Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 29)

— А что, похоже, что я шучу? Насколько я помню, делаешь ты минет весьма сносно. Как видно, долгая практика сказалась, да? Зато теперь можно применить свой опыт там, где от тебя этого требуют и ждут.

А вот это и в самом деле было похоже на реальный удар-оплеуху. Причём со всей силы. Меня и шарахнуло от неё по мозгам, будто Стаффорд буквально приложил меня своей увесистой ладошкой, что даже в ушах зазвенело, а перед глазами заплясали мерцающие пятна.

— У вас есть хоть какие-то границы допустимого?.. Или вам плевать, что чувствует другой человек, которого вы вдруг решили смешать с грязью, не пойми за какие заслуги?

— Да, девочка. У меня есть границы, за которые я не захожу. Но только там, где это действительно требует место и обстоятельства.

Я не знаю, как он это сделал, поддавшись её ближе и едва не пригвоздив мои глаза своим взглядом намертво в одной точке, отчего мне ещё больше стало не по себе. Как и от его звучного голоса почти уже касающегося моих губ (а моего сознания так уже и подавно).

— Я не буду этого делать здесь! Тем более в таком состоянии! Вы не можете меня заставить!

Не знаю, услышал ли он мой ответ вместе с моим ярым нежеланием подчиняться, но мне совершенно не понравилось, как он снова прошёлся по моему лицу надменно изучающим взглядом, снова ненадолго задержавшись на моих губах.

— Вообще-то могу. И ты прекрасно это знаешь. Даже нисколько не удивлюсь, если это одна из твоих излюбленных манипуляций или попыток перетянуть одеяло на себя. Поэтому твой парень и не сумел тебя раньше трахнуть? Потому что ты знала, как использовать его чувство вины в своих целях?

— Неправда! Вы ничего обо мне не знаете!

— Да неужели? Ты действительно в этом так уверена?

И этого я тоже от него не ожидала. Того, как он отстранится и вновь откинется на спинку собственного кресла, показательно расслабляясь и продолжая сканировать меня взглядом едва не до самого нутра.

— Вы хоть и можете собрать обо мне нужную вам информацию, но она никогда не даст вам точного психологического обо мне портрета. Как и не раскроет полностью мои мысли, чувства и желания.

— Наивная девочка. Ты и представить себе не можешь, насколько просто анализировать человека, когда имеешь огромный жизненный опыт за плечами и, действительно, способен видеть любого насквозь.

— Я не моя мать, если вы намекаете на это! И вы никогда не узнаете меня, если будете нас постоянно сравнивать и искать во мне черты её характера.

— А зачем, мне вообще вас сравнивать? — Стаффорд, не удержавшись, тихо посмеялся над моей девчачьей наивностью, заставляя меня уже который раз заливаться жгучей краской стыда. — Чтобы кого-то трахать, лезть кому-то в душу или голову не обязательно. Для этого достаточно пристроится между нужных раздвинутых ног.

— Для чего вы мне вообще всё это говорите? Вам так нравится меня унижать? Если я вам нужна только для того, чтобы трахать, какой смысл вообще со мной о чём-то разговаривать?

— Чтобы ты не забывалась, девочка. И не пыталась сама пролезть в мою голову.

— Я не пыталась…

— Ещё как пыталась. И делаешь это снова. Не думай, что я ничего не вижу и не понимаю.

Боже! Как же я его сейчас ненавидела, с неимоверным усилием удерживая себя в руках, чтобы что-нибудь не выкинуть. А ведь так хотелось и тянуло. Например, открыть дверцу внедорожника и выскочить наружу прямо на полной скорости авто. И плевать, что со мной произойдёт. Находиться в одном тесном и замкнутом пространстве со Стаффордом куда невыносимее, чем самоубиться на проезжей части забитой машинами магистрали. Но я не только сдержалась от данного соблазна, но и вытерпела остальную часть поездки, закончившуюся, слава богу, всего через несколько минут.

На благо в лифте кондоминиума он уже вообще не обращал на меня внимания, пока мы поднимались в пентхаус, и я держалась от него на безопасном расстоянии где-то в двух шагах. Никогда мне ещё так не терпелось оказаться от него как можно подальше. Пусть даже в комнате, которую мне выделили в его местной резиденции.

— И куда ты собралась?

Но как только мы прошли в ту самую гостиную, где Стаффорд меня впервые отымел и лишил девственности, я тут же прибавила скорости, направляясь к ближайшей винтовой лестнице, ведущей на второй уровень пентхауса.

— Мы с тобой ещё не закончили.

— Разве?.. — как бы там ни было, но мне всё-таки пришлось притормозить и даже обернуться. — А мне казалось вы уже всё сказали, что хотели мне сказать.

Я не дошла до лестницы каких-то пять ярдов, чувствуя едва не реальный подкожный зуд от желания сжать руки в кулачки и хоть как-то пригасить бушующие во мне эмоции.

— А кто сказал, что я собираюсь с тобой разговаривать.

Я окончательно охренела, наблюдая за тем, как мужчина идёт в сторону окон и одного из мягких уголков гостиной, освобождая по дороге карманы своего пиджака от вещей первой необходимости, перед тем как сложить их на ближайшем журнальном или ламповом столике.

