Анна и – Тебя убьют первым (страница 35)
И радости, которые способны предоставить только очень большие деньги, – постоянно дежурившие катер с водителем и гондола с гондольером, вдруг господам придет охота покататься. Шопинг в лучших бутиках на площади Сан-Марко. Приватная экскурсия по Дворцу дожей, закрытому в тот час для прочей публики.
Она особо не умела расслабляться и даже в эти полтора дня в Венеции постоянно по телефону кого-то накручивала, отчитывала или мобилизовывала.
И даже меня будировала. Воспитывала.
– Ты что, так и будешь? Так и собираешься всю жизнь? Экскурсоводом в провинциальном музее?
– А что надо?
– Заведи свой бизнес. Для начала. Я тебе помогу. Не деньгами, так советом.
– Какой бизнес?
– Заниматься надо только тем, что тебе самому очень-очень нравится. Только тогда это будет получаться. Вот и спроси себя: что тебе больше всего по жизни любо.
Поэтому – и я ей очень благодарен – именно этот совет и подпихивание послужили отправной точкой для моего маленького, но гордого бизнеса. (Деньги – да, конечно. Она их тоже для начала дала, но и я, и она сама справедливо считали, что бабло в данном случае – не главное, да и сколько там их было, пара тысяч.)
На следующее утро в Венеции она сказала мне, что дальше летит в Европу одна: «У меня тут будет много, очень много скучных дел. Не до тебя, увы». А мне принесли билет на рейс до Кзыл-Орды с пересадкой в Москве, в бизнес-классе, разумеется.
Откровенно говоря, я думал, что мы больше не увидимся. Но через месяц – звонок: «Я буду на Байконуре. Приходи ко мне в гостиницу».
Я уволился из музея и начал мутить свой бизнес. Она замолвила за меня словечко в городской администрации и Главкосмоупре. Наталья хоть и была человек со стороны, зато очень богатая. К ней волей-неволей прислушивались.
И я не думаю, что просто служил ей игрушкой для сексуальных утех. Надеюсь, я много давал ей помимо постели: рассказывал о космосе, о космодроме, о прочитанных книгах, посмотренных фильмах.
Иной раз она брала меня с собой в свои короткие поездки: в Москву, в Питер, в Европу. Давала по ходу дела советы, как мне организовывать и мутить свое дело.
Наконец я привез на космодром свою первую тургруппу. Получил первую прибыль.
Шло время. С Натальей мы встречались где-то раз в месяц: она звонила, и уж тут я должен был все бросить и мчаться к ней, где б она ни была. Обычно сталкивались, конечно, на Байконуре.
В перерывах между заездами туристов на пуски (и встречами с ней) проводил время на родине – в Чебоксарах, у родителей.
Встречался там с друзьями, ну и выпивали, конечно. И однажды познакомился в ресторане с девчонкой. Тоже туристкой, из Москвы. Молодая, веселая, глаз горит. Помню, меня тогда больше всего завело то, что она юная, младше меня. Немного стали надоедать подвядшие прелести постоянной дамы. А тут – упругое, крепчайшее тельце. К тому же я ведь не давал Наталье никаких зароков верности. Да у нее и собственный муж был.
Ты не ревнуй, не ревнуй, Вичка. Не грызи свой кляп. Все равно это сильно до тебя было. Расслабься да слушай.
Короче, пришли мы из ресторана домой к той туристке – она как раз апартаменты в центре Чебоксар снимала. Ну, слились с ней в экстазе. Эх, знал бы я, что дальше через это будет! Хотя какая разница? Не она – нашлась бы другая.
Короче, на следующее утро мы сладко попрощались, и девчонка эта, Мариной ее звали, отбыла по Волге путешествовать дальше.
Но история эта мне аукнулась.
Однажды – дома я тогда был, с родителями, в Чебоксарах – возвращаюсь вечером. Ко мне у подъезда подходят двое: «Вам придется проехать с нами». Ну, думаю, попал. «Кто вы? Куда? Зачем?» – «Не волнуйтесь, с вами просто хотят поговорить».
Привозят в ресторан – кстати, в тот самый, где мы с Маринкой, туристкой из Москвы, познакомились. Заводят в отдельный кабинет. «Вот, – говорят, – Игорь Михайлович, доставили». У меня сразу что-то нехорошее защемило, потому что это сочетание имени-отчества, Игорь Михайлович, я уже слышал. Но где?
Итак, в отдельном кабинете сидит чувак с бутылкой минералки и планшетом, скучает. И по всему – по одежде, часам, манерам – сразу видно: очень богатый. И тут меня осеняет: Игорем Михайловичем, я ведь раньше гуглил, зовут
А он: «Не бойся. Садись. Убивать тебя не буду. Да, я знаю, что ты бабу мою потрахиваешь. Ну и правильно. И молодец. Не ты первый, не ты последний. Справляешься хорошо. Ее удовлетворяешь. Не то чтобы она со мной своими впечатлениями делилась – мы, конечно, эмансипированные, но не до такой все-таки степени. Просто вижу я: довольная она. И мне спокойнее, и сам я поэтому могу свободнее девок потаптывать. И Наталья, между нами и откровенно, на тебя запала. Поэтому может сильно огорчиться, если ты ее вдруг расстроишь. Огорчиться настолько, что шею тебе свернет. В прямом и переносном смысле. А Наталья – она может. Уж я-то знаю. Но ты ведь ее очень легко даже можешь расстроить. И прям в натуральное бешенство привести. Догадываешься как?»
