Анна и Сергей Литвиновы – В Питер вернутся не все (страница 9)
«Уверен ли я? Да нет, я же не следил за ней неотрывно… Или, может, тетенька просто очень хорошо владеет собой?»
– Нет, ни в чем не уверен. Но он-то ее ведь не узнал, это точно.
– Молодой человек! У мужчин известно какая память. О присутствующих не говорю… А вот она его, думаю, прекрасно помнит. Только виду не подала. Тем более раз он сам ее не признал.
– Откуда вы знаете?!
– Мы, актеры, прежде столько времени проводили в «Красной стреле», столько ночей! Играешь в спектакле в Москве – а еще у тебя съемки в Ленинграде. Или наоборот, театр поехал на гастроль на берега Невы, а у тебя озвучка на «Мосфильме». Мы мотались между двумя столицами постоянно! Как в анекдоте: одна нога здесь, другая – там… Ну, разумеется, ездили в «СВ», и все проводницы нас знали. И мы их, конечно, помнили по именам, подарочки даже делали: Валюше, Тамаре, Наташе… Так вот эта Наташа была тогда среди них самая молоденькая и хорошенькая. Тоненькая, как тростиночка, глазищи голубые… Я сразу ее узнала!
– Наша сегодняшняя проводница? – уточнил репортер. – Ездила с вами?
– Ну конечно!
– И что: в былые времена ее знал и Прокопенко?
– Разумеется! Более, чем знал!
– «Более»? Вы имеете в виду интимные отношения?
– Ну, знаете ли, свечку я над ними не держала, но Вадим в те времена такой резвунчик был, такой ходок! Я ни секунды не сомневаюсь, что он на нее, проводницу молоденькую, запал. Как наверняка запал бы на нее Олежек Даль, Андрюша Миронов, вечная им память, или братья Михалковы, не к ночи будут помянуты…
– Значит, вы уверены: раньше Прокопенко был как минимум хорошо знаком с проводницей?
– Как вы сейчас, молодые, говорите? Стопудово? Да, стопудово! А в наши времена говорили «железно». Так вот: я железно, стопудово уверена, что они – знакомы. Но если вы спросите меня, было ли между ними что-нибудь более интимное, нежели ночные беседы в купе, утверждать ни в коем случае не возьмусь. И сама не видела, и разговоров никаких про них не слышала.
– Интере-есно… – протянул журналист.
– Да вы спросите ее сами! А будет отпираться, приглашайте меня. Как это в уголовном розыске называется: очная ставка, да? Если она в восьмидесятые на «Стреле» работала (а она работала!), а Вадюша новопреставленный трудился в те годы на ниве кинематографа (а он трудился!), они просто не могли не быть знакомы!
Рассказ Царевой наново вдохновил репортера. Проводница… Какая богатая версия! Она ведь мало того что была рядом – у нее еще имеется служебный ключ от всех купе, которым можно отворить даже запертую дверь… К тому же железнодорожница с убитым – примерно ровесники. И – тут Царева права – в молодости оба они были дьявольски хороши собой… А Прокопенко – уже и богат, и известен. Да, между ними вполне мог иметь место роман… А теперь она его встретила, вспомнила поруганную (допустим) любовь и зарезала… Да он еще и не признал ее – совсем обидно…
Конечно, версия выглядит скорее как из мексиканского «мыла», но сбрасывать ее со счетов ни в коем случае нельзя. А он, Полуянов, – тоже мне сыщик! – даже фамилии проводницы не знает… Надо обязательно ликвидировать прокол…
– Ну, нежданная встреча через тридцать лет, скорей, на сериал смахивает, – озвучил свои мысли журналист. – Или на социальный сайт в Интернете. Ладно, допустим, они были знакомы… Или даже любили… А убивать-то зачем?
– Вы спросили – я ответила, – пожала плечами народная артистка.
– А из пассажиров вагона – кто мог, по-вашему, Прокопенко убить?
– Никто, – быстро ответила Царева.
– Так уж и никто?
– Ну, не артисты, – поправилась Эльмира Мироновна. – И не Старообрядцев.
– Почему нет?
– А за что? Прокопенко нам работу дает. И хлеб, и славу. За что ж мы его будем ножичком-то пырять?
– А Кряжин? Он ведь ревновал к Прокопенко по-страшному. Убить его грозился, я сам слышал.
– Мыкола-то? – саркастически промолвила старая актриса. – Ну, знаете ли, он, наверно, убить-то мог… Но – в открытой ссоре, после литра выпитого, когда слово за слово. А спланировать преступление, подготовить… Для этого голова требуется, а у нас, актеров, сильная сторона – эмоции, но не ум.
– По вам так не скажешь, – ввернул комплиментик Полуянов.
– Спасибо, конечно. Но раз я, вы считаете, умна, значит, я и убила?
– М-м, думаю, нет.
– Правильно.
– Вы сказали: убил НЕ актер. Тогда кто? Ковтун?
– Может быть. Мутный он какой-то, не правда ли?
