Анна Хрустальная – Их любимая игрушка (страница 4)

Либо он надо мной банально издевался, либо… не знаю… Не походил он на заботливого и гостеприимного хозяина дома, особенно когда скользнул по моей фигуре пусть и не похотливым, но более чем изучающим взглядом. Причём весьма ощутимым, от которого у меня тут же начинало сбоить дыхание с сердцем и намного сильнее дрожать коленки.

— И похищали вы меня тоже… банально из вежливости?

— Мы тебя не похищали, Алана, — слава богу, он остановился на достаточно безопасном от меня расстоянии, где-то в двух шагах. Причём рук из карманов так и не вытащил. — Ты здесь по нашему с твоим отцом обоюдному договору и согласию. И внутри этих стен ты находишься в куда большей безопасности, чем где-либо ещё за их пределами.

— То, что вы якобы договорились с моим отцом — не значит ровным счётом ничего! Я не давала своего согласия на свою изоляцию в этом месте! Я вас не знаю! Да и знать, если честно, вообще не хочу!

— Увы, милая, но это не обсуждается. Нравится тебе что-то или нет, но теперь это твой новый дом.

— Новый дом? — у меня даже челюсть отвисла от такой заявочки, и глаза едва не вылезли из орбит. — Ч-что это вообще значит? Да и зачем я вам?! У вас что… нет своих куда совершенных чем мы женщин?

Улыбка Найта стала более выразительней, и он явно сдержался, чтобы не рассмеяться с моих нелепых вопросов. По ходу я только и делала, что забавляла его и никаких иных эмоций в нём больше не задевала (если таковые у него и имелись).

— Вообще-то я пришёл проверить твоё самочувствие и проследить за тем, чтобы ты позавтракала, поговорила со своим отцом по телефону и… перестала изводить себя неуместными страхами. Мы не собираемся делать с тобой ничего дурного, Алана. Но и отпускать не намереваемся. Просто смирись с данным положением вещей и перестань понапрасну себя накручивать. И не забывай. Ты всего лишь человек, ещё и женского пола. У тебя не так уж и много гражданских прав, а юридических так и подавно.

— Но я… хочу домой! К отцу!

Сомнительно, чтобы подобных монстров можно было разжалобить видом человеческих слёз, но удержаться от оных именно сейчас у меня всё равно не получилось.

— Пожалуйста!..

— Алана, я уже говорил. Здесь тебе ничего не угрожает. И мне бы очень не хотелось применять к тебе ментального внушения. Твои эмоции поэтому и столь ценны, то что они настоящие. Подавлять их или замещать другими было бы просто глупо. Но, если ты не успокоишься и не перестанешь себя накручивать… Что-то мне подсказывает, ты бы на вряд ли согласилась на телефонный разговор с отцом, находясь под сильным психотропным «успокоительным». Или же хочешь, чтобы я им воспользовался?

Он даже показательно вытащил одну ладонь из кармана брюк, будто собираясь ею что-то сделать, шагнув было на меня ленивым полушагом.

— Нет! Не надо. — я резко вытянула перед собой руки в защитном жесте, в попытке остановить его до того, как он приведёт свою угрозу в действие. — И… можно я вначале поговорю с отцом? Я не хочу есть!

— Не хочешь из-за нервов. Эта проблема устраняется очень быстро. Но… так уж и быть.

Мужчина вдруг отступил, и я от облегчения едва не скатилась спиной по стеклу окна на пол, наблюдая, как Найт отходит к центру комнаты к взявшемуся у кровати буквально из ниоткуда круглому столику. Именно с его столешницы, накрытой атласной скатертью и несколькими блюдами с серебряными крышками, он и подхватил чёрный глянцевый планшет сотового телефона.

— Только, пожалуйста, без истерик и причитаний. Иначе мне придётся успокаивать тебя самым надёжным способом, который тебе едва ли понравится.

Он быстро набрал на сенсерном экране нужный номер, снова возвращаясь ко мне вальяжной походкой неоспоримого хозяина положения.

— Так вы что… будете всё это время здесь?

— А тебя что-то смущает? Или ты думаешь, что за тобой никто в этой комнате не следит и не будет прослушивать все твои возможные телефонные разговоры? Я уже молчу про прочие условия твоего здесь проживания. Но, если ты ждёшь чего-то другого или тебе нужно время, чтобы свыкнуться с данным раскладом вещей…

Найт уже почти ко мне подошёл и вдруг, ни с того ни с сего, снова начал пятиться назад, показывая при этом, как собирается сделать сброс набранного им до этого звонка.

— Пожалуйста! Не надо! Мне не нужно время!

И снова наши взгляды соприкоснулись, отчего меня тут же накрыло с головой сумасшедшим буйством бесконтрольных эмоций. Никогда в жизни я ещё не испытывала ни с одним смертным человеком подобных ощущений, особенно под прессингом подобной физической близости. Словно меня пытались окутать с головы до ног удушливым коконом чужой энергетики несопоставимой ни с чьей другой. Кажется, в этот момент я утвердилась на все сто касательно того, что этот черноглазый красавец вовсе не человек. Кто угодно, но не человек!

