Анна Гур – Наследник для Заура (страница 11)
Исаев же одним грациозным движением поправляет волосы, и они вновь ложатся в идеальную прическу. Он вообще весь как с картинки журнала. Моя одежда помята и, наверное, волосы растрепаны, да еще и после падения под машину. Я чувствую себя настоящей замухрышкой рядом с этим мужчиной в дорогущей брендовой одежде.
– Именно. В том и суть.
Отвечает, а я вообще прекращаю понимать что-либо. Хорошо, что мне отступать некуда, позади стол и я сижу на нем, иначе бы вновь рухнула.
Интересно, если бы Исаев меня вновь с пола поднял – это опять что-то бы означало?!
Вновь приближает ко мне свое лицо, а я начинаю дышать тяжело, когда он порочным взглядом осматривает меня с головы до пят.
– Ты – идеальна, Джамиля… – тянет непонятное обращение и глаза у него, будто у хищника, вспыхивают, который вошел в кураж и азарт.
– Идеальна для чего? – переспрашиваю. – Я не понимаю…
– Причины у меня есть поступать именно так, как я поступаю, а тебе, Даша, придется учиться традициям моей страны в ускоренным темпе.
Говорит и отходит, дает мне возможность слезть со стола, но отчего-то ноги слабеют и желание бежать куда глаза глядят, а Заур тем временем достает телефон и делает звонок.
Опять незнакомый язык и интонации, властные, повелительные. Он приказывает. Разворачивается ко мне, и я замираю. Улыбка пропала с лица Заура, глаза сверкают яростным холодным блеском, губы сжаты.
Холодный озноб проходит по спине.
Наши взгляды сталкиваются и неожиданно Исаев улыбается. И эта улыбка… Она зловещая, не сулящая ничего хорошего человеку на другом конце провода.
Заур заканчивает свой разговор. А я стою как стояла, пошевелиться боюсь, а он опять меняется, подмигивает мне и говорит совершенно обыденно:
– У тебя загранник с собой?
– Нет, – отвечаю заторможенно.
– И не нужно, – обескураживает, – поехали.
Протягивает мне руку, а мне так и хочется закричать «Не подходи ко мне, чокнутый!», но Исаев лишает меня возможности сопротивляться.
– С места не двинусь, пока ты мне все внятно не объяснишь!
Бросает взгляд на свои дорогущие часы.
– Суть в том, что с этого момента – для всех ты моя невеста. Полетим на мою родину, представлю тебя всем, справишься со своей ролью – дальше разберемся.
Качаю отрицательно головой, но меня уже никто не слушает. Шанса на отказ нет.
– Не бойся меня, Даша, кто-то наверху решил свести наши пути. Я помог тебе, а ты поможешь мне.
С этими словами берет меня за руку и ведет к автомобилю, набирает на ходу, сыплет распоряжениями и ошеломляет фразой:
– Подготовить самолет.
Опять мчит по улицам, и я решаюсь подать голос:
– Ты вроде бы про загранник спрашивал и домой меня везти собирался…
– Как и сказал, он тебе не понадобится, – подмигивает и я отворачиваюсь, смотрю в окно. То, что происходит, для меня просто верх какой-то авантюры.
– Послушай, я не могу так срываться с места, ты даже адреса не спросил, мне вещи собрать хотя бы нужно…
– Там все куплю.
Короткий взгляд на меня.
– Твои шмотки не прокатят.
– Но ведь так нельзя! У меня своя жизнь, учеба, в конце концов! Так нельзя!
– Все понимаю. Сам бы не хотел подобного развития, но время не терпит. В консерватории твоей, не беспокойся, проблем не будет, все улажу…
Качаю головой и прикусываю губу. Ответить ничего не могу. Слов нет.
Заур едет в сторону аэропорта. Ожидаю досмотр. Проверку документов. Вопрос про загранник, который я с собой не взяла, конечно же. Не думаю, что среднестатистический человек просыпается утром с мыслью «О, небо голубое, птицы пролетели клином. Явный знак. А возьму-ка я загранник, а то чувствую, сегодня неожиданно придется лететь на край света» и где-то внутри я тешу себя мыслью, что нас просто развернут на таможне.
Но…
Мои глаза становятся размером с блюдце, когда Исаева встречает человек в форме и проводит его совершенно иным путем и выводит на взлетную полосу, где у открытого трапа белоснежного лайнера выстроились этакой шеренгой несколько человек. Судя по всему, летчики и стюард со стюардессой, все они при виде Исаева как-то подбираются и по мере приближения кавказца здороваются.
