Анна Гур – Его Уязвимость (страница 13)
– Мне нельзя не работать… брата отберут…
Глава 10
Молниеносным движением откидывает полы пиджака, открывая широкую грудную клетку атлета, которую до неприличия обтянула дорогая ткань, обрисовав скульптурный торс с проработанными мышцами.
От него вновь веет настоящей сибирской изморозью. Славянские черты, уложенные в модельную стрижку белесые волосы и загорелая кожа делают его очень ярким.
Окидывает меня цепко, рассматривает и у меня опять странное чувство, что я вещь, которую выбирают на прилавке среди миллиона подобных, рассматривают, изучают функционал.
– На что готова пойти, чтобы не потерять это место, Катрин? – спрашивает без доли эмоций, просто уточняет.
А мне жутко от него. Я даже близко не смогу понять масштаб человека, сидящего напротив меня. Наверное, для него покупать заводы и людей в порядке вещей.
– Я не знаю, господин Кац.
Рассматриваю стол, не выдержав натиска изумрудов.
– И не предложишь ничего?
Вскидываю взгляд на мужчину, натыкаюсь на нечитаемое выражение, язык не слушается. Я просто машу из стороны в сторону головой.
Не отпускает чувство, что со мной забавляются, изучают. Сейчас происходит все, что угодно, но этот мужчина и близко не пытается сломать меня.
Просто приглядывается к реакциям.
– Мне нечего вам предложить…
Пальцы впиваются в ладони, кожа немеет от боли, но я держусь.
Ухмыляется, взгляд у него чрезмерно внимательный.
– Мне определенно нравится твоя стрессоустойчивость, Катрин.
– Вы меня не уволите?
– Не уволю. Ты станешь моей личной помощницей. У тебя хороший язык. И в целом ты лучшее из того, что было сегодня мне представлено на выбор.
Не знаю почему, но на этом слове он делает заминку и смотрит на мои губы, которые я с силой прикусила и не заметила. Резко освобождаю нижнюю губу от зубов.
– У меня нет желания привлекать персонал из вне. Нужен человек, знающий местную кухню изнутри. Но прежде всего, Катрин, – припечатывает взглядом, как бетоном, – мне нужна твоя лояльность, твое безоговорочное подчинение и умение держать язык за зубами.
– Господин Кац, я исполнительная, очень. Преданная, буду все ваши поручения выполнять.
Машу головой как болванчик и на лице мужчины проскальзывает усмешка, придающая его чертам некий мальчишеский, озорной блеск.
На короткое мгновение передо мной появляется совсем другой Димитрий. И эта ипостась магната бьет прямо по сердцу.
– Конечно, будешь. Безоговорочное подчинение моим правилам – ключевое понятие при общении со мной.
– Я поняла, – отвечаю твердо, хоть и ощущение такое, что я сейчас голову в петлю сую и на стульчике дрожащем стою.
– Иди сюда.
Сдвигаю брови, когда слышу очередное распоряжение. Прирастаю к стулу, поэтому боссу приходится повторить, надавив тяжёлым взглядом.
– Подойди. Катрин. Сейчас же.
Отдает приказ, а я в растерянности смотрю на Димитрия. Он на меня действует, как зажженная спичка, брошенная в бочку с порохом.
Медлю. Но его ледяные глаза подстегивают, и хоть подходить к нему у меня желания нет, я преодолеваю себя, встаю и на ватных ногах обхожу массивный стол, замираю рядом с Кацем.
Существовать с ним в одном пространстве невыносимо. Он давит просто своей энергетикой.
Даже когда сидит, а я стою, он все равно почти с меня ростом и взгляд… хоть и чуть исподлобья, но все равно он смотрит на меня с неким превосходством, сверху вниз.
Особенность и склад характера явного лидера.
Неожиданно выбрасывает руку, ловит меня за локоть, заставляет приблизиться и фиксирует мои колени своими.
– Тебе не говорили, что страх раззадоривает интерес, малышка?
И что я должна на это ответить?!
Так и хочется рявкнуть:
Только я молчу. Говорить сил нет. Да и я не самоубийца, чтобы провоцировать того, от кого зависит благополучие моей маленькой семьи.
К счастью, Димитрий не ждет от меня ответа. Протягивает папку, хватаюсь за краешек, не могу оторвать взгляда от зеленого болота его глаз, в которых тону. Он словно трясина. Тянет, затягивает, провоцирует.
Пытаюсь вытащить документы из крепких пальцев, но у меня не получается.
Не понимаю причин промедления, а мужчина напротив опять рассматривает меня, окидывает взглядом так, что становится жарко, испарина выступает на висках.
Он не помощницу выбирает, а игрушку, в которую будет играть, вот и оценивает по своей собственной шкале.
Я не тяну даже на процент того уровня, к которому Димитрий привык.
Мне все больше не по себе и когда я уже готова отнять свои похолодевшие пальцы от документов, он отпускает.
Проклятое ощущение, что лев забавляется со своим обедом, не пропадает и вопрос тут только в том, когда меня сожрут: сейчас или чуть позже?
– Подпиши.
Короткий приказ и Кац расставляет мощные ноги, выпуская меня из плена.
Его повадки злят неимоверно.
Возвращаюсь на свое место и пробегаюсь взглядом по англоязычному тексту. Сложно составленному, с юридической терминологией.
Мне бы время попросить, чтобы хоть вчитаться и понять, под чем я подписываюсь, но… если честно, у меня нет возможности отказаться.
Либо сделка с этим непонятным мужчиной, либо проблемы, а главное… главное – брат…
Вскидываю взгляд в сторону стола в поисках того, чем бы подписать, не кровью же, в самом деле?!
Хотя, может, вот это он и есть… контракт с дьяволом.
Черт. Прекрати, Елецкая. У тебя всегда воображение буйным было, а сейчас и вовсе с ума сошло.
Босс понимает меня без слов. Но дает не ручку, стоящую в специальном ведерке на краю стола, а тянется к внутреннему карману пиджака и через секунду передо мной оказывается золотой стилус.
Смотрю на дорогую побрякушку с именными вензелями DK.
“Димитрий Кац” – расшифровываю для себя.
Думать, что у этого мужчины есть хоть что-то не эксклюзивное, было глупо.
Ощутив холодную тяжесть золотого метала в руке, не задумываясь, ставлю росчерк на документе. А подняв взгляд, замечаю, что Димитрий Иванович все так же внимательно смотрит. Не могу понять, нравится ли ему то, что он видит, или, наоборот, вызывает брезгливость.
Бросает взгляд на мою косу, излишне длинную, потому что, когда я наклонилась за ручкой и подписывала, она упала на его стол.
Негигиенично, наверное, и я внутренне жду, что он велит мне отрезать волосы или закалывать так, чтобы подобных оплошностей не было. Слишком уж он заостряет свое внимание, рассматривает так, что я уже представляю, как он наматывает волосы на кулак, сдирая меня с места.
Вся его напряженная поза транслирует нечто до безумия агрессивное и направленное на меня.
– Будешь работать по графику двадцать четыре на семь, – наконец, нарушает повисшую паузу.