Анна Гурова – Радужный змей (страница 40)

Глава 8

ИМАНА РАССКАЗЫВАЕТ О РАДУГЕ

Впоследствии Платон вспоминал дни, проведенные и подземельях, без всякого удовольствия. Временами ему казалось, что он похоронен заживо. Дважды в день кто-то невидимый приносил ему пищу — безвкусную, непонятного происхождения — и молча удалялся, не отвечая на вопросы. Периодически наведывался Имана со своим светильником — осматривал ожоги, наблюдал за реакцией глаз на свет, осведомлялся о самочувствии, но в разговоры вступать отказывался, коротко отвечая: «Время еще не пришло». Больше всего Платону досаждало чувство беспомощности, когда темнота, безмолвие и вынужденная неподвижность казались невыносимыми. В такие минуты Платон чувствовал, что его охватывает паника, и готов был бежать куда угодно, лишь бы прочь из подземелья.

К концу второй недели ожоги Платона начали заживать, и археолог ощутил, что к нему снова возвращается боевой дух. Для начала он решил осмотреться и разобраться, наконец, куда он попал. После очередного посещения Иманы он попросил оставить светильник на столе. «Я до смерти устал от темноты. — объяснил Платон. — Скоро у меня уже зрение атрофируется».

Имана бросил на него проницательный и чуть насмешливый взгляд, но как всегда смолчал. Уходя, он оставил светильник Платону.

Дождавшись, когда тихие шаги лекаря смолкнут вдалеке, Платон вскочил с кровати. Ступни еще болели, но археолог решил, что ходить он сможет. Он подошел к столу и взял светильник. Как ни странно, огонь даже не нагрел стекло. Подняв его повыше, Платон обошел комнату кругом. Помещение оказалось почти пустым и на редкость неуютным: кроме плоской лежанки и стола с двумя креслами, там больше ничего не было. «Уж не тюрьма ли это? — заподозрил Платон. — Впрочем, нет: больше похоже на монастырскую келью. Что-то здесь есть этакое готическое. Особенно эта резьба на стенах…»

Платон провел рукой по барельефу, на котором люди и животные переплетались в сложном и малопонятном узоре. Узор показался ему знакомым. Но как ни заманчиво было изучить его повнимательнее, археолог решил двигаться дальше.

Из комнаты вела наружу дверь в форме стрельчатой арки. Платон легко толкнул ее, и она бесшумно открылась. «Замка нет в принципе, — заметил про себя Платон. — Какой из этого следует вывод? Либо они милые и дружелюбные ребята и не хотят причинить мне вред, либо считают меня настолько безобидным, что даже не потрудились запереть дверь. Второе, к сожалению, вероятнее. А может, и к счастью…»

За дверью оказался узкий коридор, круто ведущий вниз. Платон прошел не больше двадцати шагов, как снова очутился перед дверью. Эта была даже гостеприимно приоткрыта. Прикрывая рукой светильник, Платон подкрался к двери и прислушался. Откуда-то издалека донесся резкий голос Иманы и удаляющиеся шаги. А потом Платон услышал и вовсе странный и неуместный звук. Он сильно напоминал жалобный женский плач.

«Любопытно! — подумал археолог. — Значит, здесь, кроме меня, есть еще узники?» Воображение вмиг нарисовало ему образ прекрасной, похожей на коварную Митиан пленницы в живописных лохмотьях, закованную в ржавые цепи. «Думаю, я обязан ее спасти. Джентльмен я или нет? — спросил себя Платон. С ответом он несколько затруднился. — В конце концов, это всего лишь разведка. Надо выяснить, кто там рыдает, а потом уж действовать по обстоятельствам». Оставив на время этические вопросы, Платон поднял светильник повыше, распахнул дверь и нос к носу столкнулся с Донатой.

Зловещая демоница заливалась слезами и всхлипывала, как ребенок. В первый момент она не узнали Платона. Буркнув что-то на своем языке, девушки прикрыла глаза рукой, отвернулась и плечом отодвинула его в сторону. Платон от неожиданности молча уступил дорогу. Доната шагнула за дверь и вдруг резко обернулась. От ее зареванного вида в одно мгновение не осталось и следа, во взгляде загорелось торжество и жажда мести.

— Опять ты?! — прошипели она, не веря своим глазам. Все-таки он проник под землю, вот ловкач!

Не успел Платон и слова произнести в свое оправдание, как Доната схватила его за горло и с ужасной силой швырнула на пол. Падая, Платон ударился о каменную стену так, что у него лязгнули зубы. Светильник выпал из его руки и с мелодичным звоном покатился по полу. Доната одним прыжком оказалась рядом с археологом и изо всех сил рванула за руку.

— Где браслет? — грозно воскликнула она. — Куда ты его дел? Не лги мне, падаль! Хочешь быстрой смерти?

— Никакой не хочу — ни быстрой, ни медленной! — завопил Платон. — Психопатка! Спроси Иману, как я здесь оказался. Боже мой, ты мне руку оторвала!

