Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 125)

Их разговор зашел слишком далеко. Вряд ли теперь я мог выскочить со словами: «А вот и я. Не помешал?» Если я вдруг появлюсь, будет очень неловко. Оставалось одно: затаиться и молчать, пока беседа не закончится и женщины не уйдут.

В голосе Насти Сухаровой послышались извиняющиеся и примирительные нотки.

– Я просто хотела сказать, чтобы ты была осторожна, – промолвила она. – И внимательно следила за своим мужем.

Женя отвечала с сарказмом и некоторой горечью:

– Ну, ты и сама можешь последить за моим мужем.

Сухарова не приняла вызова (который, как мне показалось, послышался в последней реплике товарки). В ее голосе мне почудилось неподдельное волнение, даже страсть:

– Ты же знаешь… Ты сама мне говорила… Только тот, кто рядом, может уловить предвестники… и принять меры…

– Да, это правда… – глухо отвечала Женя. – Но будем надеяться, что все обойдется…

– Хотелось бы верить, – отвечала Настя и постучала по дереву: то ли перилам крыльца, то ли стене коттеджа. Потом она спросила: – Когда последний раз с ним это случалось?

– Тогда, в Канаде, – через силу отвечала супруга Пети.

– Но ведь прошло уже три года? – настаивала Настя.

– Да, и все же… Рецидив возможен… Особенно когда он находится в новой, непривычной для него обстановке…

– Может, вам вообще никуда не стоит с ним ездить?

– Ну да, – усмехнулась Горелова. – И просидеть всю жизнь в квартире в Москве… Ладно, будем надеться, что все будет хорошо.

– Конечно, будем надеяться, – поддержала подругу Настя, однако особой уверенности в ее словах я не услышал.

Послышался звук бросаемых в пепельницу сигарет. Затем скрипнула входная дверь. Стих звук шагов, замолкли голоса.

Я выждал пару минут и продолжил обход коттеджа. На занавешенных окнах гостиной мелькали тени. Я думал о только что невольно подслушанном разговоре. Без сомнения, речь в нем шла о Женином супруге – креативном директоре фирмы Петре Горелове.

О чем они говорили? Что с ним происходит? Какие-то припадки?

Алкоголизм? Наркомания? Или другая болезнь? Что-то психическое? Эпилепсия, паранойя, шизофрения, лунатизм? Может, игромания?.. Наверное, болезнь действительно серьезная, коль скоро посторонний – да еще жена директора фирмы! – в курсе… Однако со стороны Петр выглядит (как выражаются врачи) весьма сохранным и социально адаптированным. Не будь разговора, я бы никогда не подумал, что с ним что-то не в порядке. Он занимает высокий пост и достаточно зарабатывает, содержит неработающую супругу, гоняет на «Лендкрузере», ездит в Финляндию…

Я обошел дом по периметру и вернулся в гостиную. Не хотелось, чтобы Настя и Женя вдруг заподозрили, что я подслушал их разговор. Поэтому я решил не тихушничать, а, напротив, привлечь к себе внимание всей честной компании. И потому выступил с громким (и абсолютно лживым) заявлением:

– Представляете, здесь по лесу бродят лоси. Или олени.

Все немедленно повернулись ко мне.

– Ты их видел? – живо спросила Леся.

– Нет, но я видел их следы.

– То были кошачьи, – усмехнулся мой друг Саша.

– Ага, конечно! – воскликнул я с деланой обидой. – А то я следов кошки от оленьих не отличу.

– Администрация курорта расставляет по лесу чучела, – усмехнулся Петя Горелов. – Для пущего привлечения туристов…

Исподволь я внимательно оглядел его. Он решительно не производил болезненного или хотя бы странного впечатления. Ясные, умные, ироничные глаза. Быстрая реакция, живая речь… Правда, заметил я, Горелов не пил ничего алкогольного. На столе перед ним стоял бокал с яблочным соком.

…Вечеринка закончилась довольно рано. Уставшие после долгой дороги, все улеглись спать. В крохотных спаленках нашего коттеджа разместились шесть человек. Одну заняли мы с Сашкой; вторую – директор Вадим Сухаров с женой Настей; и, наконец, третью – бухгалтер Иннокентий Большов со своей невыразительной супругой Валентиной.

Я уже писал, что за границей, особенно в первые дни, сплю мало – слишком много обрушивается впечатлений, и жаль терять время на сон. Поэтому ночью, когда все угомонились, я уселся с ноутбуком на диван в гостиной, рядом с догорающим камином. Я хотел записать в свой дневник впечатления последних трех дней. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что в коттедже имеется вай-фай![10] Я совершенно свободно мог выйти в Сеть. Нет, ну до чего дошел прогресс! Даже за Полярным кругом, в глухом лесу, у меня появилась возможность стать частичкой Мировой паутины. Глобализация – глобальней некуда! Что ж, можно только радоваться. И не ждать возвращения в Москву, а разместить свои заметки в «живом журнале» прямо сейчас – что называется, с пылу с жару.

Что я охотно и делаю.

