Анна Хрустальная – Непокорная (страница 9)
Это всё неправильно. Ненормально! Обычно, до такой степени меня хотят привороженные мною мужчины, а не я их. И я не всегда дохожу до таких крайностей, иначе у них просто посрывает все тормоза. Наверное, Верховный это уже тоже начал испытывать. Сам напросился! Хотя я и не против. По крайней мере, именно сейчас. Пока его язык исследует мой рот, а его руки — моё тело, сжимая до лёгкой боли мне ягодицы и с абсолютным бесстыдством добираясь пальцами до горячей и очень влажной промежности. А там уже растирая возбуждённые складки и бесчинствуя с такой же остервенелой жадностью, с какой он меня всё это время целовал. Не забывая при этом тереться членом о мой живот.
— Великий Разум! — сколько же ему потребовалось сил, чтобы остановиться и прервать поцелуй? Вернее, обхватить моё лицо за скулы напряжёнными пальцами и почти отпихнуть от своего. Правда, недалеко. Всего на пару дюймов, чтобы тут же впиться в меня помутневшим взглядом, в попытке рассмотреть во мне что-то ещё, что было пока ещё скрыто от его одурманенного разума. Его кожа потемнела от сильного прилива крови, губы блестели и чуть распухли. На лбу выступили бисеринки холодной испарины. Тело напряжено и даже ощутимо вздрагивает. Будто хищник, притаившийся в засаде перед смертельным прыжком.
О, да! Мне очень хорошо знаком и этот взгляд, и это состояние заведённого мною до максимального предела похотливого самца. Раньше я такими вертела как хотела сама, а теперь… Не скажу, что мне не особо приятно поменяться местами, скорее, как-то непривычно. Тем более, когда настолько показательно доминируют тобой, а не ты кем-то.
— Это действительно что-то невероятное. Теперь я понимаю, почему вы так старательно от всех прячетесь. Сводите с ума на раз, до ломоты в яйцах… До мозгодробительного желания затрахать вас до потери пульса. Думаю, остальные слухи тоже — не выдумка. Осталось только проверить самые ходовые.
Озвучивать вслух, что конкретно он собирался проверить, Бошан, естественно не стал. Я даже ахнуть не успела, как он меня вдруг резко развернул и, едва не приподняв над полом, как какую-то невесомую тряпичную куклу, подтолкнул к близстоящему к нам дивану. Понять, что он от меня хочет, не составило вообще никакого труда. А что ещё, как не залезть на пухлое сиденье кожаного дивана коленями, опереться руками о невысокую спинку и принять позу уже готовой к не самому романтичному соитию сучки.
— Пошире раздвинь коленки. И поизящнее прогнись. Ты же чародейка. С таким телом ты должна принимать эстетические позы на интуитивном уровне сразу же, даже не задумываясь об этом. Вот так…
Гомнюк! Грёбаный гомнюк! Которого я, клянусь, сама затрахаю сегодня до смерти, пусть только переступит нужную мне грань! Если только сумею справиться со своими неконтролируемыми реакциями на его голос, близость и прикосновения. Хотя сейчас это даже не прикосновения, а жёсткое подчинение властных рук.
— Шикарная попка, и чтобы её зазывно не выпятить, и не дать себя шлёпнуть? Это непозволительное преступление против своей же природы.
Я уже знала, что он это сделает. Что обязательно меня шлёпнет — звонко, со смаком. А перед этим покрепче намотает на левую руку мои волосы и ухватит за шею, чтобы я не брыкалась и оборачивалась. А правой ладонью, физически любуясь или наслаждаясь новой картинкой, поведет по изгибам моей спины, задерживаясь подольше на ягодицах и снова заставляя меня дрожать от всех его нереально возбуждающих ласк.
Просто удивительная выдержка. Другой на его месте уже бы вошёл в меня прямо с ходу, не задумываясь о последствиях (а вдруг у меня там защита от насильников стоит?). А этот с таким бешеным стояком (не думай, Ванесса, только не думай о его большом члене, нацеленном в твою попку в эти самые чёртовы секунды!) ещё и резину умудряется тянуть! Я даже иногда ощущаю, как он меня задевает гладкой головкой своего каменного фаллоса. Не держи он меня так крепко за волосы, наверное, точно бы сорвалась с места в карьер и попыталась бы сама на него насесть. Потому что меня уже трясёт от этого желания едва не до потери сознания, и шлепок по ягодице совершенно никак от него не протрезвил. Особенно, когда Бошан принялся снова поглаживать зудящее от удара место и тем самым доводить меня двойным наслаждением до точки невозврата. А всё, что мне при этом оставалось — лишь цепляться скрюченными пальцами за обивку диванной спинки и бурно реагировать на все его беспощадные пытки.
— Вот так! Умница. Хорошая девочка. Уже готова и ждёшь не дождёшься своего хозяина?
Я не ослышалась? Он назвал себя моим хозяином? А не охренел ли он в конец? Или всё-таки охренел? Решил меня не только зельем одурманить, но и закабалить-присвоить? Э-э, нет, я на такое дело не…
О, Великие Боги!
