Анна Гринь – Элла покинула здание! (страница 15)
Обнаружив это пристрастие, Марьян позволил сестре устроить себе мастерскую на третьем этаже. Теперь оттуда вечно несло масляными красками, Туман шумно вздыхал и всякий раз взглядом призывал хозяина избавиться от этого беспредела, тер лапой нос, но Белянский не обращал внимания, с улыбкой наблюдая, как загораются воодушевлением глаза Алеси и с какой радостью она показывает ему свои последние работы.
Магии у сестры было немного, да и источник силы оказался стихийным. Нормально колдовать у девушки не получалось. Зато она видела удивительно яркие и часто пророческие сны. Их-то она и запечатлевала на своих картинах.
***
Когда Марьян спустился на первый этаж, собираясь дать сестре последние указания перед уходом, он обнаружил ее в столовой. Девушка с довольным видом восседала за столом, наблюдая, как над супницей сквозь маленькое отверстие для ручки половника поднимается аппетитный пар.
– Леся, я же просил! – недовольно прикрикнул Белянский, остановившись в центре холла и сверля сестру взглядом. – У меня нет времени.
– Есть, – убежденно сообщила Алеся. – И ты знаешь. Никуда не убегут твои дела, если ты пообедаешь. Ну, Хмарь!
Марьян шумно вздохнул, но все же пересек холл, столовую и опустился на загодя отодвинутый стул.
– Иногда я не могу поверить, что ты моя младшая сестра, – сообщил он ей, поднимая крышку и заглядывая в супницу.
Кухарка постаралась, и при виде густого супа, больше похожего на рагу, следователь едва не подавился слюной. Он на миг прикрыл глаза, втянул ноздрями запах и стал стремительно наполнять глубокую миску.
– Ты же заботишься обо мне, – подперев щеку кулачком, прошептала Леська, – так почему я не могу иногда напомнить тебе о том, что ты должен заботиться и о себе.
– Я забочусь о себе, – не согласился Марьян, стараясь не заскулить при виде крупных кусков говядины, которые то и дело попадались в гуще. Сестра слишком давно жила под одной крышей с Белянским, а потому на стол выставила не парадные чашки и тарелки тонкого фарфора, а посуду массивную и основательную. Марьян сумел переместить себе в тарелку почти половину супницы, но пожалел, что суп нельзя налить с горкой.
– Да уж, заботишься, – тихо проворчала Алеся. – Я вижу, как ты заботишься. Опять дома не ночевал!
– Я пока не могу, малявка, – покаянно ответил брат, – у меня дело.
В столовую, отдуваясь и помахивая хвостом, ввалился Туман, добрел до стула хозяина и шумно плюхнулся на пухлый зад у его ног. И мне, и я, как бы говорил его взгляд. Обо мне тоже нужно позаботиться.
– Не проси, – строго велел Марьян и погрозил псу ложкой. – Посмотри на себя. Разъелся! Еще немного – и вымахаешь размером с пони!
Туман задумчиво проследил за движением ложки, облизнулся и скосил глаз на супницу.
– Вы его раскормили, – попенял Марьян Алесе.
Девушка не ответила, лишь подмигнула Туману. Покачав головой, Белянский принялся за суп. Сняв очки, Леська наблюдала за ним, вздыхала и то и дело таскала с большого деревянного блюда крохотные сушки, обильно посыпанные сахаром.
– Не спеши, – чуть поморщившись, сказала она ему. – Ну не убегут от тебя твои дела. Раскроешь.
– Это можно считать точным пророчеством? – усмехнулся брат беззлобно.
Хотя девушка довольно часто видела яркие сны, тем или иным образом сбывавшиеся в реальности, но за все годы Алеся ни разу не видела ничего, что было бы как-то связано с расследованиями брата.
– Я просто знаю тебя, – ответила сестра. – Ты же как пес! – Туман вскинул здоровенную башку и посмотрел на людей. – Если уж вцепишься, то не отпустишь.
– В этот раз все куда сложнее, малявка, – ломая чуть подсохший ломоть хлеба, признался следователь. – У меня, похоже, дело о серийном маньяке. Сегодня третье тело обнаружили. И этого, третьего, судя по всему, убили раньше, чем второго покойничка.
Алеся поморщилась и взмолилась:
– Не рассказывай мне о работе! Лучше помощнице расскажи.
– Видела? – догадался Марьян.
– Красивая, волосы такие необычные, – закивала Алеся, мгновенно переключившись. Ее глаза, не скрытые очками, сияли от восторга. – И сама необычная. Только я ее не рисовала. А то опять спугнешь! Не хочу, чтобы опять сбывалось. – Девушка вздохнула. – Всякий раз, как я твоих секретарей вижу, они увольняются.
– Дело не в тебе, – успокоил сестру Марьян. – Просто для работы не годятся такие помощнички.
– Дело в тебе, Хмарь! – убежденно заявила Леська. – Не гони эту, она красивая.
– Секретарь должен быть расторопным, сообразительным и самостоятельным, – жуя, строго сказал следователь. – Причем здесь красота? Красоте в управлении не место.
– Все равно, – с нажимом выговорила Алеся. – Не гони. А то я обижусь.
Марьян замер, с веселым недоумением воззрился на сестру и переспросил:
– Обидишься?
