Анна Хаккетт – Чего бы это ни стоило (страница 33)

— Кажется, я не усвоила урок, — шепчет она.

Моё сердце пропускает удар.

— Да?

Она соскальзывает с моих колен и опускается на пол между моих ног.

— Определенно не усвоила. — Её руки ложатся на мой ремень, расстегивая его.

Мой член твердый как сталь, мышцы живота напряжены.

— Ларк…

— Теперь моя очередь ласкать тебя, Бастиан.

— Что ж, хорошо. — Мой голос густеет, я обхватываю её лицо ладонями. — Расстегивай мои брюки.

Её пальцы двигаются, она расстегивает молнию.

— Достань его.

Её рука проскальзывает в мои боксеры и вытаскивает мой возбужденный член. Она издает тихий звук, который, кажется, эхом отдается в тишине моего затемненного кабинета.

Блять. Ларк на коленях передо мной, мой член в её руках. Кажется, воздух искрит от напряжения.

— Ты знаешь, что делать дальше.

Её пальцы сжимаются у основания. Она ласкает меня и я сглатываю стон. Она наклоняет голову и я чувствую её теплое дыхание на своей коже.

Она облизывает головку, проводит языком по всей длине. Её язык выписывает круги и я шиплю.

— Ларк. Черт. Возьми в рот. — Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю, как её губы обхватывают меня.

Она поглядывает на меня снизу вверх, работая рукой у основания, а затем глубоко заглатывает меня.

— Именно так, птичка.

Я запускаю руку в её волосы. Я не направляю её, позволяю ей самой вести процесс. Одна её рука вцепляется в моё бедро, короткие ногти впиваются в кожу через ткань брюк. Она двигает головой, принимая меня глубже.

Её глаза закрываются, она полностью отдается процессу. Черт, это выражение её лица… Она так поглощена этим, словно поклоняется моему члену. Это делает меня еще тверже.

— Твой сладкий рот… — Мои мышцы напрягаются, я не могу сдержать короткий толчок бедрами.

Я задеваю её горло; она сжимает мой член губами и немного отстраняется. Я вижу, как у неё слезятся глаза, и она бросает на меня жаркий взгляд.

— Прости, малышка.

Она возвращается к делу, работая ртом и языком. Я чувствую, как внизу живота нарастает невыносимое напряжение. Она продолжает, сосет всё сильнее, её рука двигается в ритме с её ртом.

Вскоре я уже на грани.

— Ларк, я сейчас кончу…

Она сосет еще яростнее.

Я стону, и меня накрывает оргазм. Моя рука путается в её волосах, бедра невольно толкаются вверх. Я глухо матерюсь и изливаюсь ей в рот. В глазах темнеет, в ушах звенит, удовольствие прошибает меня, как удар молнии.

Она глотает всё до последней капли.

​Откинувшись в кресле, я пытаюсь, черт возьми, отдышаться. Как только ко мне возвращается способность мыслить, я рывком усаживаю её к себе на колени и целую. Она прижимается ко мне и я обнимаю её крепко-крепко.

— Малышка, я обожаю твой рот.

Она улыбается.

— А я обожаю твой член.

Мои губы дергаются.

— Очень рад это слышать.

— А еще мне нравится твой запах и то, как перекатываются твои мышцы, когда ты вот-вот кончишь. — Её глаза теплеют. — Мне очень нравится смотреть, как ты кончаешь.

Я тычусь носом в её шею и целую за ушком.

— Бастиан?

— М-м-м?

— Я всё равно иногда не буду подчиняться приказам.

Мои руки крепче сжимаются на ней.

— Но в следующий раз я оставлю записку.

Я расслабляюсь. Для Ларк это огромная уступка.

— Я хочу посмотреть порез на руке.

— Он правда пустяковый.

— Его всё равно нужно обработать. — Я открываю верхний ящик стола и достаю крошечную аптечку, которую держу в офисе.

​С мучительным вздохом она засучивает рукав.

Она права, порез совсем неглубокий, просто немного кровоточил. Я вскрываю антисептическую салфетку и очищаю рану. Протянув руку, она касается моей губы. Я понимаю, что она обводит едва заметный шрам над ней.

— Откуда он у тебя?

Я молчу минуту. Заканчиваю чистить её порез и выбрасываю салфетку в корзину возле стола.

— Мне было пятнадцать и на меня напал мужчина. — Я пожимаю плечами. — На улицах полно хищников, которые считают бездомных подростков легкой добычей.

Она напрягается.

— Он причинил тебе боль?

— Нет. Уже в то время я был жестким и злым. Я сломал ему нос, а он полоснул меня по губе разбитой бутылкой. — Я поворачиваю её руку, чтобы лучше рассмотреть. — Думаю, этому порезу даже пластырь не нужен.

— Я же говорила. — Она наклоняется и целует мой старый шрам. Она берет аптечку и бросает её обратно в ящик. Затем я чувствую, как она замирает. Секунду спустя она лезет внутрь и вытаскивает черный сверток. — Мой нож.

Характерная рукоять торчит наружу. Она кладет его на стол и разворачивает ткань.

Затем смотрит на меня.

— Ты почистил его. И смазал маслом.

— Я же сказал, что теперь он мой.

Она склоняет голову набок.

— И часто вы сидите в своём шикарном офисе и ласкаете мой нож, мистер Торн?

— Это хороший нож. — И это была ниточка, связывающая меня с ней.

Уголки её губ приподнимаются.

— Можешь оставить его себе. — Она сворачивает ткань и аккуратно кладет нож обратно в мой ящик.