Анна Гращенко – НИИ ядерной магии (страница 17)

Красибор раскрыл было рот, но передумал и решил предпринять попытку сойти за умного.

— Поняла, — отозвалась Фима, сконцентрированная на своей чашке. На золотисто-коричневой поверхности плавали крошечные розовые лепестки. — Ты тоже думаешь, что причиной может быть порча?

— Уверен в этом на девяносто процентов, — кивнул блондин. — У меня на уме есть несколько книг, которые вам следует изучить перед возвращением. Ждите.

Мужчина поставил на стол полуполную чашку чая и поспешил выйти из комнаты.

— Почему я ему не нравлюсь? — с лёгкой паникой зашипел Красибор.

— В смысле?

— Мне кажется, на него не действуют чары!

— А-а-а, — девушка понимающе улыбнулась. — Скорее всего, его чары нейтрализуют твои.

— О-бал-деть! — Прошептал мужчина, и Фима улыбнулась его детскому восторгу. — А у него всегда так скачет настроение? — спросил Красибор, на всякий случай следя за дверью.

— Нет, — призналась она.

Мужчина удивлённо вскинул брови, но не успел задать свой следующий вопрос: блондин уже вернулся, держа увесистую стопку книг. Это были толстые и тонкие тома, в толстых кожаных переплётах и без обложек вовсе. Каждая из них пестрела от закладок, которыми служили кусочки ткани, ленты и сухие листья.

— Больше всего в рассказе твоего друга меня смутило поведение сада, — поделился Александр, раскладывая издания перед своими визитёрами. — Есть несколько растений, которые питаются человеческой энергией. Сказать по правде, их до черта, но мы ограничимся теми, что растут в наших широтах. Плюс, я сузил выбор до морозостойких, это должно помочь. Прочитайте эти статьи и хорошо запомните. Советую законспектировать, — перед парочкой появилась стопка бумаги и пара простых шариковых ручек. — Я не смогу отдать вам книги — они не выдержат внешнюю среду. Но здесь читайте, сколько понадобится, комната зачарована для сохранности старого пергамента.

Александр обратил их внимание на четыре книжные разворота: на каждом одна страница была занята подробным изображением растения и его корней, а вторая полнилась словесным описанием, перечислением свойств как позитивных, так и негативных, а на двух даже были записаны от руки рецепты зелий.

— Будьте особенно внимательны с этим, — блондин указал на изображение невзрачного кустика с длинными зубчатыми листьями. Что-то среднее между можжевельником и крапивой. — Его иглы так тонки, что без заклинания, — показал на него там же, рядом с рисунком, — их не видно. Один укол — и этот гадёныш будет высасывать кровь, пока жертва не упадёт без чувств. Это может занять до нескольких месяцев, и практически всегда пострадавший даже не успевает понять, когда именно что-то пошло не так. Это всегда усложняет лечение.

— Вампирская колючка, поняла, — кивнула Фима и достала свой красивый блокнот с эпоксидной обложкой.

Александр заметил замершие в объятиях смолы цветы и с грустью перевёл взгляд на кресла для чтения. Но у него ушла всего секунда, чтобы стряхнуть морок сожалений и вернуться к делу.

— Пока вы заняты погостной ботаникой, я займусь снадобьем для твоего батюшки, — Александр посмотрел на брюнета, и тот благодарно кивнул. — Пока мы не знаем, с чем имеем дело, я не смогу создать ничего сколько-то сильного. Неподходящее снадобье навредит, а у твоего отца не хватит жизненного запаса для подобных ошибок.

— Я сделаю всё, что в моих силах — Красибор уже положил перед собой открытый фолиант, готовый изучать, записывать, запоминать.

Он всю жизнь ощущал голод до знаний, но никогда не был сыт. И сейчас осознал, что пытался утолить его не той информацией. Он обожал физику, но Боже, книги с магическими уроками выглядели такими аппетитными, что он чувствовал себя готовым поглощать их сутками напролёт, без еды, воды и отдыха. Его руки чуть потряхивало от нетерпения приступить.

— Не сомневаюсь, — кивнул Александр. — Пока что я сделаю простой поддерживающий настой. Он не вылечит, но даст сил и поспособствует крепкому сну.

— Спасибо, — коротко выдохнул Красибор.

— Тогда поторопитесь. После того, как прочитаете всё про растения, посмотрите вот эти книги, — он похлопал по ещё одной стопке. — Здесь я уже не подскажу страницы, но книги в целом про порчи и сглазы. Вы сможете что-то подчерпнуть из них. В том числе, чтобы найти виновных.

— Саш, можно я их просто отфотографирую? — оживилась вдруг Фима.

— Нет.

— Но цифровые блага же, делают колдовство…

Александр легонько хлопнул её по голове тонкой тетрадкой с нарисованной чёрной звездой на обложке:

— Не дури, ведьма. Обленилась.

