Анна Гром – 21 день (страница 8)

Он кивнул.

– Анатокс-4?

– Нет, 5.

– Он ещё не до конца проверен…

– Главный инфекционист сказал мне, что у пятой версии гораздо меньше побочек.

Максвелл говорил так, будто пытался убедить в этом не сколько меня, сколько себя. Я понимала его беспокойство – вакцина против Сильвы постоянно дорабатывалась, ведь спустя почти семьдесят пять лет после её победоносного открытия и внедрения она всё ещё не была полностью безопасной. Токсин мутировал, и плюсом к этому вскрывались всё новые и новые побочные эффекты, схожие по симптоматике с последствиями заражения, только в менее угрожающей форме. Однако, хронические заболевания, генные изменения и отложенная смерть всё же были предпочтительнее смерти почти мгновенной. Мы шли на это осознанно, потому что слишком сильно хотели выжить.

– Всё будет хорошо, – я тронула его за руку, в ответ Максвелл поднял уголки губ в вымученной улыбке. Мне стало горько. Я не представляла, как он выносит такую ответственность: и за свою семью, и за всё наше Подразделение.

– Через час я выезжаю в Промежуточную Зону, хочу лично осмотреть тот квадрат, о котором говорил Браунинг.

– Хорошо, – кивнула я, мысленно готовясь к минимум двум суткам командировки.

– Я беру Браунинга и Уилсона, ты остаёшься.

– Почему? – я возмутилась. Напарницей Максвелла была я, а не Браунинг, аналитики всегда предпочитали отсиживаться в своих мягких креслах и лишний раз не рисковать своими драгоценными мозгами. Депрессия была позади, я больше не стремилась сама себя убить, разве что тот эпизод с дракой в подворотне подпортил мне имидж…

– Это его наработки. Говорит, ему нужно выехать в «поле», чтобы проверить точность некоторых теорий. Не надувайся, Флоренс, речь не о твоём профессионализме или психологическом состоянии. Я уеду, а текучка останется. Никто лучше тебя со всем этим дерьмом не разберётся.

Бумажная работа. Контроль работоспособности уличных кабинок дезинфекции, лабораторий, контроль сроков техобслуживания метеорологических щитов, отчёты полиции о нарушениях режима, отчёты медицинские, статистика, отчёты и снова отчёты – к вечеру у меня будут болеть глаза. Я глубоко вздохнула, опуская нос в полупустой картонный стаканчик. Я повертела его в руках. Он был абсолютно белым, только «Флоренс» нацарапано фломастером. Нет, чуть поодаль я увидела номер телефона, приписанный мелким, словно крупа, почерком и подпись под ним «Доставляю кофе на дом». Я взглянула на Донни. Он подмигнул и улыбнулся. Забавно. Надеюсь, я не нарвалась на продавца интимных услуг, и это была просто неудачная попытка познакомиться.

Я вспомнила, сколько таких попыток мне удалось пресечь. Как только я освободилась от своего замужества, желающие появлялись на горизонте стабильно, но я не могла относится к этому, как к должному – разведённая женщина негласно считалась дефектной. Возможно, дело было в моём социальном статусе…

– Ладно. Будем на связи, – затолкав разочарование куда подальше, а вместе с ним порошковый омлет в себя, я поплелась в офис.

В опенспейсе суетился довольный Браунинг. На нём уже был жилет от костюма спецзащиты. Ни с кем не здороваясь, я поднялась в свой кабинет. Там меня ждал отчёт техников об ослаблении поля двух сегментов южного метеорологического щита. Ситуация штатная, но надо доложить Максвеллу и начать разбираться.

– Флоренс. Ты на меня злишься? – Браунинг постучался в стеклянную дверь и следом просунулся в мой кабинет наполовину. Он улыбался, но вид у него был виноватый и взволнованный.

– С чего бы это? – я дёрнула бровью, стараясь сохранить максимально беспристрастное выражение лица.

– Мне кажется, я должен извиниться, только никак не пойму, за что, – его лицо стало ещё виноватее, а улыбка ещё шире. Где-то в груди неприятно царапнуло – я действительно злилась, но в то же время чувствовала себя малолетней идиоткой, потому что злиться по факту было не на что. Почти.

Что там говорила Нэлл про мои социальные навыки?

– Всё в порядке, спокойного пути, – я отгородилась от него прислоненным к уху смартфоном. Перестав, наконец, глупо улыбаться, Браунинг вышел. Я вспомнила историю с жетоном и впервые порадовалась своей проблеме с пигментацией кожи – если бы не эта особенность, мои щеки, наверное, горели бы, как фонари.

Глава 6

Не поднимаясь со стула уже третий час, я старалась максимально полно охватить текущую ситуацию в городе. В седьмом районе обнаружились двое заболевших с симптомами заражения Сильвой, выехавшая на место бригада медиков взяла образцы крови и временно оцепила дом. Копы охраняли площадку от штурмующих здание жильцов, которым не повезло оказаться в это время на улице. Тесты должны были быть готовы только через час, включая доставку образцов до лаборатории, а волнения могли начаться в любую секунду – люди быстро отвыкают от подобных мер, несмотря на то, что они принимаются с разной периодичностью в разных районах при малейшем подозрении на угрозу вспышки заболевания. Я сидела в своём кабинете наблюдая за происходящим с камер, установленных на видеовышках и фасадах ближайших домов. Несколько камер не работали – в этом районе было до чёрта мародёров и бездельников. Я черкнула заметку в системе – надо запросить оборудование, антивандальную защиту и отправить техников на замену.

Ещё больше меня беспокоило состояние щитов. Местные дежурные техники запросили спецов из Подразделения – обнаружились проблемы с оптоволокном, нужна была замена и переподключение. Южный щит сейчас работал на резервном генераторе, рассчитанном на двое суток беспрерывного действия – проблема должна была быть устранена не позже, чем за выходные. Отключение хотя бы одного сегмента щита могло повлечь за собой серьёзную угрозу – если ветер задует с океана, то город снова окажется в зоне заражения, про тучи и осадки можно было вообще не говорить.

Ежечасные полицейские сводки вещали о задержании группы лиц, пытавшихся войти в «Волмарт» в неурочное время, об изъятии поддельного вип-пропуска у посетителя «Оазиса», о задержании пропагандиста с антирежимными листовками – я даже не хотела знать, что там в очередной раз написали. Всё, как обычно. Всё, как обычно – в режиме вялотекущем, но чертовски нервном.

Я спустилась вниз и прошла через опенспейс к кофемашине – идти вниз, в кафе мне было категорически некогда, да и есть не хотелось. Схватив с тарелки пару крекеров, я засобиралась обратно, мечтая сдобрить огненный чёрный кофе двумя ложечками виски, но чуть не влетела в Левицки. Пришлось задрать голову повыше, чтобы она с высоты своего роста увидела моё рассерженное лицо. Не люблю, когда ко мне подкрадываются.

– Разведгруппа сегодня уже не вернётся, да?

Она выглядела грустной. Я утвердительно кивнула. Были бы свободные руки, приложила бы ладонь ко лбу с досады. Все выходные Дебби Левицки не увидит свой предмет воздыхания. Эти любовные многоугольники в Подразделении меня отчего-то тоже жутко злили.

– Ты можешь подготовить мне статистику по динамике ошибок панели управления среднего сегмента южного щита? А лучше всех трех сегментов. Сбои электрики, помехи, электромагнитные колебания… – я заметила, как забегали её глаза. Кажется, без своего наставника Левицки не могла сделать ни шагу. Я махнула рукой. – Ладно, потом.

Я не знаю, почему так привязалась к этому щиту, и к этой Левицки с её нежными чувствами к главному аналитику. Что-то беспокоило меня. Это гнетущее чувство посещало меня почти каждый вечер, оно тихонько свербело в макушке под конец рабочего дня, а под вечер, ближе ко сну порой сдавливало грудь. Мне словно бы становилось тесно в клетке скелета – я отчаянно хрустела фалангами и разминала шею. Тревожность усиливалась вместе с гудящей тишиной моей квартиры, поэтому я часто задерживалась на работе. После развода, в начале психотерапии я пила снотворное, потом, когда Нэлл отменила их, я научилась справляться с помощью гимнастики и медитаций, старыми, докатастрофными книгами, переведёнными в цифровой формат или симфонической музыкой. Я не разбиралась в стилях и не знала композиторов, просто включала радио и окуналась в стройное многоголосье инструментов, многие из которых были навсегда утеряны. Я не торопилась домой и сегодня, потому что тревога уже запустила свои холодные щупальца мне под кожу, заставляя ёжиться от холода и спасаться горячим кофе, парующим крепким «МакКензи».

Анализы дали отрицательный результат – у жильцов оказался обычный грипп, оцепление сняли, беспорядки удалось предотвратить. Я выдохнула и открыла форму отчёта, которую Максвелл ежедневно отправлял Клиффорду Треймеру. Его нужно было заполнить и отправить до шести вечера текущего дня. Я не начинала, потому что ждала результатов с метеостанции и новостей от разведгруппы. По времени они уже должны были добраться до Промежуточной Зоны.

Я сама подняла сводную статистику по щитам, долго вглядывалась в неё, сопоставляла даты и цифры, никак не понимая, что мне во всём этом не нравится. Вспомнила о Браунинге. Мне не помешала бы его экспертная оценка. Я запаковала файл и отправила ему с пометкой «Терпит до понедельника». Как минимум, всю субботу он проведёт в Промежуточной зоне, понесло же его туда, чёрт побери!

Звонок от Максвелла раздался в половину шестого, за полчаса до окончания рабочего дня.