Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 99)

Добравшись до прежнего места, Красибор без лишних нежностей сбросил Александра на каменный пол и вернулся к обороне: гидра справлялась отлично, но духов становилось только больше, и оставлять магического зверя без поддержки было нельзя.

Фима опустилась подле Александра и испуганно позвала его по имени: он не ответил. Она обхватила руками его лицо, повернула к себе, потрясла, надеясь разбудить. Поняв, что результата это не даёт, она обратила внимание на раны.

– Почему так быстро? – бормотала она, пытаясь прижать основаниями ладоней зияющую на груди дыру. – Почему так быстро течёт?!

Она давила изо всех сил, попутно пробуя сразу несколько лечебных заклинаний, но ни одно из них не возымело эффекта. Лисёнок, что был вышит на переднем кармане рубашки Александра, окрасился в красный и стал почти невидимым. Но главное – он не срабатывал, не оберегал.

Глава 33

– Нет-нет-нет, – скороговоркой проговаривала Фима, – Д-дублия животь! Б-баскак!

– Пусти, – раздался рядом командный голос.

Она даже не успела осознать, кто говорил, но послушно отскочила в сторону, и в то же мгновение перед её лицом промелькнула хрустальная стрела.

– Сыта! – успела выкрикнуть Фима, и стрела обратилась в сладкую воду, не успев поразить цель.

Медовая лужица растеклась между Александром и Милицей с Океаном, и кто бы ни был целью, это было близко. Фима бросила быстрый взгляд на раненого: рядом с ним уже сидел Аметист Аметистович, который сосредоточенно изучал дыру на груди. Он никак не отреагировал на стрелу – видимо, полностью сконцентрировавшись на своей задаче. Фима решила поступить так же и присоединилась к Красибору, чтобы помочь с обороной, раз уж есть неплохой шанс, что они оба в какой-никакой безопасности.

– Их слишком много, – бросил Красибор, когда заметил девушку рядом с собой.

Очередное лезвие прошлось совсем рядом с его ухом – но не задело. Он взбешённо дёрнулся в сторону, присел и ударил заклинанием по ногам ближайших духов, разбив их колени, как новогодние шары.

– Это правда, – ответила Фима, довершая дело сильной воздушной волной. – И нас не трогают.

– Тоже заметил. Но дело всё равно плохо, что им нужно? – он выкрикнул новое заклинание в поддержку гидре, которую взяли в кольцо. Она ревела и раскидывала духов, но те не пытались сбежать, напротив, они карабкались по телу магического зверя, как крошечные наглые блохи.

– Скоро рассвет.

– Ты и так вернёшь Океана, Хытр могла просто подождать.

Красибор выкрикнул магическое слово, благодаря которому гидра увеличилась в размерах и принялась топтать духов, из-под лап летели осколки и хрустальные вскрики.

– Она не верит мне. Наверное, ай!

Фима вскрикнула, когда одна из фигур метнула в её сторону хрустальный топор. Она рефлекторно уклонилась, потеряла равновесие и чуть не упала. В ужасе обернулась, прослеживая траекторию топора и боясь увидеть, что тот достиг своей цели, но к её счастью в ту же секунду раздался хлопок, и топор разлетелся на несколько перламутровых частичек, которые быстро понеслись по воздуху в сторону.

– Ромчик! – выдохнула она, ища друга взглядом.

Это оказалось нелегко, но когда после нового хлопка частички магии полетели к своему пленителю, она проследила за ними и наконец разглядела рыжую бороду и её обладателя, скрывшегося за оконной рамой на втором (пока ещё частично уцелевшем) этаже дома кузнецов. Он на её взгляд не ответил, слишком был занят отслеживанием обстановки и, видимо, прислушивался к своей Чуйке: каждый его выстрел был критично важным, каждый попадал именно по той копии Хытр, что была готова прорвать линию обороны.

Раздался тихий возглас Аметиста Аметистовича, а за ним – хриплый, рваный вдох Александра. Фима отмахнулась от духов заклинанием, вложив в него побольше силы, и обратилась ко врачу:

– Что с ним? Почему оберег не срабатывает?

– Уже сработал, – спокойно ответил Аметист Аметистович и продемонстрировал ей пару сияющих в зелёных отсветах осколков. – Они застряли в сердце и мешали твоему Каю, теперь всё нормаль будет. Твои обереги творят чудеса.

Фима тихонько взвыла от облегчения и быстро коснулась щеки Александра: к нему возвращались краски, дыхание становилось глубже. А вышитый лисёнок по-прежнему оставался невидимым, но теперь уже не из-за крови, а потому что он свою роль исполнил.

– Ему всё равно нужно какое-то время, – предостерёг Аметист Аметистович. – А нам нужно как-то заканчивать этот ад.

– Понима…

Её перебил детский голос, звучащий удивительно смело:

– Я должен уйти? Злая тётя хочет меня прогнать, да?