Имя лекаря подействовало волшебным образом. Доната ослабила хватку, а когда заговорила, в ее голосе Платон с удивлением услышал ноту страха.

— Откуда ты знаешь Иману? — недоверчиво спросила она.

— Он вторую неделю лечит меня от ожогов, которые я заработал в проклятой пустыне. А сейчас я вышел прогуляться, и никто меня пальцем не тронул, пока меня не угораздило налететь на тебя.

Доната отпустила руку Платона и задумалась. Археолог ощупал плечо и убедился, что оно действительно вывихнуто.

— Я вижу в нашей встрече знак судьбы, — произнесла наконец Доната с оттенком некоторой торжественности. — Мы идем одной и той же тропой, только цели у нас разные. Поэтому судьба и сводит нас уже в третий раз. Мне кажется, будет неразумно убивать тебя после таких явных знамений свыше.

— У меня нет никакой цели, — сердито отозвался Платон. — Когда-то я думал, что приехал на перспективные раскопки, потом не по своей воле запутался в местных интригах, а теперь мечтаю только об одном — убраться с этой планеты как можно скорее и дальше.

— Ты просто не знаешь своей цели, как и большинство людей, — снисходительно сказала Доната. Но она есть у всех. Мы, маги, видим дальше, чем прочие. Правда, Имана сказал мне… — Доната неожиданно горестно всхлипнула. — Он мне сказал…

— Что?

— Неважно. Тебе это знать необязательно.

— Ну, почему же? Пусть знает, — раздался позади холодный голос Иманы. — Я сказал, и повторю еще раз, что ты, девушка, можешь себя магом не считать. Ты запятнала себя поступками, достойными дикарей. Когда я приказал тебе «проверить как действует жезл», что я имел в виду? Разве я велел устраивать побоище на астероидах? Мы и без тебя знаем, что энергия радуги может эффективно убивать. Это побочный эффект, и его надо было избегать, а не эксплуатировать дальше.

— Я хотела как лучше, — робко заикнулась Доната. — Ты сказал: «познай всю мощь радуги», а где же мне ее познать, как не в бою? Я выполнила приказ, а ты проклял меня…

— Так ничего и не поняла, — устало сказал Имана. — Вся проблема заключается в твоем воспитании. Ты потратила больше восьмидесяти лет, чтобы стать сильным бойцом. Время показало, что это не самый лучший способ обрести мудрость. Ты полюбила сражения, убийства, кипение крови, а мудрость предков для тебя больше ничего не значит. Но для того, кто ее утратил, путь в истинный мир потерян навсегда.

Доната промолчала. Платон деликатно кашлянул.

— Я не хотел бы прерывать вашу дискуссию, но может быть, вы взглянете на мое плечо? По-моему, оно вывихнуто.

Имана молча ощупал плечо и одним движением вправил его на место. Потом он помог Платону подняться.

— Ты снова все портишь, — бросил он Донате. — Теперь ему придется провести лишний день в постели, а времени у нас очень мало. Оккупация должна начаться со дня на день. Ты, конечно, великий воин, но как ты справишься с целой армией? Они притащат алмазный бур и продырявят Конус за пару дней.

— Опыт у меня уже есть, — криво усмехнулась Доната.

— Хватит! — с неожиданной яростью крикнул Имана. — Больше жезл в твои руки не попадет никогда!

— Оккупация? — с удивлением прервал его Платон. — Кто, кого и зачем собирается оккупировать?

— Правительство Шарана объявило Сильванге войну. Формальный повод — покушение на гражданина Шарана, работающего по контракту на правительство Ирунгу. Это, кстати, тот самый, которого забрала служба спасения.

— А, Симо? — воскликнул Платон, — Но ведь он же не гражданин Шарана. И ранили его не сильвангцы, а Доната!

— Кого это интересует? — пожал плечами Имана. — Был бы повод. В общем, военный флот вот-вот вылетит на Сильвангу. Война не затянется, это точно. Скорее всего, император сразу капитулирует. И тогда счет пойдет на часы.

— Ничего не понимаю, — с чувством сказал Платон. — Какой счет?

— Давайте перейдем в вашу комнату, — предложил Имана. — Кстати, профессор, я предоставил вам свой собственный кабинет, а вы это совсем не цените. Ты тоже заходи, Доната. Возможно, тебе еще представится возможность искупить свою вину.

Таким образом Платон бесславно вернулся в комнату, которую покинул десять минут назад. Маги, бережно поддерживая его под руки, посадили его на лежанку, а сами уселись в кресла. Светильник занял свое место на столе.

— Раз уж вы настолько поправились, чтобы пускаться на самостоятельные экскурсии по подземному городу, начнем серьезный разговор прямо сейчас, — сказал Имана.

— Начнем, начнем, — поддержал его Платон. — Я давно мечтаю узнать, что это за место и кто вы такие. Определенные догадки у меня уже есть. Например, мне кажется, что маги из сильвангских мифов и вы — это одно и то же. Я угадал?