Анна Хрустальная – Непокорная (страница 29)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так ты хочешь кончить, ведьма? — он именно прорычал, не сбавляя темпа проникновений, глядя при этом в упор в моё искажённое от стонов лицо и преследуя непонятно какие цели.

— Д-да! По… Пожалуйста!

Как бы не так! Эта скотина вытащил из меня пальцы едва не в тот самый момент, когда я уже была на пределе и уже готова была кончить! После чего, будто в отместку или продолжая демонстрировать личные извращённые хотелки, засунул мне их в рот.

— А ты этого заслужила? Или недостаточно кончала этой ночью со мной, а потом и днём с Кобэмом?

Сволочь! Мразь! Разве можно так поступать с ни в чём не повинными чародейками? Ну, почти ни в чём…

Я же сейчас рехнусь! Я хочу кончить! Мне надо!

— И только попробуй пустить на меня сейчас свои феромоны! Иначе… позову сюда Фауса.

Да, конечно! Так я ему и поверила. Он же мне чуть шею от ревности не свернул, будет он ещё с кем-то меня делить. Скорей убьёт прямо на месте, чем подпустит к моему телу предполагаемого конкурента. Уж я на подобные вещи за своё время насмотрелась предостаточно.

— В любом случае, терпи. Иначе я за себя не ручаюсь!

А вот тут, да, верю! Поскольку не хотелось бы испытывать на себе возможные пределы ревности от антимага высшего уровня. Всё-таки, это не человек.

Может поэтому я так быстро и вняла всем его угрозам. Пусть и продолжала жалобно поскуливать, пытаясь хоть как-то сжать бёдра.

— Даже не думай. Замри. А если хоть что-то попытаешься сделать, следующую неделю проведёшь в следственном изоляторе подземного уровня.

Я не сразу поняла смысла его угроз, пока он не вытащил из моего рта пальцы и не начал снимать с моих запястий и шеи литые пластины “журавля”. Естественно, я старалась не дёргаться и не шевелиться, хотя и продолжала мелко дрожать, как и сходит с ума от ненормальных ощущений — и от страха, и от возбуждения. Просто убийственное состояние, скажу я вам. Не говоря уже о чувстве близости мужчины, который мог запросто свернуть мне шею за считанные секунды и… которого я сейчас хотела, как самая последняя потаскушка!

— Попытаешься провернуть любую из своих чародейских штучек, и этот ошейник покажется детским развлечением на увеселительном мероприятии для пятилетних деток. Я тебя предупредил. Считай, пока что по-хорошему.

Как будто он не видел в упор, насколько сильно я его боялась. Да я чуть заикой не заделалась, когда он прорычал всё это мне в глаза, стащив перед этим с лежанки на каменный пол. Если бы при этом не поддерживал за рёбра, наверное бы точно рухнула на колени, так и не устояв на сильно трясущихся ногах.

А дальше, по ходу, главный кошмар этого дня только-только начинался. Меня поволокли на выход из тёмного и жутко тесного карцера, который я так и не успела, как следует разглядеть. Яркий свет коридора, совершенно незнакомого мне здания временно ослепил и дезориентировал на месте. Причём, как выяснилось чуть позднее, светящиеся здесь лампы под молочными плафонами оказались на деле не настолько уж и яркими. Это я так быстро привыкла к темноте.

Ощущения так вообще непередаваемые. Страх, стыд и изъедающие нехорошие предчувствия творили с моим сознанием куда более жуткие вещи, чем угрозы Бошана извести меня настоящими пытками. Он ведь вёл меня через какой-то тускло освещённый коридор в одной лишь футболке! Понятия не имею, на каком мы находились этаже и где был выход из этого места, но те редкие встречные, что попадались нам на пути вызывали во мне дичайшее желание куда-нибудь спрятаться, забиться или, не к месту будет сказано, прижаться к самому Верховному!

Конечно, я едва не с рождения была наслышана и о Священной Канцелярии, и о её бездушных служащих-антимагах в чёрной форме, отличительного от формы других представителей Священного Магистрата кроя. Но видеть это всё сейчас воочию — эти тёмно-коричневые стены с глухими дверьми и бесконечными поворотами в никуда, без окон и каких-либо ориентиров — скажу честно, тот ещё аттракцион не для слабонервных. А когда мы остановились перед какими-то дверьми, и они через какое-то время разъехались в стороны, явив моим глазам кабину лифта средних размеров, меня словно пригвоздило к месту парализующим страхом очень дурного предчувствия.

Если мы действительно находились сейчас в Священной Канцелярии, то это для меня не просто плохо. Это настоящая катастрофа вселенских масштабов! Поскольку отсюда мало кто выходил на своих ногах, если не являлся штатным сотрудником данного ведомства. А я что-то не припомню того дня, когда меня принимали сюда на работу. И насколько мне известно, женщин сюда не берут! А ведьм и чародеек, так и подавно.

