Анна Грэйс – Нерассказанные истории (страница 10)

А вот и он собственной персоной. Облачён в пурпурную бригандину с золотыми заклепками. Сам рыжий, мясистое лицо усыпано веснушками.

– Этот? – громко спрашивает барон и не дожидаясь ответа от румяного корчмаря, чеканит шаг к незнакомцу. Последний не шевелится.

– Я барон Витольд, владелец здешних мест. Назовись чужеземец.

– Antihero Восемьсот Пятнадцатый. Колдун.

– Хвала Создате… – барон осекся и порывисто присел за стол. – Я рад уважаемый мастер, что ты быстро откликнулся на мою просьбу. В другое время тебя бы следовало сжечь. Но…

– Не затруднит ли многоуважаемого барона, успокоиться и изложить суть дела? – голос колдуна насмешлив.

– Да как ты смеешь? Я… – барон вскочил и замер, выпучив глаза.

– Что ты? Ну, обличен властью. И всякая власть от бога. Написано в вашем писании. Раболепно слушаю тебя, – Antihero815 слегка склоняет голову, нарочито разводя руки в разные стороны.

– А ты дерзок, колдун. Я начинаю думать…

– Стоит ли жизнь епископа таких хлопот? Уверен, что нет.

– Эй, Власик, – зовет злым голосом Витольд арбалетчика, – возьми-ка этого малахольного. Утром мы его суку поджарим.

Солдат наставляет арбалет на колдуна и…

Из курного оконца на стол выпадает гремучая гадюка.

– Не беспокойтесь. Это ко мне, – колдун эффектно откидывает капюшон. Продолговатая голова без единой морщины. Растительность равно отсутствует. Глаза. Вот что не отпускает. Под тяжелыми веками зрачки в радужке стального цвета. Неподвижный взгляд пронзает ненавистью.

–Ну, здравствуй, Алеша, – приветствует аспида Antihero815 и смотрит на барона. Змей меж тем ползет по рукаву камзола и обвивает в два кольца шею колдуна. Головкой утыкается в ухо, а трещоткой хвоста, ежесекундно постукивает по плечу. Трах-тибидох-тибидох в накаленной тишине.

Antihero815 широко улыбается. Бесконечный ряд зубов, будто нарочно сточенных и острых как игла суконщика.

– Не утруждайся, барон, Алеша поведал. Ваш костел облюбовал адский зверь. И епископа заодно. Войти в церковь никто не может, уже пытались. Епископ жив. Пока. Прячется за амвоном, кричит благим матом, – улыбка колдуна все шире. Куда уж. Мгновенно перестает улыбаться. – Я возьму за работу четыреста талеров.

– Да ты сука охренел. Я… – заводится барон.

– Не переживай Витольд, платишь не ты. Епископ уже согласился. – На немой вопрос барона некромант поясняет. – Алеша с ним договаривался. Епископ, надо отдать ему должное – жизнелюбив. А вот и денежки.

На последних словах некромант встает и, пошебуршив рукой в курном оконце, достает туго набитый кошель длинной с аршин. Развязав завязь, высыпает на стол кучу золотых монет.

Барон и подошедшие корчмарь со стрелком теряют дар речи. Золото слепит. Такие деньжищи в живую никто из них не видел. За эти деньги можно все местные земли купить вместе с замком.

– Вижу, ты корчмарь порченой браги отведал. Тошнит. А воин мясом тухлым обожрался. Пучит, – на этих словах колдуна, хозяин корчмы и служивый выбегают во двор. По суровой нужде.

– Ну, вот мы и одни барон, – Antihero815 наблюдает, как в глазах барона отражается золото. – Ты когда старого барона со старшим братом отравил, совесть не мучила?

Барон переводит взгляд со стола на колдуна. Маленькие злые глазки аристократа наливаются кровью. Рука тянется к притороченному у пояса мечу.

– Спокойно, нас не слышат. У меня к тебе деловое предложение. Прочти. – колдун из-за пазухи достает скрученный синий пергамент и протягивает барону. Тот, помешкав, берет и читает серебро слов.

Смысл доходит не сразу: “Я раб божий Витольд, находясь в уме и твердой памяти, отдаю во временное пользование свою душу Лорду адского общества “Бродячий Сокрушитель” (ао “БРОСОК”) Antihero815 сроком на 300 (Триста) земных лет, за 400 (Четыреста) талеров. Настоящим подтверждаю, что данная сумма выплачена мне полностью. Действие договора наступает с момента подписания, срок аренды устанавливается с окончанием земной жизни арендодателя, т.е. посмертно. Место подписи.”

– Зачем тебе моя душа?

– Как зачем? – искренне удивился дьявол. – Посмертно мучить.

– Как мучить?

– Этого я тебе не скажу. Помрешь узнаешь.

– Ты Сатана?

– Барон опомнись, я же представился. Antihero815. А у отца свой ад, у меня свой.