Арифметика закатила глаза и, чуть отвернувшись от блондина, беззвучно открывала рот, притворяясь, что говорит словами Александра:

— Любое волшебство любит контакт и старательность. Писать от руки — есть строить отношения со знаниями и чародейством.

— Ой, зануда, — сказала она уже вслух, краем глаза заметив, как Красибор прятал улыбку в кулак, наблюдая за ними двумя.

— Что ж, оставляю вас с книгами, — Александр наклонился к самому уху девушки и негромко попросил: — Можно тебя на минутку, пока не погрузилась в формирование связи с ботаникой?

Арифметика покраснела до кончиков ресниц и от такой близости, и от того, что из этого положение могла видеть через широкий ворот абсолютно всё, что находилось под рубашкой Александра. Не то чтобы там было что-то необычное: ни шипов, ни чешуи, даже второй головы не намечалось. Но такая близость с крепким, рельефным мужским телом её волновала. Девушка пискнула в ответ что-то нечленораздельное, что Александр, в прочем, воспринял как согласие. Он вывел девушку в коридор и без долгих прелюдий спросил:

— Это он?

— Что за вопросы, Саша, — Фима сделала страшные глаза и на всякий случай заглянула в гостиную, чтобы убедиться, что Красибор увлечён чтением и их не слышит.

— Ты же его собираешься обменять? Да брось, — он закатил глаза, — твой обряд через полгода, привела чужака к своим. Не надо быть асом арифметики, чтобы сложить два плюс два, миссис Арифметика.

— В каламбурах как был бурундук, так и остался, — огрызнулась девушка, но всё же призналась: — Не знаю, не думала об этом.

— Но ты же понимаешь, что кого-то обменять придётся.

— Вообще, — она обняла себя за локти и поглядела на него искоса, — я думала, что ты меня отговаривать будешь.

— Нет, — строго ответил блондин. — После моего обряда прошло всего три года, и я ещё прекрасно помню, как важна для ведовского народа сила.

— Но ты же не стал менять, — Фима подняла на него светло-карие, почти жёлтые глаза. — Неужели будешь настаивать на традициях в отношении меня?

— Буду, — отрезал Александр.

Он повёл головой, злясь на себя за то, что с таким трудом подбирает слова. Хотел бы рассказать ей, как плохо, нестерпимо горько просыпаться каждый день пустым сосудом и засыпать им же. Выкручиваться аптекарским ремеслом, и при этом понимать, что ни на что больше не годишься. Он скучал по силе. Возможно, больше, чем по чему-либо другому когда-либо будет скучать. Разве что — он взглянул на хмурую девушку — по ней. И оттого ещё важнее, чтобы она, Арифметика, наполнилась до краёв и была свободна.

Но была проблема. Он заметил это, когда заглянул в душу Красибора. Да, он поступил негостеприимно, вывернув сразу того наизнанку, но к чёрту любезности, когда дело касается его близкого человека. Лишь убедившись в том, что у мужчины нет тёмных намерений в отношении Арифметики, он впустил его в дом. И теперь всё время думал о том, что смяло и растоптало несколько лет его самого. Как же он хочет, чтобы Фима такой участи избежала!

— Он отличный кандидат, с потенциалом, — Александр старался говорить сухо и не выдать своих намерений. — Но не вздумай в него влюбляться.

— Саша, блин! — Фима вышла из оцепенения и всплеснула руками. — Во-первых, это не твоё дело, — её голос дрогнул. — Во-вторых, это как не думать о розовом слоне.

— Что со слоном? — непонимающе уставился на неё друг.

— Скажи кому-то не думать о розовом слоне, и он обязательно о нём подумает, — она развела руки в стороны, декларируя, как ей казалось, прописную истину.

— Думай о нём как о любом животном, но не влюбляйся. Не разбивай мне сердце, цветочек.

Он не дал ей ответить. Закусив губу, Александр порывисто обнял Фиму, сминая руками мягкую ткань её платья. Девушка так растерялась, что не придумала ничего лучше, чем позволить себя обнять. Она прильнула к Александру и с сожалением втянула запах корицы, исходившей от его одежды.

«Видимо, готовил булочки для Лиса», — подумала она, собираясь с силами, чтобы треснуть его покрепче и уйти. Потому что нельзя этому мужчине так себя вести. Это несправедливо и подло, заставлять её сердце так сильно биться.

Но Александр разомкнул объятия прежде, чем Фима успела его отчитать. Он бросил на поглощённого книгами Красибора ещё один хмурый взгляд и поспешил на первый этаж — в аптекарскую мастерскую, чтобы смешать тонизирующий порошок для заваривания. А растерянная Фима так и осталась стоять в коридоре. Она коснулась подснежника, украшавшего её причёску, и расплакалась.

Александр ждал на лестнице, кусая губы. Лишь услышав, что девушка успокоилась — ей на это понадобилось несколько минут — он и сам выдохнул и, едва сдерживаясь, чтобы не побежать к ней, чтобы «всё исправить», с тяжёлым сердцем отправился в мастерскую.