Анна Хисматуллина – Тропою волков (страница 29)
Высохшая рука коснулась лба, провела пальцем по свежей царапине. Боль тут же стихла. Водан ощупал лоб - ранка исчезла, как не бывало. - Даже если ты сон, я все равно рад тебе, старик, - усмехнулся беловолосый, поражаясь своему полудетскому голосу. Волхв погладил вскочившего на колени Рыжика.
- И я тебе рад, малыш. Но времени у нас мало. Послушай внимательно. Мир сошел со своего пути, так бывает. Открываются двери, которые не должны быть открыты, тьма и свет меняются местами. Спящие во мраке выходят к свету, а живущие под солнцем исчезают во тьме... ты сам видел некоторых из тех, кого не должны видеть люди.
- Но почему так случилось, старик? - Водан вспомнил жуткую тварь, преследовавшую незадачливого купца, а потом едва не сожравшую их с тугором. Как наяву он увидел лязгающие влажные клыки, почувствовал смрад горящей шкуры, и невольно вздрогнул. - Какая сволочь могла сотворить такое, и зачем? Волхв помолчал, прислушиваясь к чему-то, внутри себя. - Первыми ушли волки. Люди нарушили несколько главных правил охоты - не трогать самок, пока они кормят детенышей, не истреблять волчье племя без остатка и не убивать предводителя, ибо без вождя стая разбегается и гибнет.
Как наяву Водан увидел страшные картины - неподвижные серые комочки возле убитой матери, пятна крови на траве, предсмертный оскал на морде крупного старого волка. Тоскливый вой - плач по умершим - пронесся над осиротевшими лесами.
- Природа хранит свое собственное равновесие, - печально продолжил старик. - Если уходит один народ, на его место приходит другой. Волки издревле охраняли свои угодья от пришлецов с другой стороны мира. Человек - сын солнца и земли, волк - дитя луны и леса. Люди приносят жертвы светлым богам, испрашивая их милосердия и защиты, а ночами, когда приходит время тьмы, прячутся в домах.
Волки выходят на охоту ночью, и песнями взывают к луне. Когда люди забыли о равновесии, и начали убивать волчат, волки перестали петь ночами, а потом ушли далеко. А вместо них пришли огненные псы и принесли на хвостах черную беду. Чернохвостые живут между миром света и тьмы, для них не существует законов милосердия. Они боятся волков, ибо там, где живет истинный сын леса, бродяге междумирья делать нечего.
- А при чем тут та тварь, которую мы с Сагиром убили? - Водан вспомнил, как ревела охваченная огнем зверюга, никак не желая погибать. - И почему в реках начала гибнуть рыба, а в хлевах домашняя скотина, это тоже чернохвостые виноваты? Старый волхв чуть заметно качнул головой: - Рыжие волки - предвестники большой беды - но не они ее накликали. Когда равновесие вернется в мир, они сами уйдут туда, откуда пришли. А с ними и другие порождения тьмы, которым не место на землях людей и волков. Разыщи волчью стаю, приведи ее обратно в лес...
- Но где искать эти стаи? - с отчаянием спросил беловолосый. - Я говорил с людьми издалека - они рассказали, что давно не видели в лесах ни одного волка... - Равновесие, малыш, помнишь? Серые воины ушли туда, откуда явились чернохвостые. И лишь им известна дорога туда. А тебе известен тот, кто способен ее отыскать... поспеши, юный волхв!
Голос доброго старца постепенно менялся, становился свистящим шепотом, от которого кровь стыла в жилах. На Водана смотрело жуткое древнее существо, будто бы сотканное из полос древесной коры. Из единственного глаза-отверстия на темном лице вырывался тусклый белесый свет. Слепой первородный ужас пригнул к земле, лишил дыхания. Водан почувствовал, что падает куда-то, в бесконечный мрак, полный неведомых тварей...
- Проснись, колдун, кому говорят? - жесткие руки с силой тряхнули за плечи. Сверху склонилось озабоченное лицо Сагира.- Орешь, будто тебя заживо освежевали! Давешняя тварь приснилась, что ли? Подушка под головой была мокрой от пота. Водан судорожно хватанул ртом воздух, потом приподнялся и осторожно коснулся лба.
Ощущение от пропоровшей кожу ветки до сих пор не прошло, как и ледяной ужас при воспоминании о жутком существе с тускло мерцающей дырой заместо глаза. В ладонь ткнулось холодное и влажное. Рысь встревоженно толкала носом его руку, внимательно смотрела в глаза. - Вот, даже кошатину своими воплями разбудил, - проворчал тугор беззлобно, отпихивая пеструю хищницу коленом. Водан ласково потрепал ушастую голову, потом спустил ноги с лежанки. - Мне видение было, - пояснил он, чуть виновато. - С наставником говорил...
- И чего интересного рассказал? - тугор прошел к стоящей в углу комнаты кадке, зачерпнул ковшиком холодной воды. Отпил пару глотков, потом всучил ковшик беловолосому. Водан пил долго, жадно, чуствуя, как по шее и груди стекают щекочущие струйки. Голова болела нещадно, словно с тяжелого похмелья. - Говорил, что равновесие в мире нарушено... Водан кратко пересказал свой разговор с наставником. Сагир почесал смоляную макушку и привычно попытался извлечь из услышанного самую суть.