– У какого отца?

– Да у моего. У Сатаны. Мне младшему в семье ничего не светило. Ты должен понять. Правда травить папашу, я бы не отважился. Вот сам себе и создал нечестивое царство.

Витольд задумался: «Золото. Вот оно лежит, тускло поблескивая. Кто бы, что не говорил, а это власть. Брать что хочу. Агнешку. Теперь точно князь не откажет, отдаст младшую дочь. Постой. Я еще ничего не решил. Муки посмертные. Как же?»

– Барон-барон. Тебе ада не избежать, – вещает адский лорд, будто читая мысли Витольда: У Сатаны муки вечные. А у нас душевно и тепло. Не санаторий, конечно, но триста лет не вечность. При этом гарантирую – ты раскаешься. А кто раскаялся, тот праведник. Праведнику уготован рай. За твое злодейство и золото получишь и вечное блаженство. Сам подумай. – Дьявол замолчал, а змей прильнув к уху Antihero815 шепчет: «Какой к чертям санаторий? В этом веке их еще нет!»

– Значит, я подписываю и золото мое?

– Да, – со вздохом кивает дьявол. Барон оглядывается в поисках пера. На столе звенит мизерикордия. – Кровью.

Барон с вызовом смотрит на адское отродье и режет кинжалом ладонь. Затем прикладывает ее к договору.

Лорду ада сразу скучно, зевает, аккуратно складывает пергамент и кладет за пазуху.

– До встречи барон, а мне с епископом еще разбираться. – Antihero815 быстро уходит за дверь. Барон глядит ему в след. Довольный оборачивается. А золота нет.

– Сука… Кинжал… Яд…– карает запоздалым осознанием Создатель. Тело Витольда плашмя падает на заплеванный пол. Сердце бешено стучит. И останавливается.

***

В лесу на полянке, дьявол снимает с шеи змея и кидает оземь. Хлопок. Дым рассеивается – с кошелём в обнимку спит светловолосый юноша. Пленительный в наготе розового тела. Набухший пенис иногда подрагивает.

– Бабы снятся, – улыбается дьявол. – Алеша просыпайся.

– А что, епископа уже пожарили? – белозубо зевая, Алеша взлетает в небо. –Ага полыхает. Значит скоро Бонифаций прибежит. О. Вот и Бонька.

На полянке собака, в холке с теленка. Острые уши, роговой гребень на спине, шерсть в проплешинах. Смердит гнилью.

– Собачка моя. Фу, вонючка. Опять с погоста жрал. –дьявол чешет псу за ушами, а тот пытается лизнуть лицо хозяину.

– Алеша, а ты зачем у Витольда золото забрал?

Алеша спускается на землю и глядя на колдуна зелеными глазами, произносит:

– Епископу хотел вернуть. А он взял и помер. Бедным раздам. В ближайшем борделе.

– И кто из нас дьявол?

– Фрейд считает, что дьявола нет, – друзья оценивающе посмотрели друг на друга и расхохотались.

Алеся Турбан

«Старый дворик»

Смеркалось.

Из темноты арки дома номер сорок пять отделилась фигура в темном плаще с капюшоном на голове и быстро зашагала через двор к пятому подъезду. Ровно через пять минут окно на пятом этаже осветилось яркой вспышкой. Раздался резкий звук разбитого стекла и черный силуэт полетел вниз, взметнулся полами плаща и кучей рухнул в самый центр круглого цветника.

На первом этаже загорелся свет и из окна показалась кислая физиономия полной рыжеволосой дамы. Она смачно зевнула во весь рот и стала крутить головой, пытаясь найти причину шума.

– Шо такое? – выкрикнула она. – Шо за безобразие? Шо кто удумал, порвать евону мать!

Дама надела на нос очки и посмотрела вниз. Клумба была безжалостно растоптана. Человек в плаще исчез.

– Шоб вас подрали одесские черти! – закричала она так, что свет зажегся на многих этажах. – Убийцы! На тебе такое выкинуть! Таки напрочь спохабили мою прекрасную клумбу!

Из квартиры на втором этаже, прямо над окном рыжей толстухи, вылезла прокуренная плешивая голова старого профессора и слеповато щурясь изрекла:

– Что такое, чего вы так орете, Роза Абрамовна?

Казалось, весь дом глубоко вздохнул, предвкушая полночи словесных изливаний. Роза Абрамовна не была одесской еврейкой, но очень любила ею казаться. А как известно, эти дамы отличаются самыми длинными языками в мире.

Но нет, как раз таки рядом с разбитым окном на пятом этаже скрипнула балконная дверь и появилась тонкая фигура в длинном черном платье, освещенная только лишь огоньком сигареты, которую та держала у губ, втягивая дым через курительный мундштук.

Все замерли, ибо давно знали, что старуха с пятого настоящая ведьма.