Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 42)

А я наивная когда-то думала, что хуже того, что было сделано и сказано Стаффордом мне в лицо до сегодняшнего разговора уже и быть не может. Как же я ошибалась. И как теперь умирала от каждого брошенного им слова, которыми он меня беспощадно бил, будто реальными оплеухами. Удары за ударами. Прямыми, идеально выверенными, точно в цель и только на поражение. А его глаза…

Боже правый… Я смотрела в его лицо и пыталась вспомнить ту старую фотографию, где он так искренне и счастливо улыбался в объектив фотокамеры, когда обнимал мою маму… Теперь я видела, что это были два абсолютно разных человека, и тот, кто стоял передо мной сегодня, едва ли знал, что такое кого-то любить и быть кем-то любимым. И от этого становилось страшнее втройне. Ведь что-то (или кто-то) сделало его таким. Более того, теперь он свято верил, что по-другому и быть не может. И что такие, как я, ничего иного, как презрения или отвращения с его стороны, больше не заслуживают.

По-хорошему, я должна была бежать отсюда сломя голову и сверкая пятками. Неважно, как и, неважно, с чьей помощью. Я догадывалась, что Стаффорд решил отыграться на мне за то прошлое, которое когда-то ему пришлось пережить с моей мамой. Но в том-то и проблема. Я понятия не имела, за что он ей мстил, и почему для данной мести он выбрал именно меня. Только ни он, ни моя мать просвещать меня в свои страшные «семейные» тайны совершенно не собирались.

Так что, в итоге, мне только и оставалось, как сидеть на попе ровно и молча наблюдать за дальнейшими действиями моего уже почти официального владельца. Принимать безропотно всё то, что он будет со мной делать, добровольно это глотать и ждать дальнейшей добавки. Или же?..

Или же делать вид, будто всё это время сидишь на попе ровно, бездействуешь и ничего не предпринимаешь в ответ. А на деле, наблюдаешь, собираешь нужную тебе информацию и ждёшь… Ждёшь удобного момента. Ведь он же должен когда-нибудь наступить? Тем более, когда о нём не догадываются и не ждут другие, в том числе и Стаффорд.

Глава 31

Как ни странно, но Стаффорд меня не обманул и действительно сдержал обещание, дав мне чуть больше свободы действий и передвижения. Мне даже позволили пару раз съездить в Юкайа за некоторыми вещами в родительский дом и сходить в Мендонсинский комьюнити колледж, чтобы оформить официально что-то вроде академического отпуска на пару (а то и больше) недель. Естественно, ездила я туда не одна, а под бдительным присмотром водителя-конвоира, который впервые привёз меня с нелегального аукциона к башням кондоминиумам LUMINA в СаМо. Хотя, едва ли и он, и Стаффорд опасались, что я захочу сбежать. Обычная подстраховка и хоть какая-то помощь в виде двух сильных мужских рук, поскольку я прихватила из дома Андервудов весьма приличную кипу личных вещей, куда входили очень ценные для меня гаджеты (планшет, ноутбук, электронная читалка и даже портативный МР3 плейер), все мои учебники и записные тетради по колледжу. И, конечно же, та часть личной одежды, без которой я не смогла бы обойтись даже проживая в пентхаусе элитного небоскрёба в Сан-Франциско и имея там же внушительный гардероб от ведущих домов моды Европы и США.

Не говоря уже про некоторые вещи, которые принадлежали моим родителям, в частности моему покойному отцу. Но это уже, скорее, как дань памяти и упрямого нежелания видеть вокруг себя только чужую мебель и чужие предметы повседневного обихода, которые к моей семье не имели никакого отношения.

К тому же, я не удержалась от соблазна прихватить с собой и старые фотографии мамы. Те самые, на которых она была запечатлена со Стаффордом, благоразумно спрятав их в одной из тетрадей альбомного формата среди прочих распечаток и учебного материала. Не знаю, правда, зачем они мне понадобились в чужих апартаментах, но иначе я почему-то поступить с ними не смогла. Хотя допрашивать о них Рейнальда я совершенно не собиралась. Может надеялась однажды встретиться с кем-то ещё, кто был в курсе давнего прошлого этой невозможной по меркам вчерашних и сегодняшних дней парочки?

В общем, какой смысл оправдываться в своих поступках и действиях? Взяла и взяла, как и многое другое не менее значимое для меня. И то больше демонстрируя неприкрытое упрямство касательно неуёмного стремления окружать себя своими вещами.

Правда, Стаффорд едва ли всё это мог оценить со своей стороны. На деле, все эти дни мы с ним вообще никак и нигде не пересекались. Он больше не заявлялся в мои комнаты и никуда меня к себе не приглашал. Что с одной стороны было вроде как и хорошо, но вот с другой — немного подозрительно.

