Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 34)

…Как вычислить убийцу?

Постучав, в «комнату мальчиков», где Володя лежал в раздумьях, вошла Марина и положила ему руку на лоб.

– Нету у меня температуры, – сказал он недовольно.

– Вот и хорошо, – согласилась Марина. – Хотя сильные травмы иногда дают температуру. Я все думаю, как ты пойдешь в Галыгино? Может, поговорить с Антоном, чтоб он тебя забрал на вертолете?

От того, что он тайно и страстно мечтал об этом и его лидерские качества тоже мечтали, Володя возмутился:

– Марин, я сам решу, что мне делать! Спасибо тебе за заботу, конечно, но няньки мне не нужны.

– Как ты не понимаешь! – в сердцах сказала Марина. – Я за тебя отвечаю!

Володя изумился.

– Ты что? С ума сошла? Это я за всех вас отвечаю.

– Конечно, конечно, – быстро и виновато согласилась она, по-видимому, поняв, что сморозила глупость. – Меня просто беспокоит твоя нога.

– Как ты думаешь, кто из них убил?

Марина махнула рукой.

– Кто угодно мог, Володь! Вот угораздило нас в такую передрягу попасть! Что я теперь в Москве скажу?!

– Кому скажешь? – не понял Володя. – У тебя что, отпуск заканчивается?

– Да при чем тут отпуск! – Ему показалось, что она сейчас заплачет. – Все не так, понимаешь? Планировалось совершенно по-другому.

– Никто не мог предположить, что я лыжу сломаю, – буркнул он.

Она как будто угадывала его мысли. Только что он думал о том, что обстоятельства сложились на редкость неудачно и завели их черт знает куда.

– Какая лыжа?! – вдруг закричала Марина. – Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Ты же не идиот! Ну оглянись вокруг, разуй глаза, подумай немножко!

– О чем подумать? – совсем растерялся Володя.

Марина хотела что-то сказать, потом сморщилась как от боли и выбежала из «комнаты мальчиков».

Кузьмич, слышавший каждое их слово, задумчиво почесал бровь и стал неторопливо спускаться в подвал. Следовало проверить баню. Хотя – он это уже понял – за Аллой не нужно ничего ни поправлять, ни проверять.

– А вот так, а вот так!.. Как следует!.. Раз-два, раз-два! – Алла, окутанная паром, двумя вениками равномерно хлестала Женьку по спине и розовой попе, та только взвизгивала. – Ты чего там хрюкаешь? Пой «По долинам и по взгорьям»!

– По… до… ли… нам… и… по… взгорь… ям… шла… ди… ви… зи… я… впе… ред, – заблеяла Женька из пара.

– Мо-ло-дец! – прокричала Алла, не прекращая работы. – Слова знаешь! Ставлю пять!

Она еще плеснула на раскаленные камни душистого взвара, содеянного Зоей Петровной, с силой подышала и Женьке велела дышать, потом помахала над ней вениками, осаживая пар, стащила ее с полка, вытолкала в предбанник и там окатила холодной водой из ушата.

– Хорошо, – простонала Женька. – Как хорошо, Аллочка!..

В бане они были вдвоем. Марина помылась и сразу ушла, сказала, что баню терпеть не может, лишняя нагрузка на эндокринную систему, только и всего.

Женька попила из ковшика воды, утерла капающий с носа пот и пообещала:

– А потом я вас попарю, а то так нечестно.

– А ты умеешь?

– Умею!.. У нас в интернате одна отрада была – баня. Нас по субботам водили, и иногда так получалось, что она совсем-совсем горячая была. Не такая, конечно, как эта, но хорошая. Там одна банщица добрая нас парила. И я научилась. Она все говорила – баня от любой хворобы помощница.

Алла тоже попила из ковшика, вытерла лицо, покосилась на Женьку и осведомилась:

– Баня-то с банщицей где была? В Швейцарии?

– В Швейцарии… – беспомощно согласилась Женька и заторопилась. – Аллочка, я совсем не то хотела сказать! Я хотела сказать, что в кино видела, там как раз…

– Жень, остановись, – попросила Алла. – Ну сколько можно?.. Папа, Швейцария, горнолыжные курорты самые крутые!.. Нету же никакого папы, да? И Швейцарии никакой не было. Правильно?

