Анна и Сергей Литвиновы – #останься дома и стреляй! (страница 8)

– То есть Бардин вам не сказал, почему его супруга отсутствует во время съемок?

– Нет.

Проклятая камера немедленно почувствовала фальшь. Могилев тоже ее уловил и вкрадчиво произнес:

– Хорошо, тогда на вопрос отвечу я. Жена Александра занимается только одним видом спорта – это большой теннис. Она много тренируется, играет турниры. Бардин очень гордился ее успехами.

Нужно было срочно спасать положение.

Полуянов твердо произнес:

– Раз вы приперли меня к стенке, готов признаться. Я знал, что она в теннисном клубе.

Публика загудела, кто-то свистнул.

Дима постарался не смутиться, повысил голос:

– Бардин мне сразу сказал: его супруга отсутствует, потому что играет нелегальный турнир. Но так как теннис в стране сейчас под запретом и у клуба могут быть огромные неприятности, я решил промолчать.

– Хотя молчать – преступление! – взвизгнул один из экспертов. – Любые общественные мероприятия сейчас смертельно опасны, а вы покрываете нарушителей!

– В Москве работает метро и снимают телепередачи, – парировал Дима. – Не понимаю, чем теннис хуже.

– Давайте не будем обсуждать решения правительства, – забеспокоился Могилев.

Пожилой актер пробасил:

– Ага, испугался!

Могилев реплику проигнорировал и обратился к залу:

– Итак, позавчера – когда к ее мужу приезжала съемочная группа телевидения «Молодежных вестей» – Кася Бардина с трех часов дня находилась в теннисном клубе «Подмосковные зори». Официально учреждение не работает, но в этот день там, при закрытых дверях, проводили теннисный турнир для своих. Присутствовали игроки – восемь женщин и восемь мужчин. Также в клубе были судья, его помощник, администратор и уборщица. Кася занимается теннисом давно и считается опасным соперником. Но в этот день игра у нее не шла совсем. Она под ноль сдала первый матч, а во время второго проиграла три гейма и отказалась от борьбы.

Ведущий обернулся к Диме:

– В день интервью вы с Касей все-таки встретились. Где и когда?

– Мы уже уезжали. Съемочная группа сидела в машине, Александр и я стояли на крыльце. В это время она подъехала.

– Вышла из машины, подошла, Бардин вас познакомил, все верно?

– Да.

– И как вам девушка показалась?

– Милая. Молодая.

– Как она выглядела?

– Немного уставшей.

– И больше ничего?

– А что еще должно быть?

– Во внешности девушки ничего подозрительного не заметили?

И это знает! Дима вымученно улыбнулся:

– Дамы, конечно, непревзойденно умеют маскировать то, что хотят скрыть. Но… возможно… у Каси был небольшой синячок на правой скуле.

– Что ж, давайте на этот небольшой синячок посмотрим! – жизнерадостно предложил Могилев.

На большом экране немедленно явилась фотография супруги Бардина – с огромным, опухшим кровоподтеком в половину лица и разбитыми губами. Публика в студии охнула. Надюшка глядела на Диму отчаянными глазами.

Могилев злорадно улыбнулся, поместил большой палец в ямочку на подбородке.

– Кася не объяснила вам, откуда у нее это украшение?

– Объяснила. Накануне отрабатывала укороченный удар с выходом к сетке и упала, а покрытие в клубе жесткое.

– Ни разу не видел теннисистов с такими фингалами, – рубанул Могилев и уверенно продолжал: – Я тоже слышал официальную версию: будто девушка травмировалась накануне на тренировке. Однако у нас в студии присутствует подруга Каси. Она прольет истину на то, что с ней случилось! Сейчас реклама. Не переключайтесь.

Обратно в комнатку Диму не повели – оставили в студии, на отдельном диванчике. Подскочила гримерша, снова подпудрила нос. Ассистентка сунула одноразовую маску, велела:

– Обязательно наденьте – до того, как мотор пойдет.

Режим карантина в студии соблюдали избирательно. Пока ты главный и беседуешь с Могилевым – можно без средств защиты. Выступил – закрой личико.

Дима улыбнулся Надюшке, надел маску, откинулся на спинку дивана и задумался. Кто, интересно, слил Могилеву информацию про нелегальный турнир и синяк на лице супруги актера? И что будет дальше?

Прямой эфир – действо стремительное. Уже через пару минут снова прозвучало «мотор идет», и в студию явилась очередная гостья, очень худая, с высокими скулами и походкой от бедра. Села на соседний диванчик – в полупрофиль, стопы на пол не поставила – держала на носочках, чтобы ноги казались длиннее. С видимым удовольствием поулыбалась во все камеры. Манекенщица или балерина, скорее всего, отставная.

– Вы Нина Щеглова, подруга Каси и нарушительница закона, – утвердительно молвил Могилев. – Вы ведь тоже участвовали в нелегальном турнире?

– Да, – лучезарно улыбнулась девушка. – Но я не просто участвовала. Я его выиграла.

Она гордо откинула голову, улыбнулась публике. Несомненно, ждала аплодисментов – и они, по сигналу ассистента, последовали.

– Пять игр, пять побед! – продолжала восхвалять себя красавица.

Снова сорвала аплодисментов – не слишком бурных.

Могилев улыбнулся:

– И руку соперницам пожимали?

– Даже целовалась.

– Заболеть не боитесь?

– Ерунда. Куда больше болеют те, кто на диванах лежат, – парировала Щеглова.

– С Касей вы на этом турнире играли?

– Ага, еще в группе. Разделала ее под орех, за сорок минут, – с видимым удовольствием отозвалась героиня. – Хотя обычно мы с ней до смерти грыземся, часа по два.

– Но ваша подруга была не в форме?

– Меня не волнует, – фыркнула Нина. – Не можешь бороться – снимайся. А вышла на корт – извините. Да и в чем проблема – подумаешь, фингал. Как он мешает играть?

– Когда вы увидели, что у Каси повреждено лицо?

– В раздевалке. Я только захожу, а она уже переоделась и у зеркала с тональником колдует. Но замазать не успела – синяк во всей красе.

– Предыдущий наш герой утверждает: Кася получила травму на тренировке.

Балерина фыркнула:

– Брехня.

– Почему?

– Мы с ней тренируемся всегда вместе. За день до турнира играли – все в порядке было.

– Соревновались вы двадцать пятого апреля. А тренировались?

– Двадцать третьего. Час с тренером и потом еще столько же на счет рубились.