Анна и – Тебя убьют первым (страница 19)

Нет, ничего подобного со мной правда до сих пор по жизни не было. Ни с Яриком, ни с кем. С Денисом я все время была как пьяная и как будто плыла куда-то. И чувствовала себя мягкой, податливой – как воск или пластилин. И были ослепительные вспышки, и неурочное забвение, и пробуждения в объятиях.

Все не по правилам, где самое малое нарушение – ночные вылазки на кухню, когда вдруг нестерпимо захотелось есть, и мы нашли в холодильнике колбасу и сыр, и делали бутеры, и запивали теплым сладким чаем – плевать на все диеты!

Там, на кухне, и начался тот разговор.

– Как мы можем проверить изыскания убитого? – спросила я.

– Надо найти тех мужиков, которые интервью Талгату давали. Чтобы они подтвердили свой рассказ. И что Талгат ничего не придумал.

– Как их найдешь? Спиной стоят, в шапке с ушами или в темноте.

– Надо еще раз видос посмотреть. Что-то мне там смутно напоминает, не могу вспомнить что. И еще Талгат говорил про тот, боевой, летавший «Коршун», что в МИКе стоял с обвалившейся крышей, – что его подменили.

– Да, и что?

– Значит, откуда-то взяли подменный.

– И?

– А взять его могли только из «Усыпальни богов».

– Откуда??

– Так у нас монтажно-заправочный корпус называют. Или сооружение номер восемьдесят. – Диня взял меня за руку, провел в гостиную, к спутниковой карте и ткнул где. – Вот тут, на площадке сто двенадцать – а. Тоже заброшенный ангар. Гигантский. В нем второй летный экземпляр стоял, или изделие один – ноль два, или «Коршун-два». И рядом еще один орбитально-космический самолет – технологический макет для отработки предстартовых операций. Вот хорошо бы туда забраться, посмотреть, на месте ли оба.

– Ой, давай залезем! – загорелась я. Мне сразу вспомнились гулявшие по Интернету фотки и видосики. Огромный темный ангар, пыль, птичий помет, и там – громадные и гордые, но брошенные «птички». – Это ж какую тему можно для инстаграма снять!

– О нет, только не снять. Выложишь – и меня сразу вычислят. А узнают, что я в заброшенный МЗК лазил, да еще туристку водил, – сразу вышвырнут отсюда. Аккредитации лишат, и мне здесь больше тогда не работать. Да и не жить.

– Ладно, заберемся потихоньку. Без широкого оповещения общественности.

– Ты спи. А я пойду видосики посмотрю – может, определюсь, кто там в талгатовском фильме снимался.

На дворе еще только слегка брезжило, и я снова вернулась в спальню и забралась в кровать. Конечно, все здесь мне немного жало, как новые, неразношенные туфли: чужая квартира, чужая постель, чужой мужчина. Но, с другой стороны, Диня был таким ласковым, таким милым. Таким красивым.

Я пригрелась и уснула.

Пробудилась оттого, что мой принц принес мне кофе. Он уже запомнил, как я люблю: очень крепкий, без сахара и молока.

Такой, сволочь, заботливый, красивый, стройный, в фартуке на голое тело…

– Какая программа на сегодня? – сладко потянулась я. Откровенно говоря, мечталось, чтобы он сказал: к черту все программы, проведем день вместе. И даже если б предложил вовсе не выходить из дома, я бы согласилась.

– У вашей группы сегодня все спокойно: экскурсия по городу. Я попрошу Элоизу ее провести.

– И ты знаешь, я поняла: мне, наверное, надо заменить билет.

– Да? Ты ведь, по-моему, поездом собиралась в М., завтра в полвторого?

– Да. Но не хочу опять сутки по железке трястись с проводниками-узбеками. Они милые, но приставучие. Лучше полечу до Москвы. У меня как раз там теперь дела появились.

– Без проблем. Возьмем тебе билет на самолет из Кзыл-Орды.

– Вообще у меня еще неделя отпуска. Я думала дома, в М., расслабиться, но лучше свои вопросы в столице порешаю. У меня там квартира, знаешь ли, – добавила не без гордости (и умысла).

Если честно, я втайне надеялась – но очень втайне, – что Денис вдруг скажет: «Неделя отпуска? Прекрасно! Оставайся лучше здесь, со мной». Или: «Махнем тогда с тобой куда-нибудь». Или даже: «Я тоже свободен эту неделю, вернемся вместе в Чебоксары, я тебя с родителями познакомлю». Или хотя бы: «А рванем в Москву вдвоем!» О чем только не фантазирует разбуженная (во всех смыслах последнего слова) женщина!

