Анна Ильина – ТКАЧИХА СУДЕБ (страница 9)

сегодня.

Я сменила куртку. Утром было

жарко, и я… я просто схватила

эту, серую, с вышивкой на

спине в виде ворона. А значок

—

на чёрной косухе. На той,

что висит сейчас на вешалке у

входа, где её увидит мама,

когда вернётся из магазина.

Меня пробивает холодный пот.

Не от страха — ещё нет, страх

придёт позже, когда мозг

догонит тело — а от осознания

невозможности. Я стою на

ногах, но земля уходит из-под

них. Нити вокруг меня вдруг

оживают, начинают дрожать,

как струны перед ударом.

Я смотрю на свои руки. На

запястьях, привычно скрытых

под длинными рукавами,

виднеются старые шрамы —

не от ножей, а от того

времени, когда я ещё не

умела отличать свои нити от

чужих и путалась в них,

порезавшись об острые края

чужих судеб. Сейчас они

пульсируют. Это знак. Плохой

знак.

—

Эй, шкет! — раздаётся голос

от фонтана.

Я не оборачиваюсь. Правило

номер один в Районе: если

зовут — не откликайся. Если

свистят — не останавливайся.

Если смеются — беги. Но я не

бегу. Бег означает добычу. Я

просто ускоряю шаг, утопив

подбородок в плечи, руки

глубоко в карманы, где

покоятся наждачная бумага и

складной ножик — слишком

маленький, чтобы убить, но

достаточно острый, чтобы

отмахиваться.

Атмосфера Района — это

отдельный организм. Он

дышит серым асфальтом,

пропитанным машинным

маслом и кровью. Он пахнет

сыростью подвалов, где растут

не грибы, а надежды тех, кто

сюда забрёл случайно и

остался навсегда. Он звучит

как гул трансформатора на

столбе, как детский плач из

закрытого окна, как тишина,

наступающая слишком быстро

после очередного выстрела.

Полицейские сюда не ездят.

Участок стоит на границе,

красивое кирпичное здание с