Анна Гринь – Академия волшебства. Элин (страница 2)

– Буду весьма благодарен, мой друг, – с облегчением отозвался Ллерой. – Так явно будет быстрее, чем переживать из-за этих дурацких носилок.

На миг сердце сбилось с ритма, когда меня резко подхватили на руки. Оказывается, даже в такой ситуации волнует, что ко мне прикасается кто-то посторонний.

– Так вот, – продолжил маг, вышагивая слева от моей головы. Хлопающий звук подсказал, что Ллерою пришлось взять на себя саквояж с одеждой. – Как только мой старый приятель показал слепок ауры, я тут же понял, с чем имею дело. Подобное сейчас редко, но встречается. Что вы знаете о ментальных блоках, мой друг?

– Все, что проходят в рамках академического курса, – ответил собеседник мага.

– Ага, значит, вам знакома разновидность блоков, способных к подавлению каких-либо способностей? – не столько спросил, сколько указал верное направление Ллерой.

– Девушке поставили блок на магические способности? – догадался молодой человек.

– Именно, – ответил целитель. – И весьма основательный блок, я вам скажу. Тот, кто это сделал, явно обладал огромным внутренним источником, раз смог из простого в общем-то заклинания сотворить столь мощные чары. Девушке просто отрезали любой доступ к магии.

– Но ведь магия – не болезнь. Это часть нас. Нельзя сказать человеку, что у него только одна рука, и заставить жить дальше.

– Вы верно мыслите, – согласился мастер Ллерой. – В прежние времена блоки иногда ставили, но или на магов-преступников, или на людей с мизерными способностями. Для первых это было самым страшным наказанием, после которого они и жить-то толком не могли, очень быстро умирали. Со вторыми было проще. Если сил мало, то их отсутствие не отражается так уж пагубно. Но с этой девочкой все иначе. Ей блок поставили вскоре после рождения.

– Будущий уровень магических способностей проверяют в три-четыре года, – пробормотал молодой человек. – Значит, возможно, никого ее будущие навыки не волновали?

– Именно, – печально согласился целитель. – Именно, мой дорогой друг. И я уверен, что блок ставила не мать девочки. Она, похоже, вообще не в курсе, что у дочери есть способности.

– Разве такое возможно? – удивился собеседник целителя и я вместе с ним.

О чем они? При чем здесь мама?

– Думаю, ответы вскоре сами обнаружатся, – ответил маг.

– Значит, у девушки хорошие данные? – спросил молодой человек. – Я не могу разобрать ее ауру.

– В нынешнем состоянии это даже наш директор не сможет сделать, – ответил мастер Ллерой.

– Но… почему она сейчас в таком состоянии? – спросил молодой человек.

– Подозреваю, что это своего рода побочный эффект, – не слишком уверенно произнес целитель. – Каждый случай индивидуален. И этот не исключение.

– Ей ведь где-то семнадцать-восемнадцать? – сообразил молодой человек. – Как раз на этот возраст приходится первый магический всплеск.

– Да, – ответил целитель. – Но обычно наши подопечные оказываются в академии уже в шестнадцать, а до этого владеют неплохой теоретической базой и морально готовы к тому, что у них будут случаться эмоциональные всплески. К тому же стены академии настроены на то, чтобы улавливать и предотвращать почти любые неконтролируемые выбросы силы. А у этой девочки, похоже, такой произошел не под нашим присмотром. Да и еще под ментальным блоком. В итоге она вряд ли что-либо поняла или почувствовала, а магия, не сумев вырваться вовне, ударила изнутри. Блок разрушился, но и девушка сильно пострадала. Именно поэтому ее ауру едва видно – девушка на грани смерти.

«Маме вы другое сказали!» – захотелось выкрикнуть мне.

– Но каким-то чудом ее тело само ввело себя в стазис. И это редчайший случай, я вам скажу, мой друг. У нее явно огромный потенциал! – почти воскликнул Ллерой.

– Думаете, если сумеете восстановить ауру, она постепенно очнется? – предположил молодой человек, оставив позади гравийную дорожку и ступив на гулкие каменные ступени. Нес он меня так спокойно, будто я ничего не весила. Даже дыхание не сбил.

– Я почти в этом уверен, – отозвался пыхтящий позади мастер Ллерой. – Но на восстановление уйдет весьма и весьма много времени. Так что девушка надолго станет гостьей в академической лечебнице. Но до того как она очнется, мне нужно переговорить с директором. Я должен поставить его в известность об этом случае. И уже именно он переговорит с родственниками девушки и сообщит в Надзор. Пытаться ограничить силу мага – опасное преступление. Если бы ментальный блок не поглотил первый удар, то могли пострадать невинные люди.

– Ясно… Куда?