Женька кивнула. Красное, распаренное, очень юное лицо сделалось несчастным.

– Вы только… не рассказывайте никому. Пожалуйста!

– О чем не рассказывать, Женя?

– Что я всех обманываю.

Алла вздохнула и зачерпнула ледяной воды из кадушки.

– Хочешь еще?

Женька кивнула, и они по очереди попили.

– А такой шрам на ноге откуда?

Женька вытянула ногу и посмотрела, как будто впервые увидела.

– Упала, – сказала она равнодушно. – Если б не нога эта проклятая, все было бы по-другому.

– Расскажи, – предложила Алла.

– Да чего рассказывать, Аллочка! Я в Ханты-Мансийске тренировалась. Вылетела с трассы, скользко было, почти дождь, и все кости раздробила о камень. Откуда он там взялся, непонятно. Ногу собрали, конечно, но неудачно. Два раза ломали и опять собирали. Ну вот. Хожу нормально, стою тоже вроде прямо, а о соревнованиях даже думать нечего. Да ничего, я уже привыкла не думать. – Тут она засмеялась и сразу заплакала. – Поначалу трудно было. Мне так хотелось в… большую жизнь! И, главное, шанс у меня был, если бы не нога.

Алла не знала, что сказать. Женька еще немного поплакала и перестала. Теперь они сидели молча. В узкое окошко под самым потолком ломилась метель, рамы трещали под ее напором.

…Когда она уйдет, эта метель? Как все будет, когда она уйдет?..

– С тех пор катаюсь только так, прогулочным шагом! – лихо сказала Женька. – Работаю в бухгалтерии. А что? Тоже занятие!

– Занятие, – согласилась Алла. – С нами зачем пошла? Чтобы с Марком увидеться?

Женька быстро на нее взглянула.

– Откуда ты знала, где его искать? – продолжала Алла. – Насколько я понимаю, этот его кордон – секретное место. И он на нас случайно вышел! Или вы заранее договорились?

– Ну что вы, Аллочка, – укоризненно протянула Женька, – ничего мы не договаривались. Он не знал, конечно. А про кордон мне Зоя Петровна написала, координаты дала.

– Зачем?!

– Как зачем?.. Чтобы я пришла. Чтоб мы помирились.

– А вы поссорились?

– Я поссорилась, – выговорила Женька с силой. – Я Марка бросила. Сразу, как только ногу сломала. Я ему сказала, что видеть его не хочу с его чемпионством. Чтобы проваливал к чертовой матери. Чтобы не смел ко мне приближаться. Чтобы катился к Магдалене Нойнер или Торе Бергер – как раз его уровень. Это такие биатлонистки знаменитые, – зачем-то пояснила она.

– Я знаю, – сказала Алла. – И он ушел?

– Нет, конечно. Я довольно долго его оскорбляла, но он все не уходил. А потом улетел на чемпионат мира, а когда вернулся, меня уже не было! И все следы я замела идеально, концов не найдешь. А родственников у меня никаких. Я в Курган уехала, – продолжала она, помолчав. – Там отличная травматология, еще со времен Илизарова. Через полгода вернулась в ЦИТО, в Москву. К тому времени обо мне уже и не вспоминал никто, и в федерации все забыли. Я долечила ногу, окончила курсы какие-то, на работу пошла. И вот теперь… живу. Как могу, так и живу.

Алла привстала с лавки, дотянулась и приоткрыла форточку, ей показалось, что дышать трудно. В щель сразу клубами повалил морозный пар.

– Я не поняла только, зачем ты спряталась-то от него? Или он плохо себя вел?

– Марк не может себя плохо вести, – заявила Женька твердо. – Вы что, Аллочка? Он самый лучший человек на свете, и я не хотела, чтобы он со мной возился. Я думала, мы друг другу подходим. Я думала, что у нас может быть общая жизнь. А потом оказалось, что никакой общей жизни у нас быть не может – из-за ноги. Он благородный человек, понимаете? Он стал бы со мной возиться, лечить, сидеть около меня!

– И что в этом ужасного?

– Он великий спортсмен! – закричала Женька. – Он не должен около меня сидеть! Я ему не пара! Я могла быть ему парой, если бы… если бы…