Я молчал, а он за свое:
«Бабы ведь, они такие – собственницы. И совсем не любят, когда им изменяют. И когда их любимая игрушка другой шалаве достается. А ты очень даже стал вести себя вызывающе».
И тут Игорь Михайлович протянул мне планшет. А там – я с той девчонкой, москвичкой Мариной, с которой в ресторане познакомился. В постельке мы: и в такой позе, и в сякой, и в разэтакой. Все прям снято в ее съемной чебоксарской квартирке, куда эта чикса меня в тот вечер отвела.
Значит, соображаю я, это была подстава. Не реальная настоящая любовь, вдруг на нее нахлынувшая. Значит, эта Маринка расставляла подо мной ножки по заданию Игоря Михайловича и под контролем видеокамер. Сцука такая. Продажная тварь.
А муж смеется:
«У нас ведь и видосик есть с вашими кувырканиями. Отличная порнушка получилась. Я прям с удовольствием смотрел».
– Зачем? – спрашиваю я его. – Зачем вам все это надо было?
– А чтоб завербовать тебя, дружище! – смеется он. – Тебе ли не знать: бабы с любовниками своими обычно в постели откровенные. Выбалтывают то, чего в другом месте ни за что от них не услышишь. К тому же Наталья – она ведь работает все время, даже вне офиса, вечно звонит кому-то, эсэмэски, письма, месседжи посылает. Ну, и будешь присматривать за ней потихонечку. Мне докладывать.
– Ничего она мне такого не рассказывает!
– А я сам буду тебя спрашивать. Конкретные перед тобой вопросы ставить и задавать. А ты мне – на них отвечать. Чего она делает, и думает, и замышляет. И с кем.
– Значит, я буду ваш агент под прикрытием?
Он смеется:
– Правильно понимаешь.
А я:
– Агентам обычно платят.
– И этот вопрос ты тоже правильно ставишь! Я в тебе не ошибся! Как и Наталья, видать, по достоинству твои способности оценила. Буду платить тебе столько-то ежемесячно. – Он набрал на экране планшета сумму.
– Это в долларах? – спросил я.
– Ну, ты нахал. Родная отечественная ва-люта.
– Тогда на два умножьте.
– Да? А не переслать ли мне лучше эти фотки Наталье?
– На пятьдесят процентов хотя бы увеличьте гонорар.
– Вот уж ты теленок, а! Правильно говорят: когда он ласковый – двух маток сосет! Так и ты – во всех смыслах сосун-лизун! Будешь, значит, и жену мою подсасывать, и меня?
– Вы первый предложили денег.
– Ладно, черт с тобой. Получай. За первые два месяца.
Он достал котлету пятитысячных, отсчитал мне.
Так я стал не только любовником жены, но и информатором мужа.
Мы договорились о способах связи. И о том, как выплачивать вознаграждение. Особенный телефон, особенный чат, особенный счет, да.
После того разговора прошло дня три, и меня призвала к себе Наталья. Мы возлежали с ней, и в какой-то момент у меня мелькнуло: признаться ей во всем. Докладывать ей о том, что запрашивает супружник. Сливать, что я ему рассказываю. Или, к примеру, скидывать ему подготовленную Натальей дезинформацию. Сыграть, так сказать, двойного агента. Водить Игоря Михайловича за нос. Но потом я подумал, что обычно двойные агенты кончают плохо. Впрочем, агенты – любые! – как правило, кончают нехорошо.
И еще я, конечно, понял, что теперь уж точно в руках ее супружника. И он наверняка продолжает записывать или как-то фиксировать все наши разговоры и свои мне выплаты. И если наличие молоденькой любовницы и случайной связи Наталья еще могла (наверное) мне простить, то мое предательство – вряд ли. Не знаю, что бы я сам сделал на ее месте, когда б узнал, что меня используют столь изощренным образом. Особенно если б у меня были неограниченные возможности, финансовые (как у нее). Но точно – убил бы. Если не чего похуже.
И вот тут я стал думать, как бы соскочить. Как женщина Наталья мне надоела. Да и при чем здесь вообще женщина! Что я себе, бабы не найду! Речь шла, элементарно и тривиально, о жизни и смерти, а перед этим вопросом любая любовь уверенно меркнет.
После каждого нашего с ней свидания я выходил с муженьком на связь по скайпу. Он расспрашивал меня и задавал темы на будущее: узнать то, выведать се, притвориться на такую-то тему, навести на разговор. Это было очень противно, хотя и оплачивалось. Я пополнял свой счет в банке и все мечтал, как выйду на раннюю пенсию и уеду куда-нибудь во Флориду наблюдать пуски с мыса Канаверал и наслаждаться коктейлями. Но пока всего мною заработанного явно не хватало. Однако я по-любому все чаще думал, как бы мне с ними, Бабчуками, Натальей Георгиевной и Игорем Михайловичем, завязать. Как бы исчезнуть, испариться. Аннигилировать из их жизни. Или чтобы аннигилировали они.