Анна Гращенко – НИИ ядерной магии. Том 3 (страница 2)

Она не знала достоверно, что предложили для обмена её дорогая тётушка или Батя Каракулин. Но знала, что тётушка Негомила всю жизнь провела одна – ни мужа, ни детей, не считая племянницу-сиротку на воспитании. А у Бати Каракулина умерла жена, и шанс спасти её он в прямом смысле слова проспал. Знала она и о том, чего стоила сила Красибору. Кого. Она не гадала, чем же пожертвовала Милица, но была уверена, что жертва её была велика, учитывая силу, которой обладала ведьма. Не знала и о том, почему Александр остался вовсе без сил. Поговаривали, что он прогулял Ритуал, и духи его наказали. Однако, Фима была убеждена, что Ритуал состоялся, и именно из-за этого случились такие разительные перемены с ним самим и в их отношениях.

Каждый день Фима нет-нет, да возвращалась мыслями к тому, чем же готова пожертвовать она сама. Это должно быть нечто по-настоящему ценное, духи наверняка поймут, если она попытается покривить душой. Жертвовать своими близкими она, конечно, не собиралась. Напротив, памятуя о трагедиях Каракулиных и Бологовых, она размышляла о том, как бы ненароком не поставить кого-то под удар своим выбором. Она и готова была уже отнести духам свою любимую куклу диснеевского принца-злодея, решив, что подоить корову и наколоть дрова магией – тоже не самая плохая опция. Пусть сердце щемит при мысли об этом, глаза слезами наполняются, а желудок крутит: так сильно не хотелось расставаться со своими силами. Хотя бы с тем, что есть сейчас.

Ведь даже до Ритуала Фима была посильнее многих, кто Ритуал уже прошёл. И от мысли о том, что она не сможет лечить раны или оберегать близких, ей становилось бесконечно плохо. Хотя чего кривить душой: отказываться от переходов, омоложения вещей и десятков чародейств, которые она делала только для себя самой, тоже совершенно не хотелось.

– Ладно, послушаю мудрого волшебного зверя, – пробормотала она, открывая шкаф с одеждой. – Проверю, не уволили ли. Эх, как там мои РИТЭГи…

Через полчаса она уже ехала в электричке: неуютной, холодной, не дающей ощущения безопасности и стабильности. Но за окном мелькал позеленевший пейзаж, а за деревьями уже виднелось море. И морю было неважно, есть ли у неё магия или нет. Не было ему и дела до интриг людей и духов. Оно просто было: большое, могучее, незыблемое. Фима глядела на него и чувствовала, что порох в пороховницах есть, ягоды в ягодицах – тоже. И на Ритуал она пойдёт не с пустыми руками. Нет, у неё появилась идея намного интересней.

***

Руки Ольги были заняты подставкой с тремя стаканчиками кофе, так что она толкнула дверь бедром. Зайдя в кабинет своего руководителя, она сразу услышала шелест страниц и бормотание двух мужчин. Петляя по лабиринту из полок и гаджетов, она улыбнулась сама себе, подумав, что наконец-то чета Бурнастовых-Подгорских снова начала разговаривать. Какой-то прок от магии всё же был.

– Ваш кофе, джентельмены, – торжественно объявила она, расставив стаканчики на письменном столе.

Игнат Афанасьевич тоскливо поглядел на подчинённую, в недрах его бороды происходило какое-то шевеление, которое Ольга расценила за попытки не высказать недовольство.

– Хоть понюхаешь, пап, – отмахнулся Роман, потянувшись за своим стаканчиком.

Взгляда от лежавшего перед ним гримуара он не поднимал, и Ольга предусмотрительно пододвинула напиток так, чтобы Роман точно не разлил его на драгоценный фолиант.

– Мерси, Белова, мон шер, – пробормотал тот и сделал большой глоток. – О, с лимоном, шикарно! Это где делают?

– Нигде, я в кофейню пришла со своим лимоном, – Ольга ухмыльнулась и пододвинула стул для себя.

Она развернула его спинкой вперёд и уселась, положив подборобок на перекладину.

– Лучшая! – воскликнул Роман и поднял стаканчик вверх.

– Что вы накопали? Или, может, передумали? – с надеждой спросила девушка и потёрла глаза.

Она заехала домой уже под утро, чтобы принять душ и переодеться во что-то более комфортное. Сейчас она была этому очень рада, потому что в своём шёлковом платье усесться в раскоряку она бы себе не позволила. А на сидение с ровной спиной сил не было. Так что джинсы и белая футболка с надписью «Этожопыт» сейчас её очень радовали. Не так сильно, как мог бы порадовать хороший ночной сон, но вкупе со свежим кофе – хоть что-то.