30 декабря

Утром Вадим Сухаров на правах директора и самопровозглашенного руководителя экспедиции попросил всех собраться на завтрак в нашем коттедже. Хотя всем немедленно хотелось осмотреть курорт и опробовать новые, незнакомые трассы, все-таки подступал Новый год, и надо было подготовиться к празднику.

Народ из второго коттеджа пришел к нам в десять, когда за окном только начало светать: все, как один, в спортивных костюмах и с горными лыжами или сноубордами. В гостиной снова, как вчера вечером, стало шумно и тесно. Пожертвовать собой ради хозяйственных хлопот вызвалась кулинарка Стелла: «Я поеду в супермаркет, только мне нужен мужчина. На роль водителя и насильника, то есть носильщика». Она зазывно посмотрела на Вадима – однако тот сделал вид, что не заметил ее выразительного взгляда. Тогда помочь девушке вызвался финдиректор Иннокентий. (Ох, какой же змеиный взор, полный ревности и ненависти, метнула тут в Стеллу супруга финансиста Валентина!)

Ну а мы вдесятером отправились на гору. Ближайший подъемник оказался совсем близко от нашего домика. Особо ленивые могли добраться до него и на машине – туда вела заснеженная дорога. Но мы шли по ней пешком. Пару раз пересекали лыжню. Равнинные лыжники уже пыхтели на трассе. Лыжня оказалась идеально обустроена, уж я-то знаю в этом толк. Широкое расчищенное пространство посредине – по нему можно обгонять или бежать коньковым ходом. По бокам – две нарезанные лыжни для классического стиля. Там, где трасса пересекала автодорогу, она пряталась в туннель или вздымалась на мостик. Кроме того, она еще была, блин, освещена!

Совершенно понятно теперь, почему финны и разные прочие норвежцы стали легко обыгрывать нас в снежных гонках. Подобную лыжню в России я видывал только на крупных соревнованиях, пару раз в жизни.

А вскоре перед нами предстала уходящая вверх крутая и длинная гора. По ее верхотуре скользили горнолыжники и сноубордисты величиной с мух. У подножия имелось модерновое сооружение в виде раздутой летающей тарелки с кафе и рестораном, магазином и прокатом инвентаря. Рядом с «тарелкой» шел вверх подъемник – как гордо было написано в путеводителе, единственный в Финляндии гондольного типа: на гору взбирались обтекаемые трамвайчики с автоматическими дверями.

Поначалу решили ски-пассы не покупать (опять то была идея Вадима), а разок подняться наверх: обозреть окрестности, протестить трассы. В гондолу забились одни только наши – десять человек, за вычетом занятых хозяйством Стеллы с бухгалтером. Я исподволь оглядел их. Мощный Вадим возвышался над всеми и создавал словно бы центр притяжения, вокруг которого группировалась компания: и его румяная, плотная Настя, и худой креативный Петя Горелов с пухлогубой красавицей Женей, и мой Сашка с льнущей к нему Светланой. Чуть в стороне держалась невзрачная финансовая жена Валентина, импозантный и загадочный мужчина Родион (позавчера удививший меня познаниями в финском языке) и, наконец, «моя» Олеся. Все одеты в красивые и модные горнолыжные костюмы, в шлемах и масках. И только одна Леся выглядела беспонтово: обычная куртка, тренировочные штаны, ни маски, ни шлема, ни «балаклавы»[11]. Да и свой сноуборд она оставила внизу, приобрела на гондолу ту-вэй-тикет: значит, совсем не уверена в своих силах.

Гондола плавно ползла вверх, а внизу под нею проплывали заснеженные ели, столбы освещения, несущиеся горнолыжники. Вдали я увидел, среди снегов и леса, автостраду и невеликий городок.

Петр Горелов привлек всеобщее внимание: громко сообщил тоном экскурсовода, что высота горы, на которую мы поднимаемся, составляет всего шестьсот метров («Сопка какая-то», – пробурчал Вадим). Зато здесь имеется, продолжил Горелов, восемнадцать освещенных трасс, из них три «синих», восемь «красных» и семь «черных». К началу одной из «черных» мы, собственно, и поднимаемся – причем данная трасса знаменита тем, что здесь проводился один из этапов Кубка мира по горным лыжам. Взгляд Пети был устремлен на одну особу, и я готов был поклясться, что адресовался он ей и желал произвести впечатление именно на нее. Как ни странно, данной персоной оказалась не Настя, не Леся, не Валентина, не даже его собственная супруга Женя. Нет, Горелов апеллировал к своему старшему товарищу и партнеру Вадиму. У меня даже мелькнула шальная мысль: а уж нет ли между ними определенных противоестественных отношений. Бр-р-р!

– Петя, как всегда, желает свою образованность показать, – вдруг негромко, но насмешливо бросил Вадим. Петя, бесспорно, расслышал реплику. Мне удалось уловить, как на мгновение изменилось его лицо. На нем вспыхнули ничем не прикрытые ненависть, зависть и злоба. Впрочем, они продержались на физиономии Горелова лишь долю секунды. Я был уверен, что больше никто из присутствующих, включая Вадима, этой мины не приметил.