Анна Григорьева – Легенды и были арабского востока (страница 12)

О Мертвом море всегда говорят одно и то же — что на его поверхности можно лежать. Когда-то в детстве мне попалась «Занимательная физика», написанная в начале XX века. Там была фотография: на воде лежит мужчина, в одной руке он держит зонтик от солнца, в другой — раскрытую книгу. Есть такие фотографии и в новейших проспектах для туристов (только уже с девушками). Об этом вспоминается по дороге к Мертвому морю, на шоссе Амман — Иерусалим. По сторонам проплывают пологие библейские холмы, слегка позеленевшие после весенних дождей. На свежей травке пасутся библейские стада курчавых овец и бородатых коз. Кое-где мелькают палатки бедуинов. Только асфальтированная дорога и поток ярких автомашин новейших марок нарушают идиллический пейзаж, описанный еще нашими предками — паломниками в «святую землю».

Постепенно дорога опускается ниже уровня моря, мелькают придорожные указатели: «100 м ниже уровня моря», «200 лг…», «300 м…», и вот мы, наконец, на дне одной из самых глубоких впадин на суше — 400 метров ниже уровня моря. Кое у кого закладывает уши, как во время посадки самолета. Перед нами открывается широкая долина, окаймленная цепью невысоких гор. На самом дне ее тусклой сталью блестит Мертвое море. Погода ветреная, небо пасмурное. Пейзаж вокруг выглядит серым, почти бесцветным. По-арабски Мертвое море называется Бахр-Лут («море Лота») или Биркет-Лут («озеро Лота»), напоминая библейское предание о гибели нечестивых городов Содома и Гоморры и о чудесном спасении Лота и его семьи. Не спаслась только жена Лота, которая нарушила запрет, обернулась назад и сразу же превратилась в соляной столб, который и теперь можно видеть на берегу моря как назидательный пример дурных последствий излишнего любопытства. Что же касается Содома и Гоморры, то «развалины эти виднеются до сих пор в прозрачных водах (Мертвого моря. — А. Г.)», — писал в первой половине прошлого века русский путешественник А. С. Норов, основываясь на рассказах своих проводников. В настоящее время наблюдения некоторых летчиков как будто подтверждают то, что видели раньше просто с берега местные жители.

Еще не так давно берега реки Иордан, впадающей в Мертвое море, и побережье самого озера представляли собой пустыню. Именно эта пустыня имелась в виду в дошедшем до нас выражении «глас вопиющего в пустыне», которое (в самом прямом смысле) было употреблено впервые в Библии. Сейчас окрестности Мертвого моря уже не так безжизненны: у дороги, ведущей к берегу, — лавки, пестрят яркие этикетки банок с соками, пачки сигарет, груды апельсинов, мелкие сувениры. У самого берега высится большое современное здание комфортабельной гостиницы. Из ее холла и ресторана через широкие зеркальные окна открывается вид на Лотово море. На берегу около гостиницы устроен большой пляж с навесами и скамейками, с кабинками для переодевания и душем (за 15 пиастров). Пресный душ здесь совершенно необходим, потому что едкая и горькая вода Мертвого моря быстро разъедает малейшие ссадины на теле.

Несмотря на холодную погоду, невозможно не выкупаться в Мертвом море. Что скажешь потом в Москве? — Никто тебя не поймет, все осудят. Да и сам себе не простишь потом, что упустил такую возможность. Итак… переодевшись в пятнадцатипиастровой кабине, выхожу на прибрежный песок. С трепетом (не только священным, но и от холода) погружаю ногу в знаменитые воды Мертвого моря. Долго иду по каменистому дну. Вода все еще по колено, пока еще нельзя проверить, можно здесь утонуть или нет. Ветер гонит навстречу небольшие волны, которые почти сбивают с ног. Вот в этом, пожалуй, есть что-то отличающееся от обычной воды: в пресной воде такие волны почти нечувствительны, а здесь — при большой плотности воды — даже маленькие волны сильно затрудняют движение. Наконец, добираюсь до места, где можно плыть. Плыву. Сильно мешают волны, которые бьют и толкают со всех сторон. Перестаю плыть, ноги медленно погружаются вниз, я опускаюсь вслед за ними. Значит, в таком положении утонуть все-таки можно. Переворачиваюсь и ложусь на спину. Но это у меня и в пресной воде хорошо получается. Вдруг волна прокатывается по моему ищу и заливает глаза и нос. Мало сказать, что вода Мертвого моря горькая. Она жжет, мучительно и невыносимо. Мне уже не до опытов — задыхаясь, выскакиваю на берег и бросаюсь под душ. Приходится очень долго промывать глаза и нос, чтобы избавиться от жгучей боли. Все же, видимо, по известной восточной пословице «на трусливого не надейся, на воду не опирайся», на воду даже Мертвого моря полагаться нельзя. Может быть, с книгой и нельзя утонуть, без нее — можно.

