Анна Гринь – Элла покинула здание! (страница 4)

Проверять работу артефактов я не стала. С магией мне в принципе всегда стоило держаться осторожно. К этому я привыкла с детства, хотя уже очень давно научилась контролировать свою не самую удобную особенность.

Вернувшись в кухню, я рассортировала посуду, ногой выдвинула из-под столика мусорный артефакт и стала чашка за чашкой выскребать, отдирать и высыпать чайную заварку и кофейную гущу. Внутри металлической емкости раз за разом вспыхивало ярко-зеленое пламя, пожирая мусор без дыма и запаха. Хорошая вещь!

А вот мыть посуду предполагалось ручками, но разве это может напугать?

Проверив шкафчики и ящики стола, я покачала головой и вышла обратно в приемную.

– А Марьяна нет на месте? – с явно надуманной деловитостью спросил давешний мужчина, заглянув в приемную.

– Рейян Белянский вышел, но не уточнил куда именно, – отозвалась я.

– Жаль, – вздохнул мужчина. – Кстати, я забыл представиться, – Кристэр Дубинский к вашим услугам, прекрасное создание.

– Очень приятно, – вежливо улыбнулась я. – Элла Бонс.

– О! Вы родились на западе или севере королевства? – осведомился он, явно не собираясь идти разыскивать следователя.

– Не совсем, – уклончиво ответила я, не желая обсуждать с мужчиной происхождение своей фамилии, и улыбнулась вновь, чтобы смягчить свой краткий ответ.

– Я, знаете ли, давно увлечен исследованием своего генеалогического древа, – признался Дубинский, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Весьма увлекательное и познавательное занятие.

– Вот как? – вежливо отозвалась я, хотя от меня не укрылось, что весь этот разговор затеян лишь для того, чтобы подольше задержаться в приемной. Мысленно хмыкнув, я состроила чуть растерянную гримасу и, понизив голос, призналась: – Знаете, мне нужно отыскать кабинет хозяйственника, а я не представляю, куда мне идти. Вы не могли бы мне помочь? Если у вас, конечно же, есть время.

Дубинский тут же сообщил, что совершенно свободен, согласен провести для меня экскурсию по управлению и все показать. Я одарила его очередной улыбкой и подавила желание погладить рейяна по голове.

На каблуках я была вровень с ним или даже на дюйм выше, так что в моменты, когда он наклонялся вперед, желая быть ко мне чуть ближе, я видела явный блеск будущей лысинки среди жидких светло-русых волос на макушке. В остальном же Дубинский походил на любого кабинетного работника: чуть бледный, с привычкой сутулиться, с некоторым намеком на будущее брюшко. На меня он взирал блестящими от восторга серыми глазами и все пытался казаться выше и стройнее, но со стороны это выглядело так, будто утром он вышел из дому, позабыв вынуть вешалку из пиджака.

Развлекая рассказами о себе и своих предках, Дубинский проводил меня на второй этаж, где и обнаружился нужный кабинет. По дороге он успевал упоминать и о тех помещениях, мимо которых мы шли. Теперь я точно знала, где заседает сам Кристэр, где обитают многочисленные спецы Центрального управления и с какими столичными отделами жандармов управление сотрудничает, когда возникают дела, связанные с применением магии.

– Вы были очень любезны, – произнесла я, останавливаясь у двери хозяйственника.

– Так может… я вам помогу? – попытался было продлить общение Дубинский. – Вам же придется нести все на третий этаж, а столь прекрасной рейне не следует таскать тяжести.

– Спасибо, – улыбнулась я, – уверена, что справлюсь.

Мужчине пришлось отступиться, хотя он пытался проникнуть в помещение вслед за мной.

– Рейян Дубинский, – раздалось, как только я открыла дверь к хозяйственнику, – хватит таскаться, нет у меня для вас карандашей! Нету!

– Феклочка! – простонал Кристэр, чуть не заламывая руки. – Как ты могла подумать? Я не за этим. Я провожал нового секретаря Марьяна. И только! И только!

Статная девица с толстенной золотистой косой, перекинутой вперед, на монументальную грудь, прищурилась, внимательно глядя на мужчину. Тот попятился и быстро ретировался.

– Здравствуйте, – улыбнулась я девушке.

Та перевела на меня быстро оттаявший взгляд и улыбнулась в ответ. У нее было почти круглое лицо, густые светлые брови, добрые голубые глаза в обрамлении чуть более темных ресниц, вздернутый носик, россыпь веснушек и полные улыбчивые губы.

– Доброго утречка, – ответила девушка, – так вы и правда секретарь Белянского?

– Да, – призналась я и горестно усмехнулась.

– Бяда-бяда, – покачала головой девушка, – огорче-ение.

У нее обнаружился забавный говор с привычкой четко произносить гласные и растягивать слова.

– Думаете? – с чисто женской хитринкой во взгляде спросила я.

– Марьянчик хоть и ловит лиходеев, – произнесла девушка, – но и сам как злóдей лютовать может.

