Анна Гринь – Развод. Будущий бывший муж (страница 9)
Я резко оттолкнулся от Снежаны и шагнул в сторону.
— Что? Ты сейчас шутишь? — спросила она потерянно и дернулась вслед за мной. Подружки заинтересованно приглядывались к нам.
— Какие шутки, твою мать?! Ты имеешь наглость приближаться к моей семье и нести небылицы, а я шучу? — зарычал я.
— Я просто хотела, чтобы мы были вместе… — протянула грустно Снежана, опуская глаза в пол. — Нам ведь так хорошо вместе. Ты такой мужественный и мне казалось — из нас выйдет отличная пара. Ты ведь столько времени мне уделял…
Я фыркнул.
Запрокинул голову и тяжело вздохнул.
— Одна цацка — эти не внимание, а подачка, так что не строй себе каких-то иллюзий и не смей больше околачиваться возле моей семьи… — протянул я холодно.
— Валера, ну подожди, ну зачем ты так… — Снежана дернулась ко мне и повисла у меня на руке. Я брезгливо поджал губы, видя в этом какую-то дешевизну.
— А ты зачем так? Тебя кто-то в спину пихал, раз ты решила, что можешь себе такое позволить? — я сцепил пальцы на ее запястье. — Кто тебе дал право считать, что ты один раз юбкой поманила и я слюни пустил как дебил и пошел за тобой? Кто тебе дал право считать, что ты можешь быть важнее, чем моя семья?
Снежана растерянно хлопала глазами.
— Ты злишься… Ну прости, прости, я больше так не буду. Я правда буду очень-очень послушной, — Снежана посмотрела на меня снизу-вверх и снова облизала губы.
— Конечно, ты так больше не будешь, — бросил я и убрал ее пальцы со своей руки. — Потому что я не хочу тебя видеть. Не попадайся мне на глаза…
— Валера, нет, не надо… не уходи. Не бросай… ты же помнишь, как нам было хорошо. Зачем ты так со мной? — нервно стала тараторить она.
Я плюнул на все и шагнул к выходу. Снежана завыла на одной ноте и пошла следом за мной.
— Ну, Валер, я правда буду послушной!
— Мне плевать. Ничего никогда между нами не было, забудь все, я великодушен, поэтому колечко оставь себе на черный день, — бросил я мимоходом.
— Валер, я сделаю все что угодно, только не бросай меня.
Слова влетели в спину, и я застыл.
— Все, говоришь? — мягко уточнил я.
Глава 11
Я толкнул локтем дверь туалета и вышел из него, встряхнув руки.
Внутри все подрагивало, и я нервно прикусил нижнюю губу.
— Значит, все в порядке? — раздалось из-за спины. Я мельком обернулся на семенящую за мной Снежану и оскалился. — Котик, ну пожалуйста, ну не злись на меня, я все поняла. Я буду очень послушной, — залебезила она, раздражая меня ещё сильнее. Я ненавидел такие моменты и, к чести Карины, она никогда не пользовалась котиками, зайчиками, хомячками и всем прочим зоопарком.
— Посмотрим, — коротко бросил я, направляясь к выходу.
— Ну котик… — Снежана резко дёрнулась ко мне и перехватила меня, поймав пальцами локоть. — Пожалуйста, не злись больше. Я понимаю, что поступила неправильно, но ты должен меня понять. У нас все так неопределённо, так неясно, и я же вижу, как тебе хорошо со мной.
— Мне кажется, у тебя близорукость. Проверь зрение, — сказал я без толики усмешки и дёрнул рукой вперёд. Я испытывал злое хмельное счастье и какую-то непонятную ноту брезгливости.
— Ты мне ещё позвонишь?
— Я же сказал уже. Посмотрим, — дёрнулся и поджал губы. Снежана посмотрела на меня своими наполненными слезами глазами и шмыгнула носом.
— Я, правда, больше так не буду, честное слово, котик, не обижайся, пожалуйста.
Я поджал губы ещё сильнее и дёрнул подбородком. Сейчас у меня была самая главная задача: добиться того, чтобы Карина перестала шарахаться от меня, чтобы Тим перестал истерить, а Лидочка — плакать. Это было во главе всего, а на все остальное мне было, если честно, наплевать. Тем более на эту дуру.
Я ничего не сказал, развернулся и пошёл к выходу. Я ещё пару метров слышал, как вслед за мной звонко стучали каблуки, но когда я толкнул дверь наружу, все смолкло.
Я оказался в тишине вечерней улицы и вздохнул, посмотрев в темнеющее небо. Однако, как интересно все складывается.
Любопытно, а Карина вообще собиралась мне говорить про третью беременность или хотела потихоньку решить вопрос самостоятельно? И главное, почему она медлила? Почему она не говорила? Неужели она считала, что я не имею права об этом знать?
