Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 71)

Тут надо пояснить следующее: хотя я и числилась в штате Деда помощником по связям с общественностью, но в основном занималась делами, которые могли перерасти в скандал. Скандалы в благородном семействе Дед не жаловал. Таких дел хватало. Политика, как известно, редко делается чистыми руками (лично я таких примеров не знаю), и неприятные моменты возникали часто, а как только они возникали, появлялась я и следила за тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

Я так поднаторела в этом, что Дед не без основания гордился мною до тех пор, пока он, что называется, не перегнул палку. Мы не сошлись с ним во мнении и оказались по разные стороны баррикады. Я хлопнула дверью и ушла из команды. Потом, правда, вернулась, но ненадолго. Попробовала уйти вновь, но Дед не хотел меня отпускать. Я говорю все это к тому, чтобы стало понятно: о политических играх, точнее, о том, во что они могут вылиться, я была осведомлена хорошо и не понаслышке. И сейчас с уверенностью могла сказать: эта находка чревата неприятностями. Оттого-то я сразу загрустила.

– Ты его знаешь? – хмуро поинтересовался Артем, разглядывая мужчину на фотографии.

– Конечно. Никитин Анатолий Юрьевич.

Новиков хмурился, что-то вспоминая. Стало ясно: фамилия ему ни о чем не говорит, следовательно, мент он малолюбопытный, а главное – политикой не интересующийся. Артем в этом смысле был более подкован, хотя физиономию на фотографии сразу не узнал, но на фамилию отреагировал: скривился так, точно съел кислое. Никитин был выдвиженцем Деда. Если он пройдет на выборах (в чем лично я ни минуты не сомневаюсь), Дед получит надежного помощника, который, по меткому выражению Лялина, будет у него с руки есть, и Дед наконец-то станет полноправным хозяином области. Отдельные личности могли беспокоить его по пустякам, но их и сейчас уже никто всерьез не воспринимал, а уж когда и в гордуме будут одни его сторонники, он может жить спокойно, и простые граждане тоже, со сладкой иллюзией демократии и справедливости. Скоро выборы, и мне даже представлять не хотелось, какое лицо будет у Деда, когда я доложу ему о нашей находке. Я еще раз вздохнула и сказала:

– Ребята, до выяснения точки зрения нашей власти вот на это (я кивнула на фотографию) предлагаю забыть о ее существовании, дабы не оказаться в очень неприятной ситуации.

Мужчины переглянулись, потом нахмурились, а Вешнякову этого показалось мало, и он недовольно крякнул, точно я была во всем виновата.

Мы спешно закончили осмотр квартиры. Кроме фотографии, ничего заслуживающего внимания здесь мы больше не нашли. Уже в машине Вешняков, уставясь в лобовое стекло, заметил без энтузиазма:

– Дед решит, что этим делом должна заняться ты.

– Возможно, – кивнула я в ответ. – А если так, то, зная твое особое ко мне отношение, можно не сомневаться, что поручат его тебе, раз уж я не могу заниматься им официально.

– Премного благодарен, – скривился Артем. – Я буду носом землю рыть, а ты везде свой совать и действовать мне на нервы.

– Иногда польза от меня все-таки есть, – решилась я заметить в свое оправдание.

– Очень редко, – съязвил Артем.

– Может, и не будет никакого дела, – попыталась я его утешить. – За несколько месяцев до выборов такой подарок ни к чему.

– Думаешь, Никитина подставляют?

– Это первое, что приходит в голову.

– А второе?

– Отвяжись, – вздохнула я. – Нет у меня второго, а также третьего.

– До чего ж я ненавижу политику, – заныл Вешняков. – Будут по рукам бить да воспитывать. Я вот что подумал, – помолчав, сказал он. – Если кто-то Никитина подставляет, то человек этот ох как не прост. Моя мысль тебе понятна?

– Еще бы. Кто ж в здравом уме попрет против Деда. Но если все же попрет…

– Вот-вот. Как думаешь, мог Никитин любовницу убить за неведомые нам грехи? – спросил он с надеждой.

– Откуда мне знать? В любом случае фотография здесь появилась не случайно. Нас сюда пригласили и показали ее. Следовательно, что-то имели в виду, а подставляют парня или разыгрывают счастливую карту – посмотрим. Если, конечно, дадут посмотреть, а то могут дать по шее с предложением не лезть.

– Меня бы это вполне устроило, – пожал плечами Артем. Я согласно кивнула.

– Послушать соседку, так выходит, что любовник Луганской парень с бородой и усами, – размышляла я вслух.

– Никитин бороду и усы не носит. Конечно, может, маскировался, боясь пристальных взоров общественности. Но как-то это совсем по-дурацки.

– Усатый что-то выносил из квартиры. То, что нам, с его точки зрения, видеть ни к чему. Возможно, он и оставил фотографию. На радость нам, назло врагам. Или наоборот. В любом случае я бы хотела поговорить с господином Никитиным, желательно прямо сейчас.

– Вряд ли это понравится Деду, – с сомнением глядя на меня, заметил Артем.