— Куд-куда вы меня… ведёте? — или тащите… поскольку заходить на собственных ногах внутрь кабины добровольно я определённо не собиралась. Так как не особо рвалась увидеть на одной из её стен знаменитую панель с кнопками из двух частей — верхнего надземного уровня, и нижнего — подземного.

— Я разве разрешал тебе открывать свой срамной рот?

Я, конечно, не ожидала услышать от Бошана ничего приятного, но это совсем уж как-то некрасиво! Не говоря уже о его последующем действе. О том, как он меня едва не буквально затолкнул в кабинку, разве что не ткнув при этом лицом в стенку и не приказав так и стоять, не шевелясь. Вплоть до того момента пока мы не поднимемся или, наоборот, не опустимся куда-то глубоко вниз.

Ну, вот. Кажется, я опять хочу разреветься. Правда, не успеваю хотя бы просто всхлипнуть, невольно зацепившись взглядом за движением руки вошедшего вслед за мной Верховного. Он нажал где-то предпоследнюю от верха кнопку, но я так и не разобрала, на какой из половинок разделённой надвое панели. Да, все кнопки были пронумерованы цифровыми значками особого кодового алфавита Священной Канцелярии, вот только нигде не было указано, где располагались верхние этажи, а где нижние.

— Вы наверх, да? Не возражаете, если я составлю вам компанию?

Но ещё меньше я ожидала, как закрывающиеся двери лифта придержит чья-то рука извне и заставит их снова разъехаться, впуская внутрь… Адриана Кобэма!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍Глава двадцатая

— Кобэм, какого чёрта вы забыли на этом этаже?

Даже не знаю, кто сильней всего ошалел при виде втиснувшегося в кабинку третьим пассажиром Ловчего. Выглядел он, конечно, как всегда — шикарно, особенно в этой своей строгой непарадной форме представителя Сыскного Комиссариата. Да только, он как-то совершенно не вписывался в данное место, тем более, если вспомнить, когда, где и при каких обстоятельствах мы с ним в последний раз расстались.

— Да так. Заходил кое-кого проведать. А вы сейчас куда? — Адриан кивнул в сторону панели управления, при этом продолжая смотреть то на меня, то на временно оторопевшего Бошана.

— Может вам ещё зачитать весь список моего рабочего графика до конца этого дня?

— Да нет, не обязательно. Если, конечно, вы сами очень сильно не захотите.

— Кобэм! А вы случаем не забываетесь!

— Никак нет, Ваше Святейшество! Может только становлюсь чрезмерно разговорчивым, когда слегка волнуюсь. Не каждый день в своей дико скучной офисной жизни встречаешься в лифте с самим Верховным.

Что-то не выглядел Ловчий на слегка волнующегося штатного служащего Священного Магистрата. А вот на слегка обнаглевшего, очень даже да. К тому же, он и с места не сдвинулся, чтобы преклонить перед Верховным колено и поцеловать тому перстень на правой руке. Так и продолжал стоять напротив нас, где-то в полушаге, и едва не с вызовом смотрел в глаза Эйлдару, как равному по статусу и физическим силам сопернику. Показательной демонстрацией иерархического подчинения тут и не пахло!

— Вообще-то, насколько я помню, вы возглавляете руководящую должность в совершенно ином ведомстве, Кобэм. И это вполне закономерное явление — встречать Инквизитора в Священной Канцелярии, а не в Сыскном Комиссариате! Вы должны были покинуть этот департамент в аккурат после завершения созванного мною совещания и отданного мною лично вам прямого приказа. Насколько я могу помнить, всё это имело место быть более получаса назад!

— Так я же уже сказал… Решил спуститься проверить кое-кого из знакомых. Как-никак, но у меня сегодня выходной, в довесок к полученному от вас распоряжению, касательно моего временного отстранения от дел.

— Вот именно, Кобем! Вместо того, чтобы выполнять мои прямые распоряжения, вы решили усугубить собственное положение, нарушив служебный устав того, кто, в отличие от вас, находится на своём рабочем месте.

— Да, каюсь! Сам иногда впадаю в бешенство, когда мои подчинённые используют своё рабочее время для решения своих нерабочих проблем. Но разве мы сами порою не брезгуем подобными вещами, и не пользуемся собственным высоким положением в личных целях, да корысти ради?

В жизни бы никогда не поверила в нечто подобное, если бы всё это не происходило прямо на моих глазах. Особенно после того, как Адриан Кобэм перевёл свой чрезмерно красноречивый взгляд на меня, намекая об использовании Бошаном своего служебного положения не по прописанному для всех служащих Священного Магистрата единому уставу.