Я вздохнул. Посмотрел на машину и сделал шаг вперёд. Прыгнул в тачку, выехал с парковки и втопил газу. Надо было вернуться домой. Надо было довести дело до конца, успокоить Карину и сделать по максимуму все, чтобы выбор она приняла в пользу того, что надо рожать. Я не хотел не подвергать её опасности, ни уж тем более никогда бы не сказал о том, что нужно прервать беременность. Мы сейчас в том возрасте, когда у нас есть возможности, у нас есть здоровье. Почему не родить ещё одного ребёнка?
Проезжая мимо цветочного, я притормозил, а потом подумал, что это на самом деле какая-то пошлая банальность: после новостей про измену завалиться домой с букетом цветов, но все же пересилив циника внутри, я остановился и заглянул в бутик. Выбрал букет белых роз. Попросил не завязывать их в дешёвую целлофановую упаковку, а завернуть в простую крафт-бумагу. Карина не любила вот этого всего: этих ленточек, синтетической этой мишуры и хрустящих оболочек. Если честно, она и розы-то любила, скажем так, от того, что не было возможности всегда покупать садовые либо полевые цветы.
Когда я почти добрался до дома, меня вдруг охватил какой-то непонятный мандраж.
Я понимал, что надо все исправить.
Я понимал, что надо расставить все точки над «I» с моей глупой, дебильной влюблённостью, но даже не в женщину, а в состояние. Когда лёгкость в теле, когда мысли о звонках.
Я очень хотел бы такое испытывать в отношении жены. И вполне возможно, именно сейчас я как раз это испытаю, потому что сам все разрушил. Теперь мне надо сделать так, чтобы все заново отстроить. И ведь как интересно получается, что за столько лет брака у меня не было желания завести семью с кем-то другим, кроме Карины. Но последнее время какое-то равнодушие в семье сыграло со мной злую шутку. И поэтому, ощутив эйфорию влюблённости в эмоции, я сделал неправильный выбор.
Я посмотрел на время и понял, что надо прекращать сидеть, медитировать и подняться в квартиру. Детям скоро ложиться спать. Точнее, они уже должны быть в постели, но вместо этого Тим наверняка рвёт и мечет, а Лида плачет, и сверху всего этого беременная, расстроенная, испуганная Карина.
Я вышел из машины и всю дорогу до квартиры составлял в голове речь, что я скажу жене.
Когда я приблизился к двери, то все было подозрительно тихо.
Мне почему-то казалось, что Карина будет рвать и метать, и все равно добьётся того, что выйдет из дома, но хорошо, что я успел.
Я открыл тихо дверь. Потянул её на себя.
Света в коридоре не было, поэтому глаза с непривычки наткнулись на непроглядную темноту.
Я только сглотнул и занёс ногу для шага вперёд, но в этот момент из темноты на меня вылетело что-то здоровое и безумно тяжёлое.
Я резко отшатнулся назад, стараясь удержать в руках цветы. И только когда отступил на пару шагов, понял, что в меня прилетело моим дорожным чемоданом, полностью набитым шмотками. Сбоку даже висел насмешливо, словно язык, кончик галстука.
Карина, пылая от злости, с бешеными глазами, в которых плескалась ярость, шагнула на лестничную площадку, дёрнула дверь на себя.
И ударила ей по косяку.
В кромешной тишине прозвучало несколько чётких поворотов замка и финалом — щелчок внутренней задвижки.
— Карин, ты что делаешь? — рявкнул я.
В косяк мне раздалось тихое и злое.
— А ты думал, что можешь запирать меня? Нет, мы можем запереться и сами, а ты проваливай, вместе со своим чемоданом, своими носками и цветами!
Глава 12
Я зло дёрнулась к двери и ударила по полотну кулаком. Тут же взвыла от того, что боль прострелила все вплоть до локтя. Я закусила губы, не веря в то, что сделал Валера, как он мог так с нами поступать, как он мог Тима втянуть в это?
Я прикрыла глаза, понимая, что мне сейчас надо будет зайти в спальню и поговорить с сыном.
Я выдохнула, прижала ладонь к животу и закусила губы от отчаяния.
Такая глупость. Еще какое-то время назад я была так счастлива от того, что внутри меня зародилась новая жизнь, а теперь…
А теперь я должна была признать тот факт, что ничего не было. Сделать вид, как будто бы ничего у меня никогда не зарождалось.
Я тяжело шагнула в сторону спальни. Прикоснулась кончиками пальцев к стене, ощущая, как обои царапали кожу.
Я зашла в комнату и увидела Тима, который сидел и лохматил волосы.
— Малыш, — тихо произнесла я. Тим вскинул на меня глаза, в которых плескалась ярость на уровне зрачков.
Он понял все без вопроса.