Но нет, конечно, ничего не предложил мой рыцарь. Это было бы слишком, слишком прекрасно. Напротив, скинул свой роскошный фартук и спросил, одеваясь:

– Итак, куда ты сейчас?

– А какие варианты?

– Есть официальный: вместе со всей группой отправиться на экскурсию по городу. Или пойти неверным путем сталкерства – осмотреть вместе со мной «усыпальню богов».

– Конечно, я за второе.

– Только это путешествие будет опасным. Как минимум под колючкой надо проползать.

– С тобой, милый, хоть на Луну.

– И, повторюсь, если нас вдруг поймают, тебе-то ничего не будет, только персоной нон-грата на Байконуре станешь, никогда больше пропуск не дадут. А мой бизнес здесь прихлопнется.

– Может, не стоит рисковать? – забеспокоилась я.

– Однова живем. Да и после запуска охрана обычно расслабляется. Усиление снимают. Прорвемся.

– Смотри, как ты скажешь. А я любила в детстве с парнями по разным разрушкам лазить. Даже граффити пыталась там оставлять.

– Ну, граффити в данном случае явно лишними будут. Пойдем, доброшу тебя до гостиницы. Переоденешься по-походному. Шмоточки-то есть подходящие? Бейсболка, темные очки, ботинки-говнодавы? Солнцезащитный крем?

– Все имеется.

– А я, пока ты собираешься, распоряжусь по поводу общей экскурсии по городку. Дам Элоизе инструкции. Заеду за тобой в двенадцать.

Думаю, если б Диня даже пригласил меня грабить банк, я бы с ним пошла.

Вот так бывает. Беречься всю жизнь от мужских чар! Благодаря этому вертеть мужиками, как хочешь! И так глупо и непредвиденно вляпаться!

В холле гостиницы, когда Денис подвез меня, я наткнулась на Сеньку и Владислава Дмитриевича – они шли в кафе на завтрак. Вероятно, дед Радий им все уже доложил «о моем поведении» и где я ночую, потому что никаких вопросов о том, где я и что, они мне не задавали. Хотя Сенька глумливо проговорил в мой адрес:

– Графиня с утра сегодня прекрасно выглядит. Она не по годам резва.

– Не надо так громко завидовать!

– Ты присоединишься к нам?

– Идите на свою экскурсию по городу, – буркнула я. – У меня особая программа.

– Дед Радий тоже сказал, что не пойдет. Сидит в своем номере нетопленом, вздремнуть собирается.

– Чувствует он себя нормально?

– Выглядит как огурчик: румяненький, свеженький, бодренький. Типа тебя. – У меня мелькнуло, что, возможно, к подполковнику в отставке тоже пришла любовь – с Еленой. – Я, говорит, все равно в этом вашем городке все видел.

Я поднялась в номер принять душ, уложиться, нарисовать лицо. Потом купила на сайте самолетный билет из Кзыл-Орды до Москвы на завтрашнюю ночь. Получалось, что у меня с Денисом добавляется еще один день – завтра. И еще половинка ночи – если он поедет в Кзыл-Орду меня провожать. Не за этим ли я всю эту комбинацию с поездкой в столицу затеваю? Специально ради мужика ломать планы? Мелочно умолять судьбу дать еще один денек рядом с ним? Не слишком ли крохоборно и глупо? «Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом?»

А потом позвонил Денис. (Я не говорила: он в первый же день заботливо купил мне местную, казахстанскую, симку. Я поставила ее в запасной телефон, поэтому не испытывала здесь проблем ни со связью, ни с Интернетом.) Он сказал, что подъедет через минуту и чтоб я спускалась. И на всякий случай оставила телефоны в номере. Голос у него был низкий и глубокий. Слушала бы бесконечно.

Я спустилась и села в машину. Мой кавалер и подельник придирчиво осмотрел мой наряд: тяжелые ботинки, спортивные штаны, всепогодная куртка, бейсболка, солнцезащитные очки. Остался удовлетворен. Сам он сменил свою яркую куртку с нашивками и шевронами на маскировочную, песочно-серого цвета.

– Я был в Следственном комитете, – сразу же бухнул Денис.

Сердце у меня оборвалось.

– И?

– Дал показания. Довольно милый молодой следак. Дело об убийстве Талгата завели.

– Про меня сказал?

– Конечно. И про тебя, и про Радия Ефремовича. Ситуация такая, что скрывать – только хуже.

– А они?

– Просили тебя и Рыжова зайти, дать показания. Я сказал, после обеда. Согласились, будут ждать.

– И как там все?