Анна и Сергей Литвиновы – Над пропастью жизнь ярче (страница 14)
– Теперь понятно.
– Что?
– Почему девчонка на ржавчине укатала профессионалов. Но у тебя все равно ничего не получится.
– Ты о чем?
– Зря ты считаешь, что умереть – это просто, – вздохнул парень.
Достал из кармана куртки портмоне. Саша скосила глаза – топорщится от крупных купюр.
Он на глаз отделил немаленькую пачку, протянул ей:
– Держи. Твоя доля.
– Зачем? – опешила девушка.
– Ну, ты ведь меня спасла. А деньги тебе пригодятся.
– На лекарства? Не волнуйся, их государство бесплатно дает.
Саша почувствовала: сейчас расплачется.
Но парень возмущенно молвил:
– Почему на лекарства? На мечту. Есть у тебя мечта?
– Теперь нет.
– Лично я бы перед смертью обязательно съездил на Гоа.
– Зачем?
– Там самые красивые в мире закаты. Ждешь, пока солнце упадет в море, а потом выпиваешь яд.
– Легко советовать, когда ты здоров, – вздохнула она.
Но парень не сдавался:
– Великие йоги учат: в любом положении надо находить свои плюсы. А у тебя их целая гора. Больше не надо ни к чему стремиться. Не надо учиться, карьеру строить, пару искать. Ничего пока не болит. Машину водишь шикарно. Можешь делать что хочешь! Красота!
– Тебе бы такую красоту. – Саша против воли всхлипнула.
– Когда у моего отца рак нашли, мы с ним в Антарктиду поехали, – спокойно отозвался парень. – Ему надо «химию» капать, а мы вместо больнички в Аргентину полетели. В Ушуайе сели на корабль. Пролив Дрейка, порт Антарктика, киты, пингвины, ветер холоднющий, виды нереальные.
Умолк, отвернулся к окну.
– Твой отец поправился? – с надеждой произнесла Саша.
– Конечно, нет, – вздохнул попутчик.
Засунул деньги в бардачок, предложил:
– Поехали? До Москвы меня добрось, там я такси возьму.
Девушка скосила глаза: тысячи три долларов, не меньше!
И великодушно произнесла:
– Ладно. Сегодня я твой таксист.
– Тогда давай хоть познакомимся, – хмыкнул он. – Мои предки – большие оригиналы. Поэтому я – Зиновий.
– А мои – самые обычные. Поэтому я – просто Саша.
– Скажи, Саша, я все правильно понял? Сейчас ты спокойно довезешь меня до дома, а потом опять помчишься искать? Мост с гололедом или фонарный столб?
Она взглянула на часы:
– Нет. Сегодня уже нет. Мне, как видишь, везет.
– При чем тут везет? Способности у тебя. Реально супергонщица. Да еще тетка. Никогда такого не видел. Подточишь мастерство – круто прославишься. И денег больших заколотишь.
Саша пожала плечами. Глупо думать о деньгах и о славе, когда за твоим плечом смерть. Облокотилась на косу, смотрит насмешливо…
– Учить тебя не буду, – пожал плечами Зиновий, – сам придурок. Но я б с собой кончал, когда все, уже край. Безнадежно, больно, никакие наркотики не берут. А сейчас-то зачем? Щечки розовые, глазки сияют. Рано тебе пока умирать.
Она опустила голову еще ниже.
– Ты в карты играешь? – вдруг спросил Зиновий.
– В «дурака».
– Тоже вариант. Отлично отвлекает от мрачных мыслей. Но лучше покера ничего нет. Научить?
– Ты с этими ребятами, которые на джипе, в покер играл? – усмехнулась Саша.
– Да ты чего? Они братки. С такими я в «козла», – презрительно отозвался он. Похвастался: – Семь тысяч грин сегодня поднял. А в покер – можно выиграть куда больше. В него не торгаши с рынка – элита играет.
– Но с элитой ты тоже жульничаешь. Только удрать сложнее – когда особняк, охрана.
Он ухмыльнулся в ответ:
– Зато знаешь, как кровь будоражит. Хочешь мне помогать?
– Нет.
– Зря. Адреналин отлично отвлекает… от мрачных мыслей. – Он погрустнел.
Саша взглянула в его светлые глаза.
В кино, после подобной гонки, между героями обязательно бы последовал поцелуй. А Зиновий, когда она подвезла его к подъезду, на прощание лишь потрепал ее по плечу.
Но ее телефон записал.
Домой девушка вернулась в четыре утра. Свет в коридоре включать не стала, прокралась на кухню.
Мама оставила на столе записку: «Саша, обязательно поужинай. В холодильнике на сковородке котлеты с картошкой. В банке соленые огурцы».
Александра покорно достала еду, понюхала и вернула обратно в холодильник.
Написала маме ответ: «Спасибо! Сыта, как слон. Мишка накормил пиццей».
Но чем она, правда, сыта?
Налила себе воды, встала у окна, начала вспоминать: «Я ведь только завтракала. Часов в двенадцать. И до сих пор не проголодалась. Ну и ладно. Умру от голода. Это самоубийством не считается».
Весь адреналин, драйв прошедшего вечера улетучились напрочь.
Наступал новый день – кислый и тусклый.
Ехать в анти-СПИД центр. Сдавать анализы. Врать, почему она до сих пор не привела полового партнера.
Кто ее вообще за язык тянул? Зачем было называть Мишкину фамилию, адрес? Вообще могла сказать: я девственница, хотите – верьте. А не верите – ищите моего любовника сами.
Но Саша в тот день, когда ей подтвердили диагноз, не соображала ничего. Доктора, видно, знают такой эффект. Специально стараются, пока человек в шоке, вытянуть из него максимум информации. Сама им все сообщила: в каком институте учится и даже адрес салона, где делала татуировку.
Хотя с Мишкой в любом случае надо объясняться.