Анна Григорьева – Легенды и были арабского востока (страница 23)
После окончания второй мировой войны результаты итальянских исследований заинтересовали компанию «Стандард Ойл». Однако в силу политической нестабильности в послевоенной Ливии разрешения на дальнейшие изыскания были выданы лишь спустя два года после получения страной независимости и принятия закона о минеральных ресурсах. В 1953 году такие разрешения получили девять крупных международных компаний. В пустыню были направлены небольшие геологические партии для составления первичных обзоров.
Начало ливийской «нефтяной лихорадке» положили два события 1955 года: была найдена нефть в алжирской Сахаре и тем самым доказано, что Северная Африка является нефтеносным регионом, а в июне в Ливии был принят закон (№ 25) о нефти. В соответствии с этим законом собственностью государства объявлялись все подземные минеральные ресурсы. Территория страны делилась на четыре зоны исследования и вводились правила и условия предоставления концессий, по которым доходы правительства должны составлять 50 % прибыли от продажи сырой нефти после вычета всех расходов по ее добыче и транспортировке до порта отгрузки.
Первые концессии в соответствии с принятым законом были предоставлены в ноябре 1955 года, а в течение трех последующих лет между четырнадцатью международными нефтяными компаниями были распределены 55 % ливийской территории. Следует подчеркнуть, что в отличие от большинства других богатых нефтью арабских стран Ливия не предоставила концессии какой-либо одной компании или консорциуму, и это обстоятельство позволило затем ливийскому правительству после революции 1 сентября 1969 года использовать в своих интересах противоречия между отдельными компаниями.
Исключительный интерес иностранных нефтяных компаний к Ливии объяснялся рядом причин: ее близостью к западноевропейским рынкам сбыта и отсутствием необходимости транспортировать ливийскую нефть через Суэцкий канал, относительной стабильностью политического режима, которую, по их мнению, гарантировало присутствие в стране американских и английских войск, и, наконец, весьма благоприятными условиями концессий. Все это и явилось причиной небывалого нефтяного бума. Только за период с 1956 по 1961 год иностранные компании вложили в разведку нефти 800 миллионов долларов.
8 апреля 1959 года геологами компании «Эссо» было открыто крупнейшее ливийское месторождение нефти Зелтен (в 300 километрах к югу от второй столицы страны — Бенгази). Из первой же скважины, известной под названием «Зелтен № 1», забил с глубины 1727 метров мощный фонтан нефти. Долгое время это была самая высокодебитная скважина Африки (до 2780 тонн в сутки). 8 апреля 1959 года считается днем начала добычи ливийской нефти. А 12 сентября 1961 года из нефтяного порта Марса аль-Брега, сооруженного компанией «Эссо» и соединенного с Зелтеном тридцатидюймовым нефтепроводом протяженностью 172 километра, отправился первый танкер, груженный ливийской нефтью. В этот день Ливия стала не только нефтепроизводящей, но и нефтеэкспортирующей страной.
К 1971 году нефтяная промышленность Ливии вступила уже во вторую декаду, и только тогда нам представился наконец счастливый случай взглянуть своими глазами на то, что в течение десяти лет было окутано покровом коммерческой тайны.
Ранним февральским утром, еще до рассвета, группа иностранных гостей, среди которых были и мы, собралась на Триполийском аэродроме, чтобы отправиться к источнику надежды ливийцев создать собственную нефтяную промышленность. Этот «источник надежды» носит название Умм-Фаруд.
Солнце озарило горизонт, и двухмоторный двадцатиместный «Дуглас» (модели 1939 года), принадлежащий внутренней ливийской авиакомпании «Лавко», затарахтев как старый грузовик, разбежался и поднялся в воздух. Умм-Фаруд расположен к юго-востоку от Триполи, в глубине Ливийской пустыни. За иллюминатором, судя по всему, должны быть безжизненные пески. Но… что это за неровные зеленые полосы, вкрапленные в желтое полотно? Нам объяснили, что после необычно сильных для Ливии дождей, прошедших в январе — начале февраля, зазеленели вади, куда стекла не успевшая просочиться в грунт вода. С воздуха они напоминали внезапно ожившие в пустыне бирюзовые реки, устремившиеся по своим древним руслам к морю.
Через два с половиной часа полета самолет пошел на посадку. Взлетной и посадочной полосой в Умм-Фаруде служит естественное известняковое плато, на котором кое-где возвышаются двадцати-тридцатиметровые песчаные останцы самой причудливой формы, издалека напоминающие величественные развалины древних храмов.