– Ну, это нужно просто принять как должное, – пожала я плечами.

– Оптимистка вы, – развеселилась девушка и улыбнулась широко, показав ровные белые зубы. На ее щеках появились обаятельные ямочки.

– Меня зовут Элла Бонс, – представилась я.

– Фекла Слепакова, – с удовольствием ответила рейна. – Так вы…

– Можно на «ты», – перебив, дружественно предложила я. – И я явилась за всем, что полагается секретарю Белянского, чтобы справляться с тягой начальства плодить грязные чашки, копить пыль и… в общем, за полным набором.

– Это мы сейчас, это мы завсегда… – Фекла покивала и пододвинула к себе толстую амбарную книгу. – Посиди пока.

Я опустилась на стул у широкого стола, за которым восседала хозяйственница. По одному лишь внешнему виду передней части ее владений, не скрытой перегородкой, было видно, где я нахожусь: здесь было чисто, все учетные книги сложены в идеальные стопки, пахнет чем-то ненавязчивым и цветочным.

– Туточки распишись, – велела рейна, разворачивая ко мне книгу.

Я быстро пробежала глазами запись, оценив масштаб бедствия. Похоже, Фекла решила отдать мне все, что не было востребовано секретарями Белянского до этого момента.

– А что, до меня у Белянского секретари ничего не делали? – спросила я осторожно, подсчитывая в уме количество всего, что мне предстояло нести наверх.

– У него за пять лет, что он в старших следователях ходит, сменилось штук пятнадцать помощничков, – ответила хозяйственница, уходя за ширму. – Парни недельки по две при нем сидели, а девицы, бывало, и через час заяву строчить садились.

Я понятливо хмыкнула. И так уже сообразила, что начальник мне достался неуживчивый и требовательный.

– Так что ты не горюй, коли взвыть захочется, – посоветовала Фекла, возвращаясь к своему столу с объемной коробкой. На дне коробки лежали стопками блокноты, мыло в плотной коричневой бумаге, продолговатые стеклянные флаконы с чем-то булькающим внутри и целая россыпь артефактов.

Я чуть поморщилась и осторожно спросила:

– А можно мне на гномское поменять?

Хозяйственница дунула на челку и удивленно спросила:

– Не уважаешь магическое?

Я неопределенно пожала плечами, позволяя рейне самой додумать смысл моего жеста. Отвечать прямо не хотелось, пришлось бы признаться, что я стремлюсь иметь рядом с собой как можно меньше артефактов, особенно среди предметов, которыми предстоит ежедневно пользоваться. Благо последние две сотни лет маги и гномы всячески конкурировали друг с другом, подходя к решению одних и тех же задач с разных сторон, тем самым обеспечивая любого жителя достаточно широким выбором. И я выбирала пусть более массивные, подчас неудобные и устрашающие изобретения гномов, а не заключенные в артефакты заклинания.

Хозяйственница без дальнейших возражений артефакты убрала и начала складывать в коробку ручки, карандаши, сменные капсулы с чернилами для ручек и многое другое.

– Кофе молотый или в зернах? – спросила она, когда коробка заполнилась на четверть. – Магической плиткой тоже пользоваться не будешь?

– А что предпочитает мой шеф? – спросила я.

– Марьянчик у нас личность весьма оторванная от быта, – усмехнулась Фекла. – Ему лишь бы горячо и бодрило, а что именно налито в чашку, не суть. Хоть рыбьего жиру ему подогретого плесни – выпьет и не заметит.

– Тогда в зернах, – решила я. – Мне ведь тоже кофе здесь пить. А чай какой есть?

Хозяйственница указала мне на стеллаж в простенке между окнами, и я долго рассматривала жестяные коробочки, пытаясь отыскать что-то поприличнее. Для нужд работников даже такого важного учреждения, как Центральное управление, и кофе, и чай покупали весьма и весьма посредственного качества. Морщась, я все же выбрала несколько упаковок, уточнила о количестве, которое рассчитано на моего начальника до следующего получения, убеждаясь, что чаю и кофе брать можно столько, сколько нужно. Цапнув там же маленькую стеклянную баночку с кардамоном, я со стоном уложила добычу в коробку.

С нормальными напитками придется что-то делать. Даже в том кафе, к которому я была приписана от работы, в чашки разливали не такую откровенную бурду, которую мне предлагалось подсовывать начальнику.

«Ему, может, и все равно, а я не хочу давиться отвратительной горькой гадостью под видом кофе или отваром сена под видом чая», – хмуро подумала я и попросила у Феклы добавить в коробку сахар.

– Белянский так глотает, – снова просветила меня девушка, но я кивнула и пояснила:

– Зато я без сахара не могу.

– А как же фигура? – с таким явным завистливым удивлением спросила она, глядя на меня, что я едва не засмеялась. Но я сдержалась, а то мой смех прозвучал бы для полненькой, но такой внешне уютной рейночки обидным карканьем.