Пока Исаев кивает и вежливо обменивается рукопожатиями, я смотрю вслед удаляющемуся человеку в форме и чуть ли не хочу кричать ему вслед.
– А… а как же досмотр?! – ошалело спрашиваю и Исаев, удерживая меня за локоть, ведет вверх по трапу, коротко информируя:
– Его не будет.
Не верю в то, что происходит. Это напоминает похищение, правда, я не кричу, не сопротивляюсь и в общем-то мой похититель ведет себя весьма предупредительно и галантно.
У входа в самолет нас ожидает стюардесса, улыбается так, что я на мгновение подвисаю от нереальной неестественной белизны ее зубов, которые контрастируют со смугловатой кожей.
Девушка обращается к Исаеву все так же улыбаясь, но я ни слова не понимаю из ее речи. Заторможенно понимаю, что язык тот же, на котором Заур по телефону общался.
Заур же лаконично отвечает и так же, не отпуская мой локоть, проходит дальше, а там еще одна дверь, которую стюардесса сразу же распахивает.
Пройдя через эту дверь, я застываю. Будто в квартире оказываюсь. Причем элитной, дорогой.
– Вам что-нибудь принести? – интересуется все та же стюардесса, уже обращаясь ко мне на моем.
Пожимаю плечами, за меня отвечает Исаев.
– Фрукты для начала, чуть позже ланч.
Стюардесса вежливо кивает и исчезает, а я слышу, как за спиной смыкаются створки – двери.
Взглядом пробегаюсь по великолепному помещению, замечаю в углу винтовую лестницу, ведущую на второй этаж, передо мной зона гостиной, получается, с мягкими диванами и деревянными глянцевыми столами.
Мне на миг даже хочется обувь снять, потому что по центру белоснежный ковер буквально искрит чистотой и ромбообразный орнамент опять смутно напоминает восточные штрихи, которые я уже заметила в ресторане, который принадлежит Зауру.
Стою, едва дышу, не знаю, куда себя деть, как вести. Ощущение чистейшего шока накрывает.
– Нравится? – горячее дыхание обдает ушную раковину и я улыбаюсь.
– Здесь очень красиво, – не лукавлю.
Я такие интерьеры разве что по телевизору видела. Наконец, выдыхаю и все же решаюсь снять свою убитую обувь. Наклоняюсь, чтобы расшнуроваться шнурки, в тот момент, когда Исаев делает шаг, чтобы обойти меня, и привлеченный моим движением, он разворачивается, а я поднимаю голову и замираю, оказавшись коленопреклоненной перед мужчиной.
Слишком близко Заур остановился ко мне и я почему-то бросаю взгляд на массивную пряжку на его ремне, серебряную, вздрагиваю и вместо того, чтобы опустить глаза, отчего-то ошалело мой взгляд мечется к лицу мужчины, который замирает и смотрит на меня.
Его глаза стремительно темнеют и там что-то вспыхивает. Заур стоит настолько близко, что подними я руку и моя ладонь опустится на мощное бедро мужчины, проскользит по дорогой ткани его брюк…
Стоп! О чем это я думаю?!
От двойственности и неправильности ситуации кровь приливает к щекам, Заур же смотрит на меня так, что мне страшно становится, жаром обдает все нутро.
– Я… я… хотела разуться, чтобы… чтобы не запачкать ковер…
Пищу не своим голосом, но восточный мужчина словно не слышит меня, как в замедленной съемке замечаю, как его ладонь опускается на мою щеку, и замираю, не знаю, чего ожидая…
Заур подобно хищнику наклоняет голову к плечу, изучая меня, окончательно заставив смутиться. Замираю в его руках. Парализует меня харизма и мощь этого мужчины. Дезориентирует.
Особенно когда его пальцы скользят по моей щеке, и подушечка большого пальца накрывает мой рот, очерчивает контур губ, слегка надавливает на нижнюю, прижимая ее к зубам.
Болезненная ласка, заставляющая вздрогнуть. Меня буквально пригибает к земле, ноги ватные, я даже двинуться не могу, как под гипнозом смотрю в красивое лицо мужчины и в его глазах что-то вспыхивает, манит, тьма там какая-то беспросветная.
Большой палец слегка проникает в мой рот, касается язычка и во рту сразу же рецепторы с ума сходят, ощущая терпкий, дурманящий вкус мужчины.