Над Романом же, казалось, бессонная ночь не имела никакой власти. Он сосредоточенно читал гримуар, блистая почти идеальной укладкой всей растительности на голове. Костюм выглядел чуть уставшим – чего с Романом почти никогда не случалось – но его ровная осанка этот нюанс компенсировала. Если не приглядываться, можно было подумать, что он просто пришёл на работу, как и всегда (хотя в последнее время это стало редкостью), а не провёл здесь всю ночь.

Это удивляло Ольгу даже больше, чем то, что Роман не стал ругаться с отцом. Его так захватила новая идея, что все распри он отодвинул на второй план. Это казалось удивительным и странным. Она видела, что профессор Подгорский тоже не ожидал такого поворота, но ни один из них не стал намеренно вызывать бурю.

– А что, думаешь, нужно передумать? – Роман поднял брови, но читать не перестал.

Голос его звучал спокойно, будто они обсуждали куда сходить на обед: в китайский ресторанчик с большими порциями или в гриль-бар, чтобы слопать сочный стейк с кровью. А не то, как лишить мир магии.

– Я думаю, что для двух обычных людей это слишком опасно.

– Правильно думаешь, – протянул Роман, перелистнув страницу.

– И?

Вмешался профессор:

– Так, ну, во-первых, вы тут не одни.

– Ладно, для двух с половиной обычных людей, – Ольга тяжело вздохнула и закатила глаза.

– Олечка, я по-прежнему отлично колдую, да и Роман не лыком шит, знаете ли.

– Вот-вот! – рыжий учёный потряс в воздухе указательным пальцем и ухмыльнулся. После этого он, наконец, оторвался от чтения и поднял на Ольгу серьёзный взгляд: – Что именно тебя напрягает, Ольчик?

Девушка задумалась, прислушиваясь к себе. Мужчины терпеливо ждали, пока она не заговорила:

– Эта идея не только опасна, Ромчик. Она также безумна и почти наверняка невыполнима.

– Но тебя не это тревожит, – вкрадчиво протянул Роман.

– Это всё как-то неправильно, – призналась Ольга, скривившись. – Единолично решать, нужна ли магия миру. Подумай о людях, для которых это – вся их жизнь.

– Я подумал. Они переживут.

– Ромч…

– Оля, что ты хорошего видела от магии?

Она снова задумалась и ответила с лёгкой улыбкой:

– Я летала на метле.

Профессор Подгорский поджал губы и показал ей два больших пальца, поднятых вверх.

– Так. Ещё?

– Ещё… Ещё…

Она перебирала в голове воспоминания, и каждое из них не подходило для ответа на этот вопрос. Все они, подобно скользским рыбам, вырывались из её рук и исчезали в темноте.

– А теперь вспомни, что плохого было.

У Ольги перехватило дыхание, она подняла на Романа умоляющий взгляд, он он был непреклонен:

– Вспомни, Оль, какого дерьма мы насмотрелись. Как нас с Красом и Фимой чуть не прибило в магическом капкане на сопке. О том вспомни, что случилось с семьёй Краса, его братом. Или из-за чего Жанна сейчас в больнице.

«С этим мерзким врачом», – хотел он добавить, но успел себя затормозить.

– Ещё Светлана Степановна – хрипло протянула она, вспомнив, как страшно было прижигать её окровавленные глаза. – И Саша…

Горло сдавило болезненной судорогой, стоило ей вспомнить, как плох он был в больнице, когда они с Жанной его вызволили. И каким чудовищным колдовством он искал Фиму и остальных среди сопок.

– Да, его крепко приложила матушка Бологова, – Роман покачал головой.

– Чтобы вас спасти, он позволил разорвать себе живот, – хрипло проговорила она.

– Ч-чего?

Ольга сказала это тихо, но не настолько, чтобы Роман в самом деле не мог расслышать. Потому она повторять не стала, лишь подняла на него тяжёлый взгляд. Он с трудом сглотнул и поморщился.

– Я знаю это заклинание, – вмешался профессор Пригорский. – Если этот ваш приятель выжил, он чертовски стойкий оловянный солдатик.

Ольга утёрла выступившие слёзы и сказала:

– Может, вы его знаете, Игнат Афанасьевич. Его зовут Александр Былиев.

Профессор Пригорский переменился в лице:

– Сашка?.. О чёрт.

Он отвернулся ото всех и начал ходить туда-сюда, с силой скребя затылок. Ему никто не мешал, зная, что в такие моменты лучше отойти от профессора подальше и притвориться ветошью.

– А родители его что?

Роман с Ольгой переглянулись. Девушка ответила:

– Он вроде один.

– Не может быть!

– Может, – ответил Роман. – Они погибли. Фима говорила. Но мы без понятия как именно, если это важно. Может, ты знаешь, Оль?

Она отрицательно помотала головой, и они оба выжидающе уставились на профессора. Тот, в свою очередь, тяжело вздохнул и, подняв очки на лоб, потёр глаза указательным и большим пальцами.

– Хоть я прожил с магией всю сознательную жизнь, в свете этих событий соглашусь, что возмо-о-ожно, без неё было бы лучше.