– Мне снилось… Не скажу, что именно снилось, – помялась девушка и водрузила на нос очки, будто пытаясь защититься от проницательного взгляда брата. – Но я тебе одно скажу: не гони. Сам же потом пожалеешь.
– Да не выгоняю я никого, – с кривой усмешкой сообщил Белянский, а потом с оттенком горечи добавил: – Сами не выдерживают. Так что все только от нее зависит, красивой твоей.
ГЛАВА 8
Замерев перед зданием управления, я нервно прикусила губу и зажмурилась.
– Эх, Элка… И вот надо было тебе, – прошипела я себе под нос.
Сердце судорожно колотилось, хотелось развернуться и сбежать домой. Но нет, нельзя.
– Давай-давай, – пытаясь себя подбодрить, залихватским тоном сказала я. – Делаем вид лихой и слегка придурковатый, – и в бой!
Вдохнув и выдохнув, я сжала кулаки и поспешила внутрь, молясь, чтобы начальник тоже где-нибудь задержался, и я ко всем бедам не попала еще и под разнос сразу по возвращении. Но, уже поднимаясь по лестнице, не удержалась и свернула в коридор второго этажа.
– Фекла, – с порога заныла я, – а у тебя нет чего-нибудь от нервов?
– Ась? – удивленно воззрилась на меня рейна Слепакова. – А тебе зачем? Кого-то отпаивать? Так в шпиталь надо. Или виталиста кликнуть.
– Нет, – падая на стул перед столом хозяйственницы, трагическим громким шепотом произнесла я, – мне для личных нужд.
– Марьянчик довел? – строго спросила Фекла, сжав кончик светлой косы. – Вот лиходей!
– Нет, – помотала головой. – Я… День у меня сегодня неудачный.
Хозяйственница помолчала, глядя на меня, а потом встала и ушла за ширму. Долго там чем-то скрипела и гремела, а потом приволокла и выставила передо мной пыльную литровую бутыль с темно-зеленой, густой, как масло, жидкостью внутри.
– Э… – невежливо выдавила я, таращась на емкость, на которой чуть кривовато была приклеена этикетка, утверждавшая, что внутри вовсе не успокоительное, а ликер «Зеленый гном», настоянный на четырнадцати травах. Изображенный на картинке гном косил одним глазом на меня, а вторым – в потолок.
– А капелек от нервических припадков у меня нету, – сообщила Фекла, усаживаясь обратно за стол. – Ты в кофеек ложку ликера плесни – самое то будет!
Я задумчиво осмотрела бутыль еще раз, пытаясь прикинуть количество ложек, вмещавшихся в ней, и тихо спросила:
– Ты считаешь, что мне предстоит
– У меня другого размеру нету, – объяснила девушка.
Хмыкнув и завернув бутыль в лист бумаги, я отправилась на рабочее место.
***
– Только начинаешь думать, что все налаживается, – проворчала я себе под нос, наливая кофе в самую большую кружку из имевшихся в крохотной кухне. – Только поверишь, что можно жить, как остальные, нормальные люди… – Я хмуро поболтала в чашке ложечкой. – Только поверишь…
Глянув на стоявшую рядом бутыль и обреченно вздохнув, я вынула пробку и осторожно понюхала.
– Хракс… Это точно гном. Зеленый, – промямлила я и очень осторожно наполнила ликером чайную ложку. Поболтала в чашке, думая о своем провале на второй же день работы, а потом махнула рукой и на глаз долила ликера в чашку, решив, что терять мне уже нечего.
– Все! Все, чего я достигла с таким трудом! Все пропало! Три года храксу под хвост! Три года!.. – с отчаянием прошептала я, возвращаясь на рабочее место. – Теперь что – все заново начинать? Работу менять? И почему я не смогла проигнорировать этого… Калтуховского?
Из эпитетов, которыми я хотела охарактеризовать рейяна, умелому каменщику удалось бы целый дом построить, но мне не хотелось сидеть и проговаривать их все себе под нос. Бесполезно же! Уже сегодня он нажалуется Белянскому и вышестоящему начальству, меня допросят, обо всем узнают и выгонят. Честное слово, выгонят взашей! Если повезет, то в личном деле не оставят отметки о нападении, и я смогу устроиться в другое управление.
– Но вещи уже можно начинать собирать, – с тоской пробормотала я, болтая ложечкой в чашке. – Калтуховский – сволочь распоследняя, но он мужчина, судмедэксперт и работает в Центральном управлении куда дольше меня. Одна жалоба – и я, женщина и всего лишь секретарша, вылечу головой вперед. Ох-ох…
Внезапно посреди приемной появилась алая вспышка. Свечение резко усилилось, раздалось вширь, превращаясь в правильный прямоугольник. Секунда – и свечение осталось лишь на контуре портала, давая понять, что связь прочно установлена. Я с завистью присвистнула.
Пусть не могу даже лампочку включить без помощи пальцев, но я в состоянии оценить силу и мастерство других. Я ведь не в глухой деревеньке выросла вдали от магов, они окружали меня с самого детства. Родители, все мои тетушки и дядюшки, кузины и кузены… И многие из них умели создавать порталы, но я ни разу не видела, чтобы хоть один из моих родственников открывал такой большой проход. Если не касаться контура и нырять строго в установившийся портал, даже я смогу воспользоваться подобным проходом.