— Подойди сюда.

— З-зачем?

— Я тебе ещё должен объяснять зачем? — наконец-то он соизволил обернуться и даже на меня посмотреть. — Подойди, я сказал!

Естественно, мне пришлось подчиниться и приблизиться к нему, подобно загипнотизированному удавом кролику. При этом ощущая, как трясутся все поджилки, а под кожей в натянутых нервах будто буквально циркулирует разряд переменного тока.

— Ближе, девочка. Ещё ближе.

Вот теперь он точно надо мной издевался, стоя рядом с выходом на внешнюю террасу за спинкой секционного дивана и без какого-либо напряжения наблюдая за всеми моими нерешительными шагами.

— Ты плохо понимаешь английский? Я. Сказал. Ближе!

Я замерла перед ним где-то в двух ярдах, так и не решаясь выполнить до конца его приказ. После чего всё же заставила себя сделать к нему ещё один полушаг, потом ещё… Пока не вскрикнула от неожиданности и испуга, как только он резко поднял руку, и, будто выверенным змеиным броском, схватил меня за горло своей смертельно опасной ладонью.

Кажется, перед моими глазами пронеслась и вся комната, и часть панорамных окон с головокружительным видом на вечерний город. Но всё это длилось всего ничего, какие-то доли секунды, перед тем как я снова увидела прекрасный лик склонённого надо мной Дьявола и его прожигающие насквозь глаза. Я даже не сразу сообразила, что меня припечатали спиной и затылком к угловому блоку возле дверей на террасу. Поняла это, когда попыталась пошевелиться, но у меня ничего не вышло.

— Надеюсь, данное место тебя уже устроит?

Глава 21

Всего на несколько мгновений мне показалось, будто я действительно смотрю в лицо и глаза сущего Дьявола. И лишь через одну долю секунды он поглотит меня или высосет всю душу со здравым рассудком. А я даже не успею этого осознать, как и опомниться.

— Если ты и вправду полагала, что я не возьму своего, то мне придётся тебя сейчас сильно в этом огорчить.

Его хриплый шёпот, чем-то похожий на звериное рычание, прошёлся не только по моим раскрывшимся от изумления и испуга губам, но и процарапал по сознанию и нервам своей звучной вибрацией, достигшей даже самых глубоких недр моего оцепеневшего тела. Будто разрядом тока, от которого хочешь, не хочешь, но вздрогнешь. Правда, всё равно не успеешь осознать происходящего. Особенно в тот момент, когда сильные мужские руки крутанут меня на месте, уводя куда-то в сторону, перехватывая за запястья и распиная буквально по огромному стеклу плотно закрытых дверей.

Я только и успею, как испуганно всхлипнуть, интуитивно вжимаясь ладонями в холодную поверхность стеклянного экрана и боясь не просто пошевелиться, а хотя бы обернуться и что-то сказать стоявшему за моей спиной Стаффорду. Хотя бы взмолиться и попросить остановиться. Но у меня пропадает дар речи вместе с чувством самосохранения. А треск разрываемой на мне одежды и вовсе парализует своей шокирующей, ещё и осязаемой кожей «мелодией», будто мгновеннодействующим ядом. И, нет, меня не оголяют полностью. Просто рвут ткань дорогостоящей блузки и юбки там, где Рейнальд считает для себя нужным — на груди и ягодицах. И делает это весьма профессионально, пугая меня с каждым новым и беспощадным рывком всё сильнее и сильнее.

— Я собирался было дать тебе ещё пару дней на восстановление, но… думаю, в свете нынешних событий, это было бы явным перебором. — и снова хриплое «рычание» ликующего зверя обжигает и вспарывает мой рассудок, подобно рукам, которые расправляются с моим лифчиком, чтобы уже через пару секунд снова оплести моё горло одной большой ладонью, а другой сжать полушарие левой груди. Заставляя немощно втягивать ртом прохладный воздух и дуреть… От чужого голоса. От чужих грубых ласк. И от вжимающегося в мою спину чужого тела. Мощного, твёрдого и будто накачанного животной похотью, которая теперь проникала и в меня при каждом его бесстыжем трении о мои голые ягодицы и раздвинутые бёдра.

— Учитывая, как ты кончала при дефлорации, думаю, лёгкая боль едва ли помешает тебе сделать это и сейчас.

Если бы он просто это говорил, как говорил в машине, на безопасном расстоянии. Но нет же. Сейчас всё было иначе. Сейчас он прижимался щекой к моей щеке и уху, и его треклятый дьявольский баритон проникал мне под кожу и череп с каждым его чёртовым словом, пока его жадная ладонь шарила по моему телу. Без щадящей нежности сжимала мои груди, пальцами сдавливала соски, заставляя меня то и дело всхлипывать или шипеть сквозь зубы от боли. От невыносимо сладкой боли, чьи шокирующие острые иглы впивались в мои эрогенные зоны, доставая даже онемевшую и надрывно пульсирующую киску, воспалившуюся всего за несколько секунд до такой степени, что я уже не понимала, что со мной вообще происходит. То ли я уже кончаю, то ли просто так сильно перевозбудилась, из-за чего уже находилась на грани. Готовясь кончить от любого неосторожного движения или действия Стаффорда.