Почти все из нашей группы отваживаются на кукише, но так же скоро выскакивают из воды с воплями и перекошенными лицами. Да, видно, купаться в Мертвом море приятно только в тихую погоду, когда вода совершенно спокойна.

Неожиданно сквозь серые тучи пробиваются лучи солнца, и все преображается: вспыхивает изумрудными переливами синее море, серый прибрежный песок оказывается ярко-желтым, сверкают белизной гребешки волн, а за пределами этого светлого пятна синеет силуэт Иудейских гор.

К подножию этих гор, к знаменитым Кумранским пещерам, и лежит наш путь. Пещеры расположены в нескольких километрах от берега Мертвого моря. В этом месте плоскогорье, примыкающее к подножию гор, рассечено глубоким сухим оврагом. В обрывистых сухих склонах зияют отверстия нескольких пещер. Обрывы состоят из чередующихся желтых и розовых слоев известняка и напоминают слоеный пирог. На самом остром мысу обрыва — та самая первая пещера, куда в 1947 году забрался арабский пастух в поисках пропавшей козы. Козу он там не нашел, зато нашел… новую страницу древней истории своей страны и одной из мировых религий: здесь были найдены рукописи (III–II веков до нашей эры), которые произвели настоящий переворот в истории библейского периода и в истории издания самой Библии.

Нас от пещер отделяет овраг, со стороны равнины ним тоже нельзя подойти — там тянется изгородь из колючей проволоки: неизвестно, сколько еще сокровищ может скрываться в пещерах, а последние открытия привлекают к ним многих охотников — любителей древности или наживы.

На берегу моря, примерно напротив пещер, ведутся раскопки города, существовавшего в первые века прошлой и в начале нашей эры. Находки специальных помещений для писцов, приборы для письма и глиняные сосуды для хранения пергаментных свитков наводят на мысль о том, что, может быть, именно здесь были написаны кумранские рукописи — священные тексты одной из иудейских сект, которые некоторые ученые рассматривают теперь как связующее звено между иудейской и христианской религиями.

Человек давно уже облюбовал для своего поселения долину реки Иордан. Именно здесь обнаружен самый первый город на свете — Иерихон («город фиников»), возраст которого насчитывает семь тысячелетий. На большом холме ведутся археологические раскопки. На небольшом участке, где исследователи добрались до самых нижних — самых ранних культурных слоев, виднеется часть стены и массивная круглая башня, сложенные из необработанных камней. Сверху в середине башни есть отверстие, через которое по крутой каменной лестнице можно спуститься к самому основанию башни. При входе и на выходе у лестницы стоит очередь: по ней может пройти лишь один человек, со встречным разойтись на ней невозможно. Передо мной стоит австралиец, который путешествует по «святой земле» со своей семьей — женой и тремя детьми. Родителям не хочется глотать древнюю пыль, и они пропускают меня вперед. Вместе с детьми веселой гурьбой спускаемся в глубь тысячелетий.

Вплотную к холму, скрывающему в себе самый древний город, примыкает и один из самых молодых на этой земле: маленькие глинобитные домики тесно лепятся один к другому. Это лагерь палестинских беженцев.

Красота иорданской долины привлекла и арабского халифа Хашама ибн Абд аль-Мелика. В 724 году по его распоряжению здесь был воздвигнут один из первых дворцов арабских халифов. Дворец был построен византийскими архитекторами на основе самых последних достижений византийского строительного искусства. В вестибюле, ведущем в приемные помещения, вдоль стен устроены каменные лежанки — диваны с валиками-подлокотниками, высеченными тоже из камня. Большой двор вымощен плитами и украшен мраморными колоннами, двери и окна покрыты тончайшей резьбой по камню. Во дворце был специальный бальный зал и бани с отоплением и горячей водой. Одна из комнат отдыха, прилегающая к бане, до сих пор поражает своим великолепием: стены и потолок пленяют мраморным кружевом и резьбой по штукатурке, но самое ценное украшение — прекрасно сохранившийся мозаичный пол с изображением древа жизни и двух сцен — льва, стремительно набрасывающегося на газель, и газелей, мирно объедающих листочки на кустах.

Роскошный дворец послужил правителям мало: он был очень скоро разрушен сильным землетрясением.

Первые археологические разведки в этом районе были сделаны русской экспедицией в конце XIX века: в саду, который принадлежал Русскому Палестинскому обществу, были найдены остатки византийских базилик и мозаик.

Машина времени все-таки существует, принимая лишь разные формы. В данном случае это была автомашина марки «шевроле», которая перевезла нас с восточного берега Иордана на западный по обычному непритязательному деревянному мосту. Под ним неслись мутные желтовато-серые воды священной реки. Позади остались столица Иордании, университетский городок, вопросы развития экономики и образования. Впереди — «святые места», события и предания, застывшие на столетия, передаваемые устно, рассказанные письменно, увековеченные на полотнах великими художниками, увлекающие писателей до наших дней.