Судорога сдавила горло Фимы, она не могла ответить, глядя на испуганное и при этом чрезвычайно серьёзное лицо мальчишки. От необходимости объясниться её спасла Жанна: она опустилась на одно колено перед ними с Милицей и Баженом и заговорила мягко, певуче:

– К сожалению, да, малыш. Скажи мне, ты же вспомнил, что случилось?

Мальчик решительно кивнул, но вслух ничего не ответил. Он вцепился в руку матери так же крепко, как она – в него. Ведь он помнил не только последний день с семьёй, но и бесконечные годы скитаний в мире астрала. Одиночество и бессилие. Абсолютный кошмар.

– Тогда ты знаешь, что должен быть в другом месте.

– Там ужасно, я не хочу.

– Было ужасно, но я помогу тебе открыть ту самую дверь. За ней – прекрасный, дивный мир.

– Как ты её откроешь? Я не открыл.

Жанна едва уловимо коснулась его щеки и улыбнулась самой мягкой улыбкой на свете:

– Это потому что мама не смогла дать тебе ключик. А теперь – даст.

Океан резко перевёл взгляд на Милицу, та, до хруста сжимая челюсти, медленно кивнула, подтверждая слова экстрасенса. Мальчик всё же спросил:

– Правда?

Секунды молчания тянулись вечно, как остывающая резина, и Милица нашла в себе силы ответить лишь когда рядом с ними раздался взрыв, а их осыпало мелкой крошкой хрусталя.

– Да, мы позвали тебя сюда, чтобы отдать этот ключ.

На лице Океана расцвела детская искренняя радость, но она быстро погасла.

– И я опять буду там один?

Жанна хотела утешить мальчика, но ей не дал это сделать быстрый, решительный ответ Милицы:

– Нет. Мама пойдёт с тобой.

– Правда?

– Да.

С радостным визгом он вывернулся из объятий только чтобы броситься матери на шею, а Жанна с Баженом переглянулись в молчаливом согласии не разрушать этот короткий миг счастья.

– Что нужно сделать? – спросила Милица Жанну.

– Пойти со мной, – ответила та, не кривя душой и не пытаясь отговаривать. – Я смогу провести вас в Астрал и вывести потом назад, но, – замялась и закончила фразу более тихо, – только живых.

– А в Астрале?

– Он сам найдёт свой путь. Главное, чтобы здесь его не держали больше. То, что вы сделали, – она бросила взгляд на бездыханное тело рядом с ними, – принесло ему только страдания, и ничего кроме, понимаете?

Ведьма не ответила, для неё не имели значения никакие попытки пристыдить её, отчитать и направить на путь истинный. Она свой путь знала и видела его сейчас ярче, чем когда-либо раньше. Обернувшись к мужу, тихонько сказала:

– Попрощайся, милый.

– С кем из вас? – грустно спросил он.

Не было похоже, что он собирался спорить или отговаривать, и потому Милица промолчала. Бажен понял всё без слов. Он медленно поцеловал жену в сжатые губы, а сына – в лоб. Второй поцелуй затянулся, мужчина никак не мог заставить себя отстраниться, даже когда мальчик начал хихикать и пытаться вывернуться. Наконец, дрожа всем телом, Бажен Бологов качнулся назад, так и не набравшись смелости сказать «прощай».

Держа Океана на руках, Милица встала с помощью мужа. Она двигалась неловко, вяло, но боль в теле не волновала её, она знала, что это совсем скоро пройдёт. Она бросила на мужа последний взгляд и тихо, будто боясь, что их услышат, попросила:

– Похорони.

– Хорошо.

Она не стала смотреть на мёртвое тело повзрослевшего сына, оно перестало быть для неё настоящим. Единственный Океан, что должен быть в этом мире, прижимался сейчас к ней, пыхтел на ухо и обвивал руками шею. Она двинулась к столбу, в котором заключалась вся её энергия, и была готова впервые в жизни лишиться всех сил: магических, физических, эмоциональных.

За ними наблюдали сразу много пар глаз: Фима провожала их, чувствуя, что должна что-то сказать или сделать, но не знала, что именно; Жанна смотрела с состраданием и смирением, Аметист Аметистович – с горечью и неверием в реальность происходящего. Бажен Бологов едва держал глаза открытыми, их так жгло, что нестерпимо хотелось закрыть и окунуться с головой в ледяную воду. Мысль пойти вместе с ними появилась в его разуме, но быстро померкла: в отличие от жены, он был готов попробовать справиться с потерями, хотя и не испытывал никакой уверенности в том, что это возможно. Десятки хрустальных фигур замерли и бесцветно вперились в небесно-голубые глаза Океана. Духи перебирали пальцами и пружинили ногами, готовыми снова броситься в атаку в любой момент, но всё равно выжидали, несмотря на то, что Красибор и его магический зверь не стали выяснять причину заминки и пользовались ею по полной: они били, рвали, бросали на стволы деревьев, нанизывали на сосновые суки. И лишь один человек, следивший за происходившим, не был готов молчать:

– Стойте! – закричал Роман из своего укрытия. – Не смейте так уходить!

Жанна крикнула ему что-то, но тот не расслышал или даже не пытался этого сделать, его волновало совсем другое: