Анна Гринь – Веер маскарада (страница 22)

Несмотря на жесткие пластинки чешуек и кинжально острые когти, питирины вели себя осторожно, словно боясь причинить девушке вред. Глядя на них сверху, Рэндалл не мог не улыбнуться, вспомнив, как ему досталось несколько месяцев назад от когтей этих, таких ласковых сейчас малышей.

– Сколько еще они с нами пробудут, как думаешь? – с сожалением вздохнула Вира, глянув на супруга.

– Не знаю, – тот пожал плечами, сделал Тирою большие глаза и устроился на полу рядом с гнездом.

Огонь сквозь толстое стекло приятно согревал спину, опаляя щеку теплыми потоками жара.

– Я искала ответ в книгах, но пока мне все еще сложно понимать письменный язык легардов, – задумчиво протянула киашьярина. – Но кое-что я все же нашла! В книгах ясно указано, что питирины хоть и стайные создания, но жить предпочитают в горах, среди расселин в скалах.

– Из-за этого дракончики решат отсюда улететь? – усомнился в словах девушки легард. – Думаю, они слишком разумны для этого! Лесс стал их домом, в Элессоне их почитают, как чудо. У драконов есть свое место и удобная площадка для старта.

Вира улыбнулась, вспомнив, как жаловались маги, занимаясь переустройством верхнего уровня. Созданная ими невидимая стена, защищавшая замок от влияния погоды, оказалась огромной проблемой, мешавшей заниматься Гнездом. Потоки воздуха, отталкиваемые магической преградой, поднимались круто вверх, создавая на уровне лаборатории и над замком шквальные ветра.

Когда кто-то из магов попробовал изменить форму башенок, то его просто унесло в полет над городом, благо он смог успокоиться, создать себе воздушную подушку и без происшествий приземлился на одну из крыш на противоположной от Лесса стороне города.

Обдумав два десятка способов решить проблему, маги были вынуждены на три дня снять с замка отводящие чары, перед этим укрепив непробиваемой защитой стекла. Как на зло, именно в это время теплые летние деньки сменились проливными дождями, не осушавшими свои серые небесные перины почти две недели. Обитатели замка с содроганием следили за непривычно серым небом за окном, боясь подниматься на верхние уровни, где влияние погоды ощущалось даже сквозь прочные стены.

Неровные выступы балконов и террас создавали оглушительную какофонию звуков. По ночам начинало казаться, словно на Лесс напала стая огромных прожорливых монстров-камнеедов. Эмма, привыкшая, что в гостях у сестры с ней ничего не может приключиться, додумалась открыть окно, оглушив служанку, напугав половину знати и перепугавшись до дрожи в коленках.

То и дело по коридорам сновали бесконечные сквозняки, пользуясь закрепленными переходами между этажами. Ее светлость каждое утро начинала с жалоб о боли в суставах, хотя все знали, что королева лукавит. Фрейлины королевы, неожиданно вспомнив о своих обязанностях, спешно упаковали вещи и отбыли разыскивать госпожу на юг королевства. Кириа, воспользовавшись приглашением, переехала к одной из подруг, сделав вид, что не знает о родстве той с лордом Ангусом. Рэнд и Вира остались в Лессе, наслаждаясь пусть и не тишиной, но хоть покоем, таким непривычным здесь.

– Но ведь рано или поздно они захотят создать собственные пары, – задумчиво поделилась мыслью Вирена. – Это же нормально. В старых записях есть пометка, что питирины начинают искать себе партнера на двадцатом году после вылупления из яйца, когда у них сменятся последние чешуйки на внутренней стороне хвоста…

Нахмурившись, киашьярина перевернула пристроившегося у нее на руках дракончика, с серьезным видом заглянув ему под хвост. Питирин на миг замер, не понимая, что произошло, а потом громко заверещал, разбудив спящего Тироя. Вира дернулась, заваливаясь на спину, а зверек живо улепетнул к остальным, с ужасом на него зашипевшим.

– Напугала ты их, – усмехнулся Рэндалл, покачивая Тироя, решившего, что здоровый сон важнее опасностей мира.

Киашьярина обиженно проворчала что-то неразборчивое, но питирины уже не обращали на нее внимания, дружной толпой пробираясь сквозь полупрозрачную магическую стену, отводящую от гнезда ветер из открытой башенки.

Еще когда дракончики только учились летать, бесстрашно спрыгивая вниз с любой возвышенности, будь то камень или перила террасы покоев Виры и Рэнда, легарды обнаружили интересную особенность этих созданий. Они могли не только прятаться внутри живых объектов, но и сливаться с камнем. Если питиринам хотелось попасть куда-либо, то они бесстрашно использовали стены Лесса, исследуя коридоры гомонящей толпой. В один из таких походов они и нашли лабораторию, тут же определив, что это их пещера. Даже не появились на кормление, чего с ними раньше не бывало.

– Когда мы оставили малышей с ремесленниками, я думала, им там будет хорошо, но они меня разыскали, – покачала головой девушка, проводив взглядом последний черненький хвост. – Спрятались в каменных коробах, в которых перевозили лампы в Элессон, а в Лесс их уже горожане принесли.

Дружно захлопали крылья, перекрывая вой ветра, и небо огласил радостный многоголосый квак.

– Они не могли тебя бросить, – усмехнулся киашьяр. – Ты же их мамочка!

– Бу-бу! – скорчила рожицу Вира и, как была на коленках, поползла к легарду.

Переложив Тироя поудобнее, Рэнд подхватил киашьярину за ворот платья, подтаскивая к себе поближе и слыша ее довольное сопение. На миг прижавшись губами к шее мужа, Вирена повернулась, устраиваясь у него под боком.

– Как думаешь, мы… – осторожно начала она нарочито безразлично.

– Посмотрим, – хмыкнул легард, поцеловав жену в макушку. – Возможно… Но, так же возможно и то, что торопиться не стоит.

Вира вздохнула и пошевелила плечами, плотнее ввинчиваясь в кокон между боком и рукой киашьяра.

– Ты Кланта видел? – после нескольких минут молчания спросила девушка.

– Он вернулся? – нахмурился Рэндалл.

– Не совсем… – протянула Вира. – Он появился всего на несколько часов. О чем-то пошептался с Клео и опять исчез.

– А! – неопределенно отозвался брюнет, большим пальцем пощекотав Тирою пятку.

Малыш зевнул и с недовольством разлепил один глаз, серьезно вперившись взглядом в отца.

– Я не понимаю, что с ним происходит… – пробормотала Вирена.

– С Тироем? – усомнился в словах жены Рэнд.

– Нет, с Клантом! – воскликнула киашьярина. – Да и с Эммой. Эти двое какие-то странные в последнее время! Ну, Клант ладно. Он всегда со своими жучками в голове, но моя сестра. Она так… со мной разговаривала… И Клео намекала, что у Эммы какие-то проблемы. И, знаешь, что? На празднестве я половину вечера ее не видела! Понимаешь, что это значит?

– Неа, – беспечно отозвался Рэндалл.

– Эмма явно вытворила какую-то глупость, вот что! – уверенно промолвила Вирена. – Не удивлюсь, если она провела ночь празднества не одна. Алия для меня расспросила слуг – Эмма в ту ночь ночевала не у себя в комнате!

– Удалось выяснить, где именно? – усмехнулся киашьяр.

– Нет. Но в замке было не так много гостей, с которыми она смогла бы… – Вира поперхнулась.

– Провести ночь, – подсказал Рэнд. – Да не так много, но не забывай и о женатых, ты же их отбросишь обязательно. Я тебя знаю.

– Рэнд!

– Это легарды, – примирительно пожал плечами киашьяр. – Всякое может быть. Хотя странно, я думал, твоей сестре нравится Клант.

– Да сколько ж можно? – невесело спросила Вира. – Не думаешь же ты, что это чувство могло жить в ней вечно без расчета хоть на капельку взаимности?

***

Как и следовало ожидать, на сборы в дорогу ушло не так много времени, чтобы у меня не осталось возможности вновь и вновь прокручивать в мыслях события последних дней и недель, так и эдак обдумывая произошедшее. Порой даже возникала мысль все бросить, отправиться в Лесс и рассказать хотя бы Вире грызущие меня изнутри секреты.

По подписанным преподавателями векселям я получила в казначействе Академии совсем небольшую сумму, радуясь, что мои подработки и поддержка отца всегда могут спасти наш маленький отряд во время путешествия. На Карра я особо не рассчитывала, хотя не раз видела мага в деле. Но одно – смотреть, как он превосходно изгоняет чужие чары на экзамене, и совсем другое – устроить настоящую охоту на искусно наложенное проклятие за пределами Академии.

На закрепленного за мной коня без боли и сочувствия смотреть было тошно. Так что я забрала его из казенной конюшни задолго до отбытия, уговорив трактирщика ниже по улице от пансиона подержать у себя, оплачивая животному достойный корм и теплую попону.

За неделю такой жизни серый мерин заметно изменился. Его бока чуток отлипли от хребта, а на морде проступило новое выражение взамен скорбной мине. Теперь конь казался очень удивленным, каждого к нему подходившего встречая отчаянно выпученными карими глазами.

Я навещала его ежедневно, чистила и подсовывала то хлеб, то морковку, постепенно приучая к себе. Будь на моем месте сестра, мерин давно бы превратился в довольного кота, ластящегося к хозяйке с радостным сопением. Ко мне конь привыкал медленно, постоянно с тревогой осматриваясь, когда я проходилась по его бокам плоским металлическим скребком.

Вскоре шкуру удалось очистить от присохшей грязи, вычесав зимний подшерсток и белые хлопья застарелого пота. Кузнец, к которому мы отправились на пару с Ройной, обтесал излишне отросшие копыта и сменил подковы, добавив коню уверенной поступи. Несколько дней мы дружно под уздцы водили животных по городу, давая тем возможность привыкнуть к новой обувке, а самим лучше узнать характер казенного транспорта.