Анна Гур – Наследник для Валида (страница 10)
Ощутимо держит. Лишает возможности пошевелиться. Он словно огромный зверь, умеющий дозировать свою силу, управляет мной.
Сам же глаз с моего лица не сводит. Вглядывается. Замирает. И только спустя тягучую паузу моего смятения и нерешительности темно-карие кофейные очи скользят вниз, рассматривают мою тонкую фигуру, концентрируются на груди, которая начинает странным образом покалывать у самых вершинок, и я с ужасом понимаю, что мое тело реагирует то ли на страх, то ли на холод, то ли на откровенное разглядывание опасного, знойного мужчины…
– Красивая куколка, – наконец, выдыхает одобрительно, – трепетная, отзывчивая…
Говорит это все словно сам себе, и шершавая ладонь соскальзывает с моего плеча и поддевает бретель бюстье, скользит подушечкой вниз к самой чашечке лифчика, вызывая сладкую томительную дрожь.
Остро-сладкую, неправильную, припорошенную изумлением перед реакцией собственного тела… и страхом перед хищником, который медленно начинает пробовать меня…
Валид действует уверенно, моя жалкая попытка встрепенуться терпит крах, его рука оказывается на моей груди, слегка сжимает, словно пробует тяжесть податливого холмика.
Жмурюсь от переполняющих чувств. Очень странных, острых, неправильных. Стыд затапливает.
Мужчина не дает мне продыху, он опытен и его касания неизбежны. Он дает понять, что послаблений быть не может.
Спустя мгновение давление на груди исчезает, и вторая бретель лифчика тоже сползает, а умелые пальцы прекращают мою муку, быстрым хлестким движением щелкнув на спине застежкой, освобождая меня от верхней части белья.
Вздрагиваю. Ничего не могу поделать с реакцией собственного тела, но подчиняюсь, когда слышу властный, не терпящий пререканий голос.
– Глаза открой.
Веки сами распахиваются, чтобы встретиться с проницательными кофейными глазами.
– Дрожишь как суслик, – выдает с нажимом, будто недовольный моими реакциями, и вот эта нотка в его голосе заставляет меня прийти в чистейший ужас, потому что сразу же вспоминаю Мухоматова с его угрозами и страшными людьми, которые причинят мне вред, если Байсаров что-то заподозрит, если не угожу…
– Я… я…
Пытаюсь сказать что-то, но мужчина лишь лениво наблюдает за моим телом, а у меня все внутри сжимается, и что самое ужасное, грудь под этим тяжелым взглядом начинает пульсировать, словно жаждет прикосновений, словно хочет почувствовать, как царапают его кольца…
– Я не знаю, – наконец, выдаю полуправду, – сейчас соберусь…
Отвечаю совсем тихо, опускаю взгляд и прячусь от проницательных глаз за веером своих ресничек. Стыд удушающей волной затапливает.
Мужчина ничего не отвечает. Разве что до слуха доходит усмешка. Словно его забавляет мой ступор, вызывает ледяной интерес. Смутно кажется, что он мне не особо верит, просто зритель, наблюдающий за игрой актера. Возможно, для Валида вот это все в порядке вещей.
В его мире принято, чтобы ублажить, дарить людей…
Мужчина берет паузу мучительно долгую. Скользит взглядом по моей фигуре и неожиданно делает шаг в сторону. Садится на кровать, раздвинув широко ноги. Не понимаю его действий, но и обдумать этого он мне не дает, командует хлестко:
– Подойди.
Кажется, что это слово слетает с его губ и пропадает в бездне, отдается пульсацией в моих конечностях, которые выполняют пожелание кавказца. Приближаюсь к нему на негнущихся ногах и замираю в шаге.
Валид меня не трогает, просто скользит взглядом по моей фигуре, рассматривает и на дне его глаз я чувствую, как звезды вспыхивают. По лицу не понять ни его чувств, ни мыслей, но глаза… сейчас похожи на тлеющие угли…
У меня от его внимания жар по телу струится лавой, адреналин зашкаливает, насыщая кровь гормонами.
– Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне, – выдает с нажимом и концентрирует хлесткий взгляд на мне.
Сердце пропускает удар, растерянность и страх накрывают, но я понимаю, что назад дороги нет и делаю робкий шаг, подхожу и опускаю руку на сильное плечо мужчины, опять мой жест вызывает у него ухмылку.
– Откуда взялась такая робкая? – задает вопрос вскользь, а сам ловит мою ладошку и прикладывает ее к своему лицу.
Ощущаю, как кожу покалывает его щетина, жесткая, густая, это касание будоражит кровь, и пальцы жжет от прикосновения.
– Я задал вопрос, – повторяет и приподнимает бровь, дает понять, чтобы я исполняла его приказы, и я касаюсь второй ладошкой его лица, скольжу по щеке.
– Просто подарок хорошему человеку, – отвечаю то, что имею право сказать.
Валид резко вскидывает руку и опускает ее на мою талию, заставляет приблизиться настолько близко, чтобы ощутить жар огненного дыхания на моей груди.
По телу сразу же проходит озноб, кавказец, слегка улыбнувшись, дует на меня.