Да и я, честно говоря, всё время пребывала в состоянии напряжённого ожидания. Ведь он мог возникнуть на пороге спальни в любой момент без предупреждения и стука в двери. Как тогда, в свой самый последний приход. Разве что с того времени прошло уже несколько дней (а по ощущениям, как минимум месяц), за которые я успела несколько раз съездить в Юкайа, навестить в больнице маму и дорваться наконец-то до своего мобильного. Я обзвонила, наверное, не менее трети всех друзей, родственников и знакомых со всего штата (и даже за его пределами), включая лучшую подругу Шайлу — родную дочку самого Стаффорда. Как-никак, но мне же надо было объяснить большинству из них, куда я вдруг так резко пропала и как сейчас обстоят дела у моей мамы.

Объяснять, правда, пришлось в несколько непривычном для меня формате, поскольку некоторые моменты из последних событий моей резко сошедшей с рельс жизни выглядели чересчур шокирующими даже для меня. А признаваться Шайле прямо в лоб о том, что её собственный отец выкупил меня на нелегальных торгах в качестве личной забавы и секс-игрушки — было бы явным перебором. Тут и я прекрасно понимала, о чём стоило благоразумно промолчать, о каких вещах следует кое-что недосказать, а какие слегка приукрасить.

Во всяком случае, я была хотя бы благодарна Рейнальду за все его организаторские способности и помощь в бытовых вопросах, как и за его готовность уладить любые наши материальные и даже законодательные проблемы. Тут у меня к нему никаких пререканий вообще не имелось. Создавать идеальный внешний фасад для собственной или чужой жизни он умел, как никто другой.

Странно, что за столь приличное время после разрыва с моей мамой он вообще не женился, хотя слухи о его несостоявшейся помолвке двадцатилетней давности дошли даже до нашего поколения. Да и я была уверена на все сто, что из него бы получился безупречный семьянин и муж (даже если бы всё это время он гулял, как и сейчас, на стороне). По крайней мере, Шайла на него никогда не жаловалась, называла всегда его отцом или папой (никогда по имени, как это стало модно в последнее время) и всегда искренне за ним скучала, если он очень долго отсутствовал дома.

Обычно такие женятся не потому, что влюбляются или следуют врождённым отцовским инстинктам, а как раз из-за прямого долга перед своей родовитой семейкой. Даже будь у подобных ему наследников крупных аристократических кланов все зачатки законченных гомосексуалистов, никто бы в жизни среди праздной публики никогда бы не узнал обо всех их отклонениях или нестандартных пристрастиях. Зато они в обязательном порядке имели традиционные семьи с внушительным количеством собственных наследников — достойных продолжателей своего славного рода.

Тогда что не так было со Стаффордом? Почему он, будучи первенцем своих законных родителей, предпочёл оставаться принципиальным холостяком едва не всю свою сознательную жизнь? Как правило, ни жёны, ни дети для таких, как он, обузой не являются. А вот обязательным приложением к их публичной жизни — да и ещё каким!

Как бы там ни было, но ломать над этим голову без прямой помощи от первых (или хотя бы вторых) лиц было бесполезно. Хотя я и не бросала попыток, используя часть своего личного свободного времени на нужные поиски в бескрайних просторах глобальной сети. Правда, пока безрезультатные, но всё равно хоть какие-то. Общеизвестная информация, как ни крути, но тоже информация. К тому же, я не теряла надежды, что всё равно что-нибудь обязательно найду или узнаю каким-нибудь другим способом.

И спасибо Стаффорду за возможность снова пользоваться интернетом и другими коммуникационными связями с внешним миром. Теперь я ощущала себя хоть немного посвободнее и могла спокойно выходить не только из своих комнат, но и из самого дома. Главное, заранее поставить о своих намереньях в известность через слуг самого хозяина пентхауса. А отказов на свои просьбы я практически не получала. Тем более если они были абсолютно невинными и никаким сомнительным душком не отдавали. Я ведь прекрасно помнила о нашем с ним последнем разговоре и не понаслышке знала, на что он был способен. Поэтому старалась не лезть на рожон и вести себя как можно осторожнее, не привлекая к своим действиям и озвученным желаниям подозрительных взглядов со стороны.

Единственное, в один из последних дней последнего уик-энда я всё же повела себя не совсем разумно. Мне как раз удалось вырваться из дома благодаря вернувшейся в мою новую жизнь Симоне, которая повела меня в эту субботу в один из торговых центров мегаполиса на распродажу брэндовых шмоток (коих у меня и без того теперь хватало выше крыши). Правда, на этот раз моего профессионального имидж-стилиста волновало слишком скудное количество в моих сегодняшних «скромных» вещевых запасах достойной галантереи из стильных аксессуаров. Возражать ей что-либо на этот счёт я не стала. Да и пройтись лишний раз по городу (или хотя бы по магазинам) мне бы не помешало.