- То есть, надо всего-то найти где-то пару недобитых волков и попросить их вернуться обратно в лес. Мол, не серчайте, други зубастые, приходите-живите, разрешаем вам в свои хлевы с овчарнями и дальше забираться? Ты, колдун, кстати, волчий язык разумеешь? А то, мало ли, не так поймут еще... - Не так все просто. Старик говорил, волки ушли туда, откуда пришли чернохвостые бестии. А они идзревле в междумирье обитают, между тьмой и светом. Туда дорогу не каждый сыщет! Тугор прищурил светлые глаза: - Договаривай, колдун! Что делать собрался, в этот раз - заклинания какие читать?
Водан качнул снова разболевшейся головой, зябко накинул на плечи теплое шерстяное одеяло. Его ощутимо лихорадило - то ли простудился, когда сражались с чудовищем, под проливным дождем, то ли сказывалась ночная встреча с наставником. Общение с миром мертвых всегда имеет свою цену. Впрочем, теперь Водан сомневался, что это был именно он. Скорее, та древняя тварь, с дырой вместо глаза, проникла в его мысли и приняла самый знакомый и родной образ, дабы не напугать "посланца" раньше времени.
- Не нужно ничего читать. Дорогу в междумирье знают только сами чернохвостые, - губы пересохли и потрескались. Беловолосый неохотно принялся шариться в сумке, разыскивая нужные травы. Еще разболеться ему сейчас и не хватало.
- Значит, нам сначала еще и какого-нибудь чернохвостого искать и ловить, а потом заставлять показывать дорогу? - вконец запутался тугор. Водан усмехнулся: - Одного ты точно знаешь, вот только где он теперь, боги ведают! Будем надеяться, живы - и он, и девчонка наша... Теперь до Сагира начало доходить: - Постой... этот твой сопляк? Так, он же...
- Эти существа умеют притворяться людьми, - потвердил Водан, - правда, не все из них, только самые умные. Брыська мой, как раз, из таких. Тугор нахмурился, вспоминая тощего мальчишку-зубоскала, вечно норовившего стащить из общих запасов то сушеную рыбку, то подсоленный сухарик. На кровожадного оборотня этот лакомка походил меньше всего. Как только, порою, не шутят коварные боги...
Глава 35.Легенда о белых камнях
Вторую седьмицу жили Брыська с Ишкой в селении гостеприимных весчан, а с ними - осиротевшее чаячье племя. Тяжко поначалу приходилось эвкам, привыкшим к уединению, среди хлебосольного и шумного народа - ничего, привыкли помаленьку. Посоветовавшись, весчанские старосты указали им пустующие земли, пролегающие недалече от каменистого морского берега. Кому другому бы там не по вкусу пришлось - сплошь песок, да камень, толком не вскопаешь, не засеешь.
Но привыкшим кормиться у соленой воды людям-чайкам неурожай был не страшен. Да и к крылатой родне, всяко, ближе, чем в лесной крепи. Вот и закипела работа - строить хижины, обносить частоколом, запасаться снедью - ловить, коптить, сушить жирную рыбу, которая еще не перевелась в здешних водах. Знать, не добралось, покамест, через море страшное лихо, посеявшее горькое семя в далеком краю... занятым делами, да хлопотами эвкам стало некогда предаваться горю.
Выбрали нового вождя, родного внука прежнего - славный муж подрос, достойный гордого деда. Дали ему, как водится, новое имя, собрали нехитрый праздник, с согласия гостеприимных весчан, проведенный в их селе, и вручили новому предводителю массивный посох, с искусно вырезанной чаячьей головой. А перед вручением три раза этим же посохом по спине стукнули - помни, молодой вождь - не ты взял, племя доверило! А с ним и судьбу свою!
Принял молодой, как подобает, из рук самого старого мужа знак правителя, и в это же время села ему на плечо крупная чайка. Зашумели радостно эвки - добрый знак! Признала и крылатая родня нового предводителя!
На рассвете, после веселого пира, Брыська потихоньку выскользнул из хижины, где отсыпались хозяева. Рано просыпается селение - скоро замычат коровушки в хлевах, закричат горластые петухи. И заспанные хозяюшки встанут с полатей, начнут хлопотать по хозяйству. Дел много - воды натаскать, тесто замесить, корму дать скотине - да собирать семье на стол. Но пока дымки еще не поднялись над крышами; весчане досматривали самые сладкие рассветные сны.
Лес, окутанный влажным сырым туманом, тоже казался спящим; сонным дыханием шелестел в густых ветвях студеный ветер. Брыська убедился, что вокруг нет ни одной живой души, с хрустом прогнул затекшую со сна спину и перекинулся на четыре лапы. Быть человеком, или собакой, для него было равно привычно, но на двух ногах не побегаешь наперегонки с ветром. Да и запахи лесные куда слаще собачьему носу, чутко вбирающему каждый оттенок.