Через пару минут меня осторожно уложили на скрипнувшую койку, прикрытую жестким казенным бельем. Не самое приятное ощущение. К тому же ткань оказалась холодной и какой-то липкой. Резкий запах мыла и каких-то химикатов тут же забил ноздри. Хотелось чихнуть и вновь ощутить легкий аромат леса, исходивший от несшего меня молодого человека. Но тело осталось таким же неподвижным и безучастным к происходящему.

Как же обидно…

– Надеюсь, ночью вы никого не притащите? – усмехнулся мастер Ллерой, укрывая меня одеялом. – У нас закончились запасы крововосполняющих сборов.

– Ничего не обещаю, – усмехнулся молодой человек, и на миг меня охватил какой-то необъяснимый страх.

Мужчины ушли, оставив меня осваиваться на новом месте. Я могла рассчитывать лишь на свой слух и обоняние, но чем дольше я прислушивалась, тем больше разочаровывалась. Складывалось впечатление, что лежу я на стандартной койке в общем зале, где кроме моей еще несколько десятков кроватей. Отдаленный звук капающей воды эхом проносится под сводами, давая смутное представление о размерах зала. Холодом веяло не только от самой кровати, но и от толстых каменных стен, а ведь сейчас начало лета!

Да, не так я мечтала провести эти теплые деньки…

Интересно, сколько я пролежу на этой койке, прежде чем смогу с нее встать? Неделю? Месяц?

Мама расстроится…

Вспомнив о маме, я задумалась и над тем, как моя родительница будет объясняться с семейством Ралороев. Наверняка она выждет неделю или две, надеясь на скорое выздоровление, но если целитель поступит, как планировал, то маме придется разрывать мою помолвку с наследником знатного рода. Даже если я очень быстро поправлюсь, Ралорои и слышать не захотят о магии.

Я старательно отодвигала от себя мысль о том, что у меня самой, похоже, есть магические способности. Как и о том, что кто-то из близких сознательно мне эти способности заблокировал. Ведь если начинать задумываться о том, от кого я унаследовала свой дар, то возникают неприятные догадки. Весьма и весьма неприятные. Куда неприятнее вынужденной неподвижности и той обстановки, в которой я оказалась.

Кабинет директора Академии волшебства

– Давненько такого не было, – согласился магистр Артальнир и задумчиво погладил густую седую бороду. – Мне казалось, подобное изжило себя еще несколько столетий назад. Да и тогда ментальные блоки подобного типа ставили уже на взрослых, если становилось явственно, что и седьмая ступень им не по силам, а магия плохо отражается на здоровье.

– Вы правы, директор, – покивал мастер Ллерой и обвел взглядом собравшихся в кабинете преподавателей. – Господа, думаю, нужно известить Надзор. Пусть пострадавших нет, но нужно понять, кто едва не навредил не только девушке, но и ее окружению. Я не боевой маг, всего лишь целитель, но судя по состоянию ауры, сила удара была не менее первой ступени.

– Первой? – поразился директор и нервно отбарабанил пальцами по столешнице.

Целитель замялся и уточнил:

– Это лишь предположение. Возможно, я сильно преувеличиваю.

– Обычно мы гасим всплески у молодых магов за счет давно продуманной защитной системы академии, – вздохнул директор. – А все известные дети-маги носят специальные артефакты, считывающие состояние. Тут же ситуация сродни нестабильному заклятию.

– Правда, насколько я понял, мать девушки даже не в курсе, что у дочери есть способности, – добавил целитель.

– Подобное возможно? – удивился мастер Краш – сутулый длиннолицый мужчина в потрепанном костюме-тройке, в своих очках с толстыми линзами больше похожий на пожилого часовщика, чем на магистра артефакторики.

– Ну… – замялся Ллерой, – похоже, моя пациентка не приходится госпоже Демаро родной дочерью.

– Правда? – переспросил директор и нахмурился.

– Да. Судя по всему, эта аристократка приняла девочку в качестве дочери вскоре после того, как умерла родная мать Элин. Госпожа Демаро обмолвилась, что не знает о том, что происходило с ребенком до трех лет.

– А отец? – подал голос мастер Бур – неприметный человек среднего роста, занимавший в академии среднюю по значимости должность преподавателя теоретической магии у первого курса.

– Об этом еще предстоит узнать, – поморщился целитель, – но я допускаю, что чета Демаро вообще никак с девочкой не связана.

– Что ж… – задумчиво пробормотал директор. – Хорошо, что девушку перевезли сюда. Держите меня в курсе, мастер Ллерой.

– Буду сообщать обо всех изменениях, директор, – заверил целитель.

– А каково нынешнее состояние девушки? – уточнил мастер Краш.

– Сложно судить, – вздохнул целитель. – Ее аура в плачевном состоянии. Я опасаюсь лишний раз использовать магию вблизи пациентки. Это может оказать пагубное влияние. Попробую использовать щадящие методы.

– Я принесу вам необходимые артефакты, – заверил Краш. – Я как раз исправил те, что вы давали.