Анна Гринь – Развод. Будущий бывший муж (страница 2)

Пятнадцать лет брака, и Валера ни на кого не посмотрел за эти годы. Он всегда мне говорил, что я у него самая желанная, самая дорогая, самая любимая…

Я сглотнула горькую слюну, теперь ощущая какой-то потайной смысл и издевку в его словах.

Лживых словах признаний.

— Ему это говорить не надо, я и так все вижу! Я все знаю! Я — его сердце. Я все чувствую. А вы только паразитируете на Валере. Вы же не работаете! Он все сам тащит, а у вас еще двое детей! Вот из-за них он и не уходит. Они же пропадут без него! — выпалила мне Снежана, и у меня истеричный смех подкатил к горлу.

Не работала.

В прямом смысле я не работала.

Но по факту, как только закончила школу, я постоянно где-то работала. По специальности я была швеей, но сначала из-за раннего замужества я подрабатывала в ателье, потом во время декрета я шила уже дома, набрав небольшую клиентскую базу. И даже сейчас, с двумя детьми, я все равно продолжала брать заказы, хоть и финансовая потребность у меня иссякла.

И если Валера такое говорил обо мне, то он просто не видел, да, всех моих трудов?

— Карина, ну хватит отравлять ему жизнь! — сказала Снежана, и я вздрогнула от своего имени, прозвучавшего ее голосом.

— А вы ее украсите, да? — спросила я онемевшими губами и все же смогла зашевелиться и переложила салфетку по другую сторону от тарелки.

— Я сделаю его счастливым! Ваш брак неудачный! Он вас не любит и живет с вами из жалости! — била словами эта, мне незнакомая девица, а казалось, что Валерий сам заносил кулаки для ударов. Я словно бы его голос слышала, хриплый баритон звучал в сознании. — Господи, Карина, не унижайтесь! Он даже не спит с вами!

Я приоткрыла рот и хотела закричать, потому что все это было неправдой. Сердце сдавило болью, и я с ужасом, который выступил по спине холодным потом, поняла, что она все врет.

Врет!

Неправда!

Ведь если бы мы с Валерой не спали, то как я могла быть беременной третьим ребенком?

Я сама об этом узнала на днях и еще не нашла повода сказать о беременности мужу, но теперь, наверно, он о ней и не узнает никогда.

Но собрав себя в кулак, я уперлась ладонями в стол и медленно встала.

— Вы заблуждаетесь, — сказала я, разворачиваясь к бару.

— Карина, вы портите ему жизнь! Он возненавидит вас из-за того, что не сможет любить меня! — крикнула мне вслед Снежана, а я хотела зажать уши руками и не слышать больше ничего. Не от нее.

Телефон сам оказался в руке, и я нервно набрала мужа.

В горле застыли слезы.

Нос чесался.

Глаза жгло, словно вместо слез на них выступало расплавленное серебро.

— Мам, ты все? — встрепенулся Тим, и я кивнула. — Чего эта телка хотела?

У Тима сейчас лексикон менялся, появились телки, чики, краши, лолы и прочие наборы по призыву дьявола, и у меня зубы скрипели от такого, но сейчас я только моргнула и произнесла:

— Давайте в машину. Я рассчитаюсь за обед.

Тим подхватил Лидочку со стула и опустил ее на пол. Взял за руку.

С сыном мне повезло.

Тимофей хоть и ворчал по поводу того, что запарился таскаться с младшей, но словно коршун ее охранял. Для всех был плохим парнишкой, а сам втихаря ночник у Лидочки в спальне включал.

Когда я села в машину, то набирать мужа не прекратила.

Я звонила раз за разом и глотала злые слезы. Тимофей убавил радио и спросил:

— Мам, она тебя обидела? Чего ты мне не сказала? Мам?

— Все хорошо, — задрожал мой голос, и я резко затормозила, пропуская перед собой спортивный седан.

— Не хорошо… — протянул сын и покачал головой. Он был внимательным и равнодушным одновременно. Видимо сам не понимал, какие эмоции логичнее показывать. Но прицельно отслеживал все, что происходило в его зоне ответственности. И почему-то считал, что в нее входила и я, словно он главный и позволяет мне иногда командовать им.

Я припарковалась у подъезда, и дети быстро вылезли из машины. Лидочка сопела как ежик и сжимала мою руку своей липкой, от сахарной ваты, ладошкой. Дома Тим отвлек ее, а я смогла выдохнуть в безопасности, закрывшись в ванне.

Звонок за звонком.

Раз за разом.

Но Валера не брал трубку.

С каждым гудком мое сердце все сильнее болело, превращаясь в гладкий малахит.

Я быстро приготовила ужин и, накормив детей, застыла в кухне, тупо глядя в окно.

Кружка с чаем в ладонях дрожала.

Входная дверь открылась.

Послышались шорохи и голос мужа, который плетью прошелся по мне, заставляя корчиться от боли.

— Рин! — крикнул он из коридора. Он всегда сокращал мое имя, ему так больше нравилось. — Рина, что за похороны? Где все?

Валерий вошел в кухню.

Высокий, статный, широкоплечий. Темные волосы зачесаны назад, рубашка сверху расстегнута. В глазах плескалось недовольство и немного раздражения.

Он застал меня словно статую, стоящую у окна, и приподнял бровь.

— Карин? — медленно протянул он.

Со стороны детских комнат послышались писки Лидочки и начавшийся ломаться голос Тима.

Сын первым влетел в кухню и с порога выдал.

— Па! Ты прикинь, телка какая-то к нам в рестике пристала! Хрень несла полную! — эмоционально и забывшись выдал Тим, и у него из-за спины вынырнула Лидочка. Она проскользнула мимо брата и схватила Валерия за штанину.

— Папочка, я скучала… — протянула дочь, как обезьянка стараясь забраться на Валерия, но тот с каменным лицом наклонился и поднял дочь. Лида запустила пальцы ему в волосы.

— Какая телка? — глядя на меня спросил Валера.

Тим открыл рот.

Но я опередила.

— Снежана, любовь моя…

Глава 2

Глаза Валерия блеснули на меня холодом, а лицо все потемнело.

Муж, не сводя с меня взгляда, наклонился и поставил Лидочку на ноги. Чмокнул в висок и, не поворачиваясь, бросил:

— Тим, посиди с сестрой в детской…

Голос его был напитан сталью, и Тим, ощущая, что скоро полыхнет, взял на руки Лидочку и сделал шаг в сторону. Посмотрел пристально на меня, глазами говоря, чтобы если что, то звала. Но я только опустила взгляд, показывая сыну, что все нормально.

Тимофей фыркнул, как норовистый жеребец, и ушел в спальню.

— Тим, но я к папе хочу… — заныла на одной ноте Лидочка.

— Тихо тебе, — шикнул сын и вскоре его шаги затихли.

— Когда собирался о ней сказать? — спросила я и тихо поставила кружку на стол. Валерий снова вскинул бровь и провел рукой по волосам, взлохмачивая их. Пальцы потом спустились на ворот рубашки и дернули еще пару пуговиц.