– Придется ему это пережить.

– Ох ты господи, – вздохнул он. – Опять куда-то вляпались без всякого к тому желания. Ладно, поехали к Никитину.

– Тебе ехать ни к чему, – возразила я. – Чего доброго подполковника не получишь, а со мной Деду туго придется. Решит гнать в три шеи – так я не против. Тебя где высадить?

– Давай вот здесь, пройдусь, подумаю.

Мы простились, и я поехала к Никитину с фотографией в сумке. Милиционер на входе в здание законодательного собрания с удивлением взглянул на меня. Я сунула ему под нос удостоверение, он кивнул, разрешая пройти. Отыскать Никитина оказалось делом нелегким. Я изучала план, который предусмотрительно был вывешен возле лифта, когда створки его распахнулись и появился Ларионов, начальник охраны Деда. Как я уже сказала, мы с ним друг друга не жаловали, и этому была причина, даже не одна. Но в последнее время он ко мне заметно подобрел, предлагая забыть старое и слиться в едином стремлении служить народу в лице Деда. Тем более что служить предлагается не за страх, а за большие деньги. Насколько он был искренен, судить не берусь, но особое расположение ко мне Деда, безусловно, сыграло здесь далеко не последнюю роль. Ларионов из тех, кто предпочитает дружить со всеми, и это ему мастерски удавалось.

Выйдя из лифта и обнаружив меня, он поначалу удивился, а потом улыбнулся, точно ждал этой встречи всю жизнь.

– Привет, ты здесь какими судьбами?

Тот же вопрос вполне могла задать ему и я, но не стала, предпочитая туманную формулировку:

– По делам.

– А-а, – протянул он.

Я тоже улыбнулась и поспешно вошла в лифт. Улыбка враз сползла с его физиономии. Теперь он смотрел с настороженностью.

Я поднялась на четвертый этаж, прошла коридором, застеленным красной дорожкой, и наконец обнаружила дверь с нужной табличкой. Секретарь сидела в приемной в гордом одиночестве. Меня она узнала сразу, улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте, Ольга Сергеевна.

– Здравствуйте, – разулыбалась в ответ я. – Я бы хотела поговорить с Анатолием Юрьевичем. Это возможно?

– Он очень занят, но, думаю, для вас найдет время. – Она скрылась за дверью и через минуту, распахнув ее, предложила: – Проходите, пожалуйста.

Никитин при моем появлении поднялся из-за стола и улыбнулся, правда, как-то нерешительно, наверняка гадал, чего это меня черт принес.

– Много времени я у вас не займу, – сообщила я, устраиваясь в кресле. – Мне хотелось бы, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

– С удовольствием, если это в моих силах, – кивнул он. Но особого удовольствия в его голосе не слышалось.

– Анатолий Юрьевич, вы знакомы с женщиной по фамилии Луганская? Луганская Светлана Геннадьевна.

Он откинулся на спинку кресла, поджал губы и даже нахмурился, имитируя работу мысли.

– Не припомню, – сказал он где-то через полминуты. – А в чем, собственно, дело?

– Может, вот это освежит вашу память. – Я достала фотографию в рамке, он взглянул на нее мельком и пошел пятнами.

– Что это? – спросил грозно.

– Фотография, – пожала я плечами. – На ней, как видите, вы и та самая Луганская. Глядя на эту фотографию, на ум приходит мысль, что вы неплохо знали друг друга.

– Чепуха. Я не знаю эту женщину, а фотография… это подделка. Откуда она у вас?

– Анатолий Юрьевич, – вздохнула я. – Вам, должно быть, известно, что Луганская погибла. Ее застрелили в собственной квартире. Фотографию мы обнаружили…

– Все, хватит, – перебил он. – Немедленно покиньте кабинет, или я буду вынужден вызвать охрану.

– Некоторые обстоятельства ее гибели… – начала я.

Он схватил трубку, набрал номер, а я вновь пожала плечами, ожидая, что будет дальше. Как выяснилось, звонил он Деду.

– Игорь Николаевич, у меня сидит Рязанцева. По-моему, она не в себе. Я бы хотел… – Что он хотел, я так и не узнала, Никитин протянул мне трубку.

– Ты что там делаешь? – сурово спросил Дед.

– Пытаюсь кое-что прояснить. По моим сведениям, господин Никитин неплохо знал убитую на днях госпожу Луганскую. Вполне естественно в этой связи задать ему пару вопросов.

– Какое еще убийство? – рявкнул он. – Чем ты вообще занимаешься? Через пятнадцать минут жду тебя в своем кабинете, а за это время попробуй придумать хоть что-то в оправдание своего идиотского поведения.

– Постараюсь, – вздохнула я, передала трубку Никитину и пошла к двери. Прощаться я не стала. Никитин об этом тоже забыл.

Ритка встретила меня с видом мученицы.

– Что ты опять натворила? – зашептала она трагически, косясь на дверь в святая святых.

– Пока ничего. Может, и вовсе не успею сотворить.