Анна и – Смерть в изумрудных глазах (страница 13)
— Молоко в холодильнике, прямо в бутылочке. Разогревать его надо до температуры…
— Да знаю я, знаю. Отдыхай.
Перебрался в большую комнату. Игнат скривил во сне недовольную рожицу, заворочался. Дима покачал кроватку, сказал ласково:
— А ну-ка, цыц.
Словечко, давно приметил, на сына действовало успокаивающе.
Сейчас малыш тоже улыбнулся, успокоился, раскинул ручки, засопел.
А Полуянов разогрел давно остывшие отбивные, открыл кроху-коньячок и уткнулся в телефон.
Начал с того, что снова внимательно просмотрел верстку статьи, придраться ни к чему не смог. И только собрался минут на двадцать отвлечься любимой старенькой игрой-стрелялкой, как Игнат завопил. По традиции громогласно и без предупреждения. Дима от неожиданности пропустил удар, потерял «жизнь» — ладно, плевать, — кинулся к ребенку. Но, вероятно, недостаточно быстро — децибелы за какие-то секунды успели достигнуть максимума.
— Не злись. Тут я. — Взял на руки.
Личико окончательно скислилось, визг начал переходить во все более оглушительный скрежет.
— Да, я не мама. Но она спит. Не надо ее будить, — строго сказал Полуянов.
Сын вроде понял — визг сменился смешным похрюкиванием.
— Ты поросенок?
Обиделся, распахнул рот для нового вопля — Дима успел всунуть соску. Выплевывать, к счастью, не стал, но сосал яростно. Может, и права Надька — действительно зубы режутся.
— Пойдем в Counter Strike играть, — предложил Дима.
И пару минут умудрялся воевать с Игнатом на руках. Но мальчику быстро надоело, начал извиваться — Полуянов потерял концентрацию, а с ней и еще одну жизнь. Стрелялку пришлось выключать. Полчаса бродили по комнате, смотрели на огоньки за окном. Наконец сын доверчиво положил папе голову на плечо, уснул.
Полуянов решил больше судьбу не искушать — надо пользоваться, пока младенец присмирел, и самому вздремнуть.
Вернул Игната в кроватку, сам устроился на диване, только начал отключаться — новый взрыв сыновьего негодования. В этот раз соской не обошлось — но выручила новая погремушка.
Через сорок минут снова лег — но и на сей раз поспать особо не удалось. Новый виток пришлось урегулировать особенно долго: в ход и укропная вода пошла, и гель для десен, и фальшиво исполненные «Спят усталые игрушки». А уже через пару часов Игнат пробудился для ночной трапезы…
В семь утра измученный Полуянов с восхищением подумал: «Как Надька с ним только справляется?»
Теоретически можно было поспать еще, но не уснул. Будто в прежние времена вернулся, когда ему, ученику из школы юного журналиста, не терпелось как можно скорее увидеть свою статью на бумаге.
На работу больше любил ездить за рулем, но сегодня и речи не шло: голова дурная, словно после попойки. Спустился в метро и почти сразу был вознагражден. Нынче мало кого встретишь с газетами — пассажиры дружно в телефоны пялятся, но у двоих в руках «Молодежные вести». Полуянов притворился, будто выбирает, где встать, прошел мимо, удостоверился: оба именно его статью читают. И лица, лица насколько вовлеченные — у пожилой женщины на глазах слезы, мужик лет сорока гневно хмурится.
Дима, конечно, подавил желание похвастаться, что вот я, автор, рядом с вами (по молодости не гнушался). Но довольной ухмылки сдержать не смог.
Заметили статью и в родной редакции. Трепали по плечу, говорили, что «молоток». Юная практикантка только осмелилась упрекнуть:
— Написана будто рассказ детективный. Совсем не по канонам журналистики.
— Как сумел, — улыбнулся Полуянов.
А пожилой, сильно пьющий коллега цыкнул на девчонку:
— Дорастешь до его уровня — тоже сможешь все каноны нарушать.