Анна и – На один удар больше (страница 23)

Тот понурился, опустил голову. Она было испугалась: неужели действительно скиснет? Соперник тоже приметил Митину шаркающую походку, еще больше крылья расправил. Но Лиза внимательно наблюдала за новым другом и поняла: «выключился», но вовсе не потому, что сдался. Не страх это, а высший пилотаж, «спортивная отрешенность». Девочка такое видела — по телевизору у серьезных спортсменов. В сложные моменты они словно выпадают из реальности. Лицо глупое, глаза пустые, непосвященному кажется, будто полный дебил. Хотя именно так выглядит полная сосредоточенность на матче.

Лиза позавидовала — сама так не умела пока.

Два оставшихся гейма вместо Мити на корте действовала хорошо отлаженная, мощная, безжалостная машина. К четвертому проигранному очку соперник начал всхлипывать. В следующем гейме швырял ракетку, кричал на судью, будто та Митины ауты не видит. А когда объявили, что гейм, сет, матч и титул, зарыдал в голос. Ну а Митя немедленно рванул к Лизе на корт — даже руку сопернику не пошел пожимать. Судья вслед закричала:

— Сизов! Тебя на первом же турнире дисквалифицировать?

Побежденный тоже масла в огонь подлил, добавил сквозь слезы:

— Он читер, нечестно играл! Эта, с соседнего корта, ему подсказывала все время!

Но судья неожиданно улыбнулась:

— Все, мальчики. Поблагодарили друг друга за интересный матч и разошлись.

Обиженный соперник протянул вместо руки ракетку, будто в стране по-прежнему ковид. Митя потрепал его по плечу, виновато сказал:

— Извини!

И помчался наконец к Лизе.

Новую Митину подружку Таня увидела сразу, как та проскочила на корт.

Сначала гадала, зачем она здесь, но вскоре поняла: примчалась девчонка ради Мити. Думала, что привез ее Гай, но потом услышала, как администратор оправдывается перед старшей смены:

— Она заплатила. Сказала, что отец подойдет позже. Как я могла ее не пустить?

Покачала головой: рановато дети начинают совершать безумные поступки. Но с момента, как Лиза оказалась рядом, игра у Мити действительно совсем по-другому пошла. Так что надо девчонку от родительского гнева спасать.

Таня взглянула на часы: двенадцать десять. Четвертый урок (вряд ли у четвероклассницы больше) должен сейчас заканчиваться.

На столе у администратора приметила списки участников турнира. Телефоны там указывали родительские. Вот он, Гай Золотов.

Набрала номер.

— Это Таня, Митина мама. Как вы и предсказывали, финал у сына не задался.

Тот расстроился:

— Все-таки слил?

— Сливал. Пока Лиза не приехала.

Пауза. Напряженное молчание.

— Моя дочь? Вы шутите?

— Нет. Сейчас вдвоем на награждение пошли.

— Но как она там оказалась?

— Я думаю, на такси.

Рассмеялся наконец:

— Вот засранка!

— Гай, я дико извиняюсь. Не знаю, когда они успели сговориться…

— Да с Лизки станется и личную инициативу проявить! А мне-то заливала: ракетка ей нужна, чтобы в школе об стеночку постучать!

— Не ругайте ее, пожалуйста.

— Ладно, не буду. Но каковы шельмецы! — весело отозвался. — И как мне ее теперь вытаскивать из этого «Беркута»?

— Могу привезти. Если вы не против.

— Ой, Танечка, пожалуйста! Если вас не затруднит!

Фотографию с кубком на пьедестале Митя немедленно отправил Юлии Юрьевне. Получил ответ, улыбнулся довольно:

— Она пишет, что не сомневалась.

Лиза благородно забыла, что финал он вытащил с немалым трудом, поддержала:

— И я не сомневалась ни капли!

Таня хмыкнула:

— Да, неплохой результат. Для человека, кто еще в сентябре утверждал, что теннис ненавидит.

Митя серьезно ответил:

— Сам не знаю, почему у меня получается. Наверно, из-за того, что команда поддержки классная!

Садовникова не знала: гордиться ей или переживать. Приятно, кто спорит, когда сын — лучше других. Но что дальше-то делать? Действительно отдавать Митю в серьезный спорт? Тот, может, и согласится. Но тогда ведь и ей придется собственную жизнь возложить на теннисный алтарь. А она совсем была не готова уходить на дистанционку, сидеть за компьютером ночами. Или вовсе бросать работу.

«Надо будет Гая порасспрашивать, — решила. — Он-то давно в этом всем варится».

Грядущая встреча с ярким мужчиной, что скрывать, слегка будоражила.

Да и Денису будет полезно осознать, что он не единственный свет в окошке.

Митя успел доложить: мама у Лизы умерла, когда та была совсем маленькой, и живут они втроем с папой и братом, на хозяйстве — пожилая домработница.

Таня, признаться, ожидала: навигатор приведет ее к шикарному особняку. Но дом Золотовых выглядел достаточно скромно — небольшой и неновый двухэтажный коттедж. Участок по размерам приличный, но почти весь занят «дутиком» — теннисным кортом.

— Папа хотел, чтобы еще на лето грунтовый был, но места не хватило, — просветила Лиза. — Сейчас с соседом торгуется, чтоб его землю прикупить и все-таки открытый построить.

— Не понимаю. Зачем все это? — искренне удивилась Садовникова.

— Говорит, я пойму, когда Большой шлем выиграю, — серьезно ответила девочка.

Какое-то коллективное безумие. Таня успела понаблюдать по время турнира за теннисными родителями, и показалось ей, что каждый второй одержим подобной идеей.

Ладно, у Гая хотя бы деньги имеются и основания есть на дочь надеяться. Но взять турнир в «Беркуте» — там обычные дети. И родители не со сверхдоходами. А все равно: будто амок их ведет. В прекрасный, призрачный город, до которого доберутся даже не лучшие из лучших, а, возможно, единственный человек — на всю многомиллионную страну.

И ради амбициозной мечты родители идут на любые жертвы.

Таня, пока ехала, прислушивалась, о чем дети на заднем сиденье болтают, и выхватила: все свои теннисные методы Гай, оказывается, на старшем сыне сперва оттачивал. Того и в испанскую академию отправляли («Там Костик курить научился»), и на турниры каждую неделю, и «даже делали какой-то укол, чтобы выше ростом стал».

— Папа сейчас говорит: он много неправильного наворотил и даже вредного. Но со мной ошибок не повторит, — рассказывала девочка. — Обычное, кстати, дело. Родители Андреевых тоже на Эрике все методы пробовали, а звездой в итоге стала младшая, Мирра.

— Лиза, а как у тебя обычный день строится? — поинтересовалась Татьяна.

— Ну… теннис каждый день. «Корзинки», сплиты, игра со спаррингами, турниры. Четыре раза в неделю офп, по субботам бокс.

— О боже, зачем?

— Папа считает: формирует злость и оттачивает реакцию.

— А как ты отдыхаешь?

— К психологу хожу, — вздохнула. — Редкостная нудятина. И на массаж еще.

— О, это класс! — встрял Митя.

— Да ничего классного. Очень больно — особенно если на турнире перегрузишься.