Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 36)

— Мистера Хайда? Серьёзно? — я иронично хохотнул, но с места так и не сдвинулся, стоя у одного из книжных шкафов кабинета со скрещёнными на груди руками и наблюдая, как в другом конце комнаты, на одном из кресел в зоне отдыха сидит едва не рыдающий Уильям Карлайл. — По ходу, твоему мистеру Хайду позавидует даже литературный. Твоему, в отличие от книжного, чтобы вылезти на свет, не нужно никаких специальных чудо эликсиров.

— Рей, пожалуйста. Пусть он сам за себя говорит и объясняет случившееся, как умеет.

— Не надо, дядя Алистер. Рей тысячу раз прав. Моему поступку нет оправдания. Такие вещи нельзя прощать и уж тем более искать им какое-то логическое объяснение. Да, мы это сделали! Вот только самое худшее во всей этой истории — её нельзя отмотать назад и переписать по-новому. Вы и представить себе не можете, как я хреново теперь себя ощущаю. Да и все остальные, скорее всего, тоже.

— Что-то я не заметил в тебе подобных чувств, когда ты убегал с места преступления и грозился довести начатое до конца, как только подвернётся подходящий случай. Это в какой же из последующих моментов тебя вдруг, ни с того, ни с сего, накрыло столь душераздирающим раскаяньем?

— Зря ты так, Рей.

Этому засранцу даже хватило наглости посмотреть на меня своим страдальческим взглядом, из-за чего меня едва не передёрнуло буквально. Пришлось ещё сильнее напрячь руки и плотнее сжать челюсти, чтобы, не дай бог, не сорваться с места и не отлупить эту мразь уже по-настоящему.

— Ты и представить себе не можешь, каково это. Осознавать всю тяжесть совершенного тобою преступления. Так как оно было мною совершенно, как ни крути. Мы причинили этой девочке страшный вред, который одним чистосердечным раскаяньем навряд ли исправишь. Я бы очень хотел попросить у неё прощения и сделать всё, что в моих силах, чтобы смягчить полученную от нас травму, только, боюсь… Она не сумеет сейчас не то что разговаривать, но и видеть меня.

— Боюсь, тебе придётся распрощаться с данным желанием уже навсегда, Билли. И, если ты действительно вдруг решил раскаяться по каким-то известным лишь тебе причинам, думаю, будет лучше, если ты так же, из моральных и этических соображений, захочешь отсюда уехать.

— Я уже об этом тоже думал, Рей. И тоже согласен с тобой в этом плане не все сто. И, если дядя Алистер решит, что это самый оптимальный для всех вариант, я приму все его на мой счёт условия без единого возражения.

— Ну, конечно! Как же без решения дяди Алистера! Сам-то ты не в состоянии сделать это по собственной воле, да? Только с чьего-то прямого разрешения?

— Думаешь, это так легко сделать, Рей? Вернуться домой раньше оговоренного срока и объяснить родителям, почему меня выгнали из Юкайа? По-твоему, я горю желанием обо всём им этом рассказать?

— Не могу с этим не согласиться, но Уильям, как это ни странно, прав. Ведь, чем меньше людей будет знать о случившемся, тем у нас есть все шансы сохранить произошедшее в тайне. Не говоря уже о Долорес и Герберте. Узнать, что твой родной ребёнок замешан в столь грязной истории… Такое не пожелаешь никому из родителей.

Я с ошалелым изумлением перевёл взгляд на отца, едва ли поверив в то, что он только что сказал. Но, судя по весьма серьёзному выражению лица Стаффорда старшего, он совершенно не шутил. И, скорее, последние полчаса только и делал, что обдумывал свалившуюся ему на голову ситуацию, выискивая в ней самые оптимальные для всех решения и выходы.

Он, кстати, всё это время стоял у своего рабочего стола тоже со скрещенными на груди руками, и почти что повторял мою позу. Правда, в отличие от меня, опирался ягодицами о массивную столешницу и как раз находился где-то по центру между мной и Карлайлом. Эдакий разделительный барьер или бдительный арбитр, который не позволит, чтобы в его доме произошло ещё что-нибудь недопустимое.

— Только не говори, что ты собираешься его здесь оставить.

— Рей, будь хоть немного снисходителен к Уильяму. Ты же видишь, он сожалеет обо всём, что натворил и едва ли теперь рискнёт сделать что-нибудь в противовес собственным словам. Для всех нас будет лучше, если мы попытаемся забыть о случившемся, как можно быстрее. Не только забыть, но и не делать никаких попыток выпустить это за пределы данной комнаты. Неважно куда и в каком виде. Никаких сплетен и слухов. Вообще ничего! Изнасилования, слава богу, не произошло, на этом и остановимся. Раз не было изнасилования, то не было и всего остального.