— Тогда покажи мне это прямо сейчас. Как хорошо тебя воспитали в интернате, и как ты умеешь выполнять установленные для тебя правила.

Брюнет протянул мне трубку, при этом не спуская пристального взгляда с моих глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Грегори Сандерс у телефона. Кто это? Говорите!

Я услышала голос отца, только что принявшего звонок, так чётко, будто он находился в этой же комнате рядом с нами. После чего не выдержала и протянула дрожащие руки к сотовому, так и не веря до конца, что мне сейчас его отдадут. Но, тем не менее, Найт не убрал руки и спокойно вложил в мои ладони телефон, явно намеренно задев мои чуть онемевшие пальцы своими. Правда, на его последнюю манипуляцию я не обратила практически никакого внимания, тут же притянув прохладный пластик к своему очень горячему уху.

— Алло! Папа? Это я! Алана!

— Алана? Девочка моя… господи! Как ты? Они клялись, что ничего плохого тебе сделают. Они сдержали своё слово?

Если бы отец этого не сказал, не подтвердил версии Иных о том, что он отдал им меня со своего прямого согласия, я бы, наверное, так не зависла в полном оцепенении, окончательно лишившись иллюзий касательного своего здесь пребывания. Ещё и глядя при этом в невозмутимое лицо стоявшего напротив черноглазого Найта.

Кажется, в этот момент я утвердилась на все сто в их истинной сущности — в том, что они действительно тянули и сытились человеческими эмоциями, как извращённая элита людей натуральным адренохромом. И при большом желании могли бы запросто довести свою жертву до потери сознания, что, в принципе, со мной и произошло после нашего самого первого знакомства.

— Так это правда?.. Ты действительно отдал им меня?.. Как какую-то бесправную вещь?.. — дышать с каждым последующем словом становилось всё труднее и труднее. Как и стоять на ещё больше ослабевших ногах. Удивительно, что я не разрыдалась в этот момент, хотя глаза уже предательски щипало, а горло сжимало изнутри судорожными спазмами.

— Алана, солнышко моё… Прости, но я… У меня не было другого выбора. Пожалуйста. Не сопротивляйся им. Я не хочу потерять ещё и тебя…

— Потерять ещё и меня? О чём это ты?

Да что тут вообще происходит? Или меня просто пытаются свести с ума?

Я уставилась в этот момент, едва соображая, как и почему, в лицо Найта вытаращенными от смешанных чувств глазами и уже готовясь совершить нечто непоправимое. Броситься на это бездушное чудовище и вцепиться ногтями в его совершенную «маску». Будто и вправду собираясь содрать её с него, чтобы увидеть, кто на самом деле за нею прятался.

— Я тебе никогда до этого не рассказывал, но… Твоя мать погибла не случайно. Они тоже собирались её забрать, как и многих других, кто им «приглянулся» после их возвращения на Землю. Естественно, объяснять для чего и зачем они отбирали себе тех или иных людей, они и не думали. Просто заявились и потребовали так называемой для себя «дани». А когда мы ответили своим первым и последним отпором… остальное ты уже знаешь и сама.

— Хочешь сказать, что… это они виноваты в смерти мамы?

— Боюсь, мы уже никогда этого не узнаем. Она пыталась тогда сбежать из города, ехала в аэропорт… И то, что ты тогда чудом выжила, тоже весьма странное стечение обстоятельств.

— А-а… что они сами говорили по этому поводу?

Узнавать правду столь жутким способом, глядя при этом в глаза одного из предполагаемых убийц?.. И как мне со всем этим жить дальше?

— Они не из тех, кто будет в чём-то оправдываться или предъявлять какие-то доказательства в своё оправдание. Не забывай, мы для них — никто. Низший по развитию человеческий вид, который они теперь из своей высшей милости курируют и наставляют.

— И ты взял и… даже не задумываясь, попросту отдал им меня? Только потому, что они сильнее нас и опаснее? А меня заранее поставить перед известностью не пробовал? Или спросить напрямую, хочу я стать их собственностью или же предпочту, как и мама, распрощаться со своей жизнью?

— Алана, пожалуйста! Данная тема даже не обсуждается.

— Что значит, не обсуждается? Я даже не знаю, сколько их здесь на самом деле! Видела пока только двоих. А вдруг их тут целая колония, и они не пойми что делают с человеческими жертвами? Ты действительно думаешь, что оно того стоит? Я и впрямь проникнусь и захочу жить подобной жизнью?

— Они обещали мне, что не причинят тебе вреда. Не накручивай себя, пожалуйста. Все те слухи, что ходят о них — никогда и ничем напрямую не подтверждались. Это всего лишь не всегда здоровые фантазии напуганных до смерти людей. К тому же… они сами говорят о своей высокоразвитой культуре и самосознании. Сомневаюсь, чтобы они имели при этом какие-то извращённые отклонения.