Его пальцы наконец-то коснулись моей бесстыдно раскрытой промежности, заскользив по очень влажным и воспалённым от сильнейшего возбуждения складочкам, снова их растирая и массируя вместе с клитором. И снова мне захотелось со страшной силой отреагировать каким-нибудь бездумным подвигом — вильнуть хотя бы попкой или… Но он сделал вскоре всё сам. Совершенно беспрепятственно вставил в меня сразу два пальца, вынудив меня наконец-то застонать в полный голос и невольно прогнуться в пояснице, подобно в край озабоченной кошке.
- Вот это я понимаю, завестись на все сто. А то и все двести.
Когда-нибудь я до него обязательно доберусь и устрою забег на все пятьсот и будет молить о пощаде со слезами на глазах. Но сейчас, чёрт меня дери!.. Размышлять о планах мести долго не выходит, когда меня так ведёт на его хриплый самодовольный голос и на бесстыдные толчки в моём обильно спускающем лоне его знающих пальцев. В голове, кажется, лопаются бурным фейерверком последние здравые мысли. Всё тело пронзает обжигающей вспышкой неуправляемой похоти, заставившей меня прогнутся ещё откровенней и едва не закричать. А потом ещё одной и ещё, как только он начинает меня буквально трахать пальцами, надавливая и растирая изнутри на нужные точки. Толчки быстрые, беспощадные, зато попадающие точно в цель. Из-за чего моё тело мгновенно охватывает с головы до ног ненормальным перевозбуждением с быстро (даже бешено быстро) нарастающим экстазом.
Кажется, я уже больше ничего и не чувствую, кроме этой сумасшедшей цепной реакции, которая увеличивалась и ширилась во мне, подобно замедленному взрыву, поглощающего каждую клеточку моего трясущегося тела сминающим жаром чистейшего исступления. Я уже не постанываю и не всхлипываю, а именно начинаю вскрикивать или даже завывать, банально задыхаясь и мечтая только об одном…
Да что он творит, этот треклятый извращенец?.. Будто специально усиливает и ускоряет толчки, словно и вправду читает мои мысли или то, что с моим телом сейчас творится по его же вине. Ещё и по слуху бьют эти развратные звуки из будоражащих влажных ударов, от которых меня лихорадит и передёргивает неменьшей стимуляцией, чем от его беспощадного голоса.
— Да, вот так! Покажи мне, как ты это делаешь. Как подобные тебе кончают. Заведи меня этим ещё сильнее, ведьма!
Да чтоб тебя!.. Не знаю, как у него это получилось, но меня накрыло долгожданным апогеем в аккурат на его последней фразе. Живот скрутило жгучим спазмом первого мощного “взрыва”, который тут же разошёлся всесметающей волной по всему телу. Влагалище уже не просто пульсировало, а надрывно сокращалось от ненормальных судорог затяжного струйного оргазма. Меня буквально скручивало и трясло, будто одержимую бесами кликушу, которая ни на что другое, как биться в конвульсиях и протяжно завывать, больше не способна.
— Да, ведьма, да! Вот теперь я вижу, что легенды не врут. — а Бошану, похоже, мало просто меня унизить, низвергнув до положения на всё готовой сучки. Успокаиваться он явно не собирался, даже когда довёл меня до первого оргазма, и когда я вытолкала из себя его пальцы с первой сквиртовой струёй. Принялся тут же растирать мне клитор, помогая кончать под более бурные сокращения доведённой им же до критического предела киски.
Ума не приложу, как я вообще за эти затянувшиеся до бесконечности секунды не свихнулась и не потеряла сознания. А ведь была на грани, кое-как удерживаясь за спинку дивана и не падая только благодаря рукам Верховного.
Не успела я хоть немного прийти в себя, как и дождаться завершения и без того очень долгого первого оргазма, как меня опять оглушили очередным сокрушительным ударом почти нежданного “сюрприза”. Ударом, можно сказать, буквальным, по другому его не назовёшь. Я даже не сразу сообразила, чем именно этот святейший садист коснулся моих воспалённых складок и опять несколько раз провел вверх и вниз чем-то очень гладким и большим от входа в вагину до вершины пульсирующего клитора. Всё это время я продолжала кончать и дуреть от новых ощущений, передёргиваться всем телом и несдержанно постанывать. Пока не закричала срывающимся на хрен голосом от новой сумасшедшей вспышки извращённого удовольствия — будто разрезающей меня изнутри острой болью, одновременно такой же нереально сладкой и запредельно возбуждающей.
Бошан именно всадил в меня свой большой член до упора, вжавшись сзади в мои ноги мускулистыми бёдрами, а в мою распухшую киску увесистой мошонкой. Ей богу, я чуть было дух не испустила, то ли интуитивно попытавшись вырываться, то ли взвиться раненой птицей в его цепких лапищах. А ему всё, что я не делаю будто на руку. Одним резким и нещадным рывком притягивает меня за волосы к себе, прижимая спиной к своей груди, а вторую ладонь запуская между моих разведённых ног спереди, пока растягивает меня изнутри каменным стволом внушительного фаллоса, буквально насаживая на него в самой развратной позе. Всего несколько грубых и глубоких толчков и всё… меня опять уносит или накрывает. Ещё и кажется, что я продолжаю кончать. Всё ещё!