– Листик осиновый, – опять повторяет мужчина, пряча улыбку в уголках пухлых губ, а затем его рот накрывает вершинку, охаю от этого, сама не понимаю, как обнимаю мужчину за шею, чтобы не упасть, чтобы пережить такое хлесткое прикосновение и удар тока, который бьет прямо в солнечное сплетение.
Пальцы сами зарываются в густые шелковые волосы мужчины на затылке, пока он пробует меня со всем жаром.
Пальцы путаются, зарываются в мягкие пряди на мужском затылке, его щетина царапает мою нежную плоть, причиняет какое-то странное извращенное удовольствие.
Его зубы впиваются в меня, чуть прикусывают и тянут вершинку, выдыхаю с шипением и пальцы сами собой сжимаются, причиняю Валиду неосознанную боль и получаю удар языка по своей плоти.
Огненный темперамент просто затапливает. Ноги слабнут, не выдерживаю такого напора и тонкий стон падает с губ, Байсаров же реагирует, отстраняется от меня и, глядя мне в глаза, показательно облизывает свои губы, словно смакует…
Глава 6
Я смотрю в его глаза и вижу свое шокированное отражение как в темной глади, мужчина упирает руки в кровать, чуть облокачивается, не сводя с меня глаз, отдает очередной приказ:
– Расстегни мою сорочку.
Он не терпит заминок, продавливает взглядом, в то время как мной овладевает какой-то полнейший ступор.
Чувствую, как лукаво скользят темные глаза по моей тонкой фигурке, выжидают, и я делаю робкий шаг вперед. Пальцы дрожат, но я поднимаю руки и, не отводя глаз от лица мужчины, нащупываю пуговицы.
Неожиданно мощные ноги сжимаются, Валид словно фиксирует меня, чтобы не убежала. Зажимает меня своим сильным телом, я же пытаюсь смягчить свой тремор улыбкой.
Не знаю, как реагирует Байсаров на мою медлительность, но пальцы отказываются слушаться, пуговки перед глазами прыгают, с трудом вынимаю из петли верхнюю, затем опускаю руку ко второй.
Сглатываю несуществующую слюну, которая царапает горло, и выдыхаю слегка облегченно, когда вторая пуговка тоже поддается.
– Не медли, – слышу хриплый голос Валида, пропитанный какими-то странными нотками предвкушения.
На мгновение ловлю себя на мысли, что ему нравится… Ему нравятся играть со мной как коту с мышкой…
Киваю, не поднимая глаз, и перехожу к следующей, мужчина чуть сжимает ноги, и я кусаю губы, добираюсь, наконец, до самого низа рубашки, которая спрятана под тяжелой пряжкой ремня.
Прикусываю губу и вытягиваю материю, справляюсь с последней и поднимаю взгляд на замершего Валида.
– Манжеты, – отдает скупой приказ, приподнимает бровь.
Чувствую себя как на экзамене, причем экзамене, который я проваливаю с треском. Опускаю взгляд на крупную широкую руку, накрываю ее своими пальчиками и Валид мне помогает, поворачивает запястье, чтобы я могла дотянуться до запонок.
Смотрю на конструкцию из золотого штыря и не особо понимаю, как именно ее снять, приглядываюсь, отмечая про себя, что у Байсарова очень широкое запястье, покрытое жесткими волосками.
Он действует уверенно, не дает мне и шанса на то, чтобы не подчиниться или же отказаться. Держит меня цепко в плену своего продавливающего взгляда.
Наконец, поворачиваю кругляшку и вытаскиваю золотой штырь из материи, на мгновение не знаю, что с этим делать, куда положить, и поднимаю взгляд на Байсарова.
По лицу мужчины ничего не понять. Даже не могу прикинуть, нравится ли ему игра, которую он затеял, или я вызываю недовольство.
Держу в кулачке запонку, а затем просто кладу ее на кровать, мужчина сразу подает мне вторую руку, и я уже быстрее справляюсь.
Даже сейчас с высоты своего роста, когда я стою, а Валид полулежит, мужчина все равно выглядит громадным и я чувствую себя неловко.
Промедление длится мгновения и, наконец, Байсаров опять устает ждать меня или решает помочь.
– Снимай, – опять дает команду, вцепляется глазами в меня, не отпускает мой взгляд, слегка прищуривается.
Опускаю дрожащие пальцы на плечи мужчины. Сейчас, когда полы сорочки чуть приоткрыты, мне уже доступна для взгляда золотистая кожа кавказца, покрытая жесткими волосками.
Ладошки упираются в литую грудь, ощущаю, как под пальцами гулко и глубоко бьется сильное сердце.
Шелк приятно холодит кожу и ощущается огнем под моими пальцами. Аккуратно сдвигаю полы пальчиками, как в замедленной съемке, подушечками скольжу, по ощущениям, как по золоту.
Полы раздвигаются и падают с плеч, а я же ласкаю, освобождаю мужские руки из плена материи и буквально замираю от вида невероятного торса, который открывается перед моими глазами.
Идеальный. Широкий. С проработанными косыми мышцами – это все воспринимается кадрами, но эта золотистая кожа покрыта порослью жестких темных волосков, которые придают мужчине какую-то дикую брутальность, самость.