А вот это действительно начало походить на ирреальный фрагмент какого-нибудь дико безумного сна. Я, конечно, предполагал, что отец захочет всё свести на нет и замять историю как можно основательней, но чтобы до такой степени…

— А ты не допускал мысли, папа, что он всего лишь разыгрывает перед нами самую банальную комедию? И никакого раскаянья на деле он не испытывает. Зато ты ему, как по писанному, играешь на руку.

— Рей, пожалуйста. Я понимаю, ты сейчас на взводе. И, наверное, будет лучше, если ты пока куда-нибудь сходишь проветришься и хоть немного, но успокоишься…

— Нет, папа! Лучше не будет! — я всё-таки не сдержался и оттолкнулся от шкафа, делая несколько шагов к центру кабинета и опуская руки, чтобы тут же засунуть сжатые кулаки в карманы брюк. — Я не хотел об этом говорить… точнее признаваться, но вы мне не дали другого выхода. Я не потому так болезненно реагирую на случившееся, что мне так неприятен Уильям и его компания достойных ему дружков. И не потому, что он чуть было не изнасиловал в нашем имении совершенно незнакомую ему девушку, едва не подставив всех нас под серьёзный удар. Проблема в том, что он чуть было не изнасиловал МОЮ девушку! И даже пообещал довершить начатое, когда сбегал с собственного места преступления.

Я никогда не забуду этого момента. Того, как изменилось выражение лица моего отца, и как ошалел на своём месте Карлайл с открытым в кривой усмешке ртом и полным неверием в вытаращенных глазах. Но, похоже, я настолько крепко вжился в разыгранною мною роль, что и сам уверовал в то, что говорил.

— Что? Рей… Ты ведь сейчас шутишь, да? — само собой, отец не смог поверить с ходу моему нежданному заявлению, тут же списав всё на мой неудачный розыгрыш.

— Почему шучу? Или я не живой человек, папа? Мне вообще-то уже скоро двадцать и все человеческие чувства/страсти мне не чужды. Естественно, я не говорил ни тебе, ни маме, о том что познакомился с Норой и стал с ней встречаться тайно у всех за спиной из вполне объяснимых соображений. Но это не значит, что подобный расклад вещей не имеет места быть. Как-никак, я всего лишь человек, а Нора… Ты и сам её видел. Даже Билл не смог перед ней устоять, правда в своём извращённом стиле, но факт остаётся фактом. Так что, да! Она моя девушка. Нравится вам это или нет, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы никто не посмел к ней ни пальцем притронуться, ни посмотреть в её сторону косым взглядом. И тебя, Билли, это касается в самую первую очередь!

Глава 26

Сказать, что моё заявление имело эффект взорвавшейся ядерной бомбы — не передать и тысячной доли из того, что произошло в действительности. Конечно, я пошёл ва-банк и воспользовался самым идиотским блефом, какой только мог прийти в мою голову. Но на тот момент я всё равно не видел иного выхода, поскольку не мог спустить это дело на тормозах и позволить Карлайлу бесчинствовать дальше в моём родном городке. Я должен был сделать хоть что-то. Пусть и совравши, но, по крайней мере, остановить данный маразм до того, как он получит своё худшее продолжение.

— Рей, ты… в своём уме? Как тебе вообще могло прийти такое в голову?

Конечно, мне пришлось чуть позже сознаться отцу в своём вранье, но никаких, по данному поводу, угрызений совести я, естественно, не испытал.

— А что такого страшного я сказал? Или я не могу с кем-то встречаться и кем-то увлекаться? Я, вообще-то, пока ещё не женат и никому брачных обетов не давал. Ты ведь тоже до женитьбы на маме вёл далеко не монашеский образ жизни.

— Во всяком случае, я старался встречаться с девушками из нашего социального круга.

— А что не так с Норой? Она королева балов старшей школы и местного колледжа, отличница, чирлидирша, писанная картинка с журнала. И на улице явно не живёт. Я ведь не требую принять её в наш дом в качестве моей официальной невесты…

— Да, но требуешь принять её в качестве своей официальной девушки. А это почти одно и то же!

Похоже, отца не радовала ни одна из предлагаемых мною перспектив, а я, со своей стороны, даже не думал ему в чём-то уступать.

— Неужели? И что же здесь плохого или дурного? Золушка из простого народа встречается с наследником Стаффордов и её благосклонно принимают в доме все члены нашей именитой семейки. Ещё одна романтическая история, которая всколыхнёт и взбудоражит умы огромного количества наивных дурочек и малолеток.

— Боюсь, это не та история, с помощью которой я бы хотел привлекать внимание к нашей семье, Рей.

— Но и отнюдь не та, которой бы ты стал стыдиться. Просто подыграй мне ненадолго, пап. Всего каких-то пара месяцев, а то и меньше. Едва ли Билл рискнёт трогать чужую девушку, тем более девушку равного ему по положению соперника. Если он будет знать, что она находится под защитой нашей семьи, то навряд ли захочет разжигать между нашими семьями клановую войну.