Анна и – Удаленная любовь (страница 26)
– А могла она подумать, что подослала тебя Маруся?
– Могла, – признал. – Но я эту породу изучил досконально. Они никогда не мстят. Трусливые, как шакалы.
– Однако Марусю похитили.
– Это не Васюкова, – твердо ответил Вадик. – У той кишка тонка.
– У тебя есть ее фотография? – вдруг спросила Алена Андреевна.
– Да.
– Покажи.
Молча достал телефон.
Jpg-файл грузился медленно, долго.
Алена Андреевна велела Вике:
– Посмотри. Ты точно раньше никогда не встречала ее?
Вика жадно вглядывалась в изображение, хмурилась, пожимала плечами. Наконец неуверенно произнесла:
– Чем-то на Нинку похожа…
– А Нинка это кто?
– Да никто. С нами в «кульке» училась. В параллельной группе.
– Вы с ней ссорились? Враждовали?
– Да кому она нужна! – фыркнула Вика. – Тупица с понтами. После первой сессии вылетела. За неуспеваемость и прогулы.
– А Маруся осталась в институте. И сейчас тоже: не просто вернула свое, а еще перепугала, на деньги выставила, – тихо сказала Алена Андреевна.
– За такое можно и мстить, – согласился Вадик.
– Продиктуй мне телефон Нины, – попросила женщина.
Набрала номер.
– Первая независимая аптека, – отозвался женский голос.
Интеллигентная пожилая дама в ответ рявкнула:
– Слушай, ты, гнида. Если с Марусиной головы хоть волосок упадет – я тебя в порошок сотру.
Глаза постепенно привыкали к темноте, тошнота отпустила, голова почти не болела. А вот холод – сковывал все больше.
Маруся исследовала помещение, поняла: погреб. В неотапливаемом, летнем доме. Крышка закрыта наглухо. Кричать бесполезно.
Она так и не поняла, кто были те двое. Мужчина – все время молчал. Женский голос вроде бы раньше слышала.
Похоже, та самая баба, что принимала у нее заказ в «Первой независимой аптеке».
Но Вадик ведь сказал: бояться нечего. Женщина искренне раскаялась и вернула деньги по доброй воле.
А получилось все вот как…
И что будет дальше? За нее потребуют выкуп?
Или (от мысли стало еще холоднее) она просто замерзнет здесь насмерть?!
– Помогите! – выкрикнула в отчаянии.
Полная тишина. Даже собаки нигде вдали не откликнулись.
Зубы начали стучать. От холода и от страха.
Маруся взобралась по деревянной лесенке из трех ступенек, начала колотить кулаком в крышку.
Не поддается.
Перчаток у нее нет, костяшки пальцев быстро сбила, но продолжала и продолжала стучать.
Закрыто наглухо. Вероятно, на засов.
И на помощь никак не позвать. Кричать бесполезно, а телефон у нее отобрали еще в машине.
Перестала колотить. Расплакалась.
И вдруг показалось: что-то скрипнуло над головой.
– Эй! Кто здесь! Спасите!
Полная тишина.
Снова со всей силы ударила в крышку подпола – и та неожиданно распахнулась.
Маруся подтянулась на дрожащих руках, выбралась наружу.
Пустой, темный, холодный дом. Никого.
И вдруг вспышка синяя, совсем рядом. И треньканье еле слышное. Скосила глаза, не поверила. Телефон! Ее собственный.
Схватила аппарат. Входящий вызов. Алена Андреевна!
– Але! – выкрикнула в трубку.
– Ты где?
– Я… я в каком-то подполе была… Но сейчас меня выпустили.
– Ур-ра! – услышала на заднем плане выкрик подруги.
А потом мужской голос. Вадик:
– Скинь координаты свои. Мы сейчас за тобой приедем.
На следующий вечер было Рождество.
Маруся в холодном подполе, конечно, простудилась и шмыгала носом.
Но маму на службу все-таки отвела.
Макаровна, несмотря на пережитый накануне стресс, пребывала в прекрасном расположении духа.
Маруся все-таки смогла достать ей заветное лекарство. Всего, правда, одну таблетку (выпросила у коллеги – той по рецепту выписывали). Но мама и тому рада. Оказалось, лекарство не только боль снимает, но и настроение повышает изрядно.
Дочка заботливо провела ее к стульчику (для болящих в церкви ставили). Шепнула:
– Я тебя на улице подожду.
– Стой тут, рядом! И так носом шмыгаешь!
– Все, мамуль, хватит командовать! – сказала неожиданно твердо. – После двенадцати подойду, заберу.
И ушла.