– Пожалуй.
– А может, вы, Димочка, старичка порешили? – вдруг с милой улыбкой молвила старая актриса.
– Я?! Но зачем?!
– Так ведь все видели, что вы к Марьяне не ровно дышите. А она к вам холодна. Но у девушки явно шуры-муры с Прокопенко. Главные режиссеры – они такие: всех кур в курятнике подминают.
– Но не вас, – откровенно хамски брякнул журналист. Ему очень не понравилось, что его, пусть и в шутку, заподозрили в убийстве.
– О да! – расхохоталась Царева. – Я для покойного и впрямь старовата. Он ведь чем старше становился, тем моложе цыпочек выбирал. Зато… – Актриса осеклась.
– Зато – что? – уцепился за обмолвку Дима.
– Ах, ничего… вспомнилось…
– Значит, у вас с Прокопенко раньше тоже…
– Ах, оставьте!
«Может, – промелькнуло у журналиста, – та история, что она мне про проводницу пыталась впарить, на самом деле между ней самой и режиссером случилась, а? Встреча – воспоминание о страсти – ревность – смертельный удар? Эдакий перенос своих чувств на другого?»
– Не будем об этом, – мило улыбнулась Эльмира Мироновна. – Не сейчас. Я устала и хочу прилечь.
– Я могу еще раз поговорить с вами?
– Позже. Я сама зайду к вам.
Дима встал. Актриса царственно протянула ему руку. Он обозначил поцелуй в сухую жилистую кисть, а затем стремительно вышел из купе.
В лицо ему немедленно ударил багровый свет только что вставшего солнца – и ослепил. Журналист зажмурился.
Если бы он видел сейчас лицо Царевой, ему, возможно, многое стало бы ясно.
Во всяком случае, в тот момент, когда Полуянов выходил в коридор, лицо актрисы выражало удовлетворение: так выглядит человек, которому весьма ловко удалось провести другого.
Глава третья
Я была красавицей и сама это знала.
Я жила в коммуналке на улице Восстания и мечтала о принце.
Все мои подружки уж повыскакивали замуж – в те времена женились рано. У девчонок оказались хорошие партии, перспективные. У одной – аспирант на кафедре марксизма-ленинизма в Герценовском. Через пару лет, надеялись, он защитит диссертацию. У второй муж
Вы помните, что такое боны и «Альбатрос»? А, вы их застали в детстве? Значит, вы не так молоды, как кажетесь на первый взгляд…
Подружки мои, правда, со своими перспективными обе обломались. Но это гораздо позже случилось. Марксист – тот как по случаю победы над ГКЧП запил, так с тех пор больше не просыхал, она выгнала его… А четвертый помощник в итоге даже до второго не дослужился, а
Что вы еще хотите про меня услышать? Про меня и Прокопенко? Понятно, уже пронюхали… Только стоит ли ворошить? Ладно, мне не жалко…
Мне двадцать три года тогда было, но время стояло другое, и меня уже чуть не в старые девы записывали. Ухажеры у меня, конечно, имелись. Даже много. Замуж звали, и не раз. Но я не хотела всего лишь
Но генералы, а пуще того маршалы не ходят пешком по Лиговке и по Марата. Не прогуливаются по Летнему саду. Я, может, потому и проводницей работать пошла, да очень много сил и хитрости применила, чтобы на «Красную стрелу» попасть, да еще в СВ. Какие хитрости? Еще раз повторяю: я была красавицей и знала, зачем живу. Ясно?
Конечно, когда началась моя жизнь на колесах, то, сами понимаете, от разных вельможных командировочных у меня отбоя не было. И чего они мне только не предлагали, особенно приняв коньячка… Даже жениться звали. Но чаще напрямую заявляли: давай, я тебя перевезу в Москву, сниму квартиру, устрою на такую работу, что не бей лежачего, будешь жить на всем готовом, а я к тебе стану в гости ходить и дорогие подарки делать… Как сыр, говорили, в масле кататься будешь… Короче, женатые ответственные товарищи меня напрямик в свои наложницы и содержанки звали.
На одного я даже чуть не клюнула. Уж до чего красивый был, молодой да певучий! В ЦК комсомола работал, на визитной карточке его стояло: заместитель заведующего отделом. По тем временам большая шишка. А главное, интересно с ним было и весело. И неженатым он оказался (девушки всегда такое чувствуют). Но замуж он меня не звал. Все мне говорили – и мама, и подружки: ты что, дура? Ты девочка из коммуналки, а у него уже кооперативная квартира есть, и машина «Москвич», и папаня его, свекор твой будущий, из загранок не вылезает. Устрой от него залет, он ведь в таком месте работает – женится, как миленький… Но, во-первых, не факт, что и по беременности женится. А во-вторых, не хотела я, пока молодая, детей. Не хотела – ни от кого. Я, конечно, с ним встречалась, но решила: побуду с ним, поживу гражданским браком маленько. Может, и без ребенка предложение сделает.