У самолета нас встретила группа рабочих и техников нефтепромысла во главе с его директором Баширом Гранатом, энергичным загорелым человеком. Баширу 36 лет. Всю свою сознательную жизнь он проработал на ливийских нефтяных месторождениях. Башир не получил специального образования, но благодаря своему живому уму он на практике сумел освоить большинство технических специальностей, связанных с разведкой, добычей и первичной обработкой нефти. В Триполи у него жена и четверо детей, он иногда навещает их, приезжая в столицу дня на три-четыре. Но не дай бог узнать, что на промысле что-нибудь не в порядке: тогда он тут же прервет свой короткий отпуск и возвратится на Умм-Фаруд. Башир правильно считает, что таких людей, как он, в Ливии пока мало. Он и гордится этим и понимает всю меру своей ответственности: именно от таких, как он, зависит сейчас, быть или не быть ливийской национальной нефтяной промышленности. Заработок директора высок, но, влюбленный в свою профессию, в свое дело, он согласился бы работать на Умм-Фаруде и за меньшую плату.
С посадочного поля направляемся прямо в столовую — в один из десяти вагончиков, где живут и отдыхают труженики промысла. Общий стол накрыт, видимо, скатертью-самобранкой, столько на нем всевозможных кушаний, приправ, напитков, и нечего, конечно, рассчитывать, что можно отведать хотя бы треть из всего этого обилия. Сухой закон избавил от необходимости произносить тосты и здравицы. Потекла оживленная, дружеская беседа. Напоследок Башир Гранат, усмехнувшись, предложил на выбор «американский кофе» или «английский чай». Ирония его вполне понятна: несмотря на обилие тепла, солнца и на плодородие почв во многих районах страны, Ливия до сих пор не производит ни собственного чая, ни кофе.
После обеда осматривали поселок нефтяников. Правительство молодой республики проявляет заботливое внимание к людям, добывающим из недр страны черное золота. Каждый из комфортабельных вагончиков серовато-белого цвета оборудован кондиционной установкой, имеет душевую комнату с холодной и горячей водой и прочие удобства; каждая из двух жилых комнат примерно по 15 квадратных метров обставлена современной мебелью. Один вагончик отведен под клуб с бильярдной. Из Триполи на Умм-Фаруд регулярно доставляются продовольствие, питьевая вода, свежие газеты и журналы.
Из поселка на промысел нас ведет гостеприимный Башир Гранат, свои объяснения обильно пересыпающий шутками на арабском и английском языках. Он рассказывает, что до 1971 года промысел в течение семи лет принадлежал американской компании «Филлипс Петролеум», добывшей 12,3 миллиона баррелей нефти. В ночь с 4 на 5 января 1971 года он был национализирован и перешел в ведение ливийской национальной нефтяной компании ЛИНОКО.
4 января семь человек, инженеров и техников «Филлипс Петролеум», покинули промысел, а 5 января сотрудники ЛИНОКО не обнаружили на складе промысла запасных частей, исчезнувших вместе с прежними хозяевами. Как позднее выяснилось, «Филлипс Петролеум» заранее распродала все другим иностранным фирмам. Из шести генераторов промысла четыре не работали, и, как назло, в отпуске находились все ливийские механики, которые могли бы их отремонтировать. Но все эти трудности быстро удалось преодолеть благодаря энтузиазму ливийского персонала промысла. 6 января Умм-Фаруд снова стал давать нефть, но уже не иностранным хозяевам. И особенно большой вклад в решение неожиданно возникших технических проблем внесли Башир Гранат и молодой ливийский механик Мох Гет. Гету 25 лет. Он закончил техническое училище в Триполи и вот уже семь лет работает на Умм-Фаруде.
К моменту нашего посещения промысла там эксплуатировалось шесть скважин. Самая близкая из них находилась примерно в 500 метрах от конторы, до самой дальней- 10 километров. По словам сотрудников промысла, нефть Умм-Фаруда — самая высококачественная в Ливии. Отделение нефти от сопутствующих газа и воды производится автоматически. После первичной очистки нефть Умм-Фаруда по трубопроводам уходит на север к морю, к нефтяному порту Рас-Лануф. Здесь «черное золото» Ливии перекачивается в танкеры и отправляется в другие страны, главным образом Европы.
После того как Башир Гранат закончил свой интересный рассказ об Умм-Фаруде, а у гостей иссякли, казалось, бесконечные вопросы, мы вернулись в поселок. В центре квадрата, образованного жилыми вагончиками, рядом с баскетбольной площадкой, были установлены столы для гостей, а на них — кувшины, полные прохладного апельсинового сока. Утолив жажду знаний, мы смогли утолить теперь жажду в самом первом, основном смысле этого слова. После этого мы разместились в микроавтобусе, за руль сел Башир. На пути к взлетной дорожке автобус обогнал молодого верблюда, который пытайся было бежать рядом, но скоро отстал и свернул в сторону. Башир крикнул ему по-английски: «Не бойся!», а потом, обернувшись к пассажирам, отрекомендовал: «Это мой верблюд». — «Но он не понимает по-английски», — возразил кто-то. — «Ничего подобного, он читает и пишет на этом языке», — заверил Башир.