Анна Гранатова – Плутоний для Фиделя. Турецкий гром, карибское эхо (страница 6)

Природное обаяние Жаклин обладало удивительной силой. Узнав, что на встречу в Вене президент Джон Кеннеди приедет с женой, Хрущев бросил: «Я хотел бы первым делом ей пожать руку, а не ему».

Но за пару дней до Вены Жаклин вместе с мужем посетила Париж. Французы приветствовали первую леди США восторженными криками. Жаклин воспринималась здесь как своя, как подлинная француженка. После торжественного приема в президентских апартаментах последовал головокружительный вечер в Версале. Чету Кеннеди окружали золото и хрустальные капли фонтанов, сверкание драгоценностей, живописные букеты цветов, мелькание изящных туалетов, уточненные шлейфы ароматов, череда помпезных военных мундиров, анфилада изысканно сервированных столов с изумительными винами. Джеки блистала на этом приеме звездой первой величины, и муж восторженно прошептал ей на ухо: «Ты – ослепительна!»

Со стариком де Голлем президент Джон Кеннеди поделился наболевшим. Де Голль вел себя покровительственно: «С русскими ни о чем договариваться не надо. Им надо просто диктовать условия. Ваша задача – не переубеждать Хрущева, а показать ему силу, что вы готовы воевать, если это необходимо. Демонстрируйте силу! Крепко стойте на своем!» Похоже, что эти напутственные слова де Голля крепко врезались в память Кеннеди, ибо именно так себя он и решил вести с Хрущевым во время Карибского кризиса.

Вена встретила чету Кеннеди изумительными белоснежными «свечками» цветущих каштанов, перезвоном колоколов в католических соборах с узкими готическими башенками и каменным кружевом фасадов, и цокотом конных повозок, двигающихся по старинной традиции кругами, возле здания Парламента, выполненного в древнегреческом стиле и украшенного впечатляющих размеров каменной статуей богини Афины Паллады.

Джон Кеннеди пил утренний кофе. Он думал о том, насколько ограничена свобода президентских действий, ее нет ни в политических решениях, ни в выборе соратников, ни в выборе политических оппонентов.

На встречу с советским лидером Кеннеди пришел в строгом костюме с ярким галстуком в крупную полоску. Хрущев был в однотонном галстуке, его темный пиджак украшали две звезды Героя Советского Союза. Оба собеседника остались при своих мнениях, никакого договора по Берлину не подписали. Хрущев экспрессивно доказывал преимущества социализма, Кеннеди интеллигентно и мягко возражал.

– И даже ученый с мировым именем Альберт Эйнштейн считал социализм более справедливым и перспективным общественным устройством, нежели капитализм, – декларировал Хрущев.

Нежелание Кеннеди вступать в спор Хрущев истолковал как «мягкотелость» и неуверенность «зеленого юнца». Вспомнив, как резидент КГБ в Вашингтоне Георгий Большаков ему в Пицунде докладывал о том, что «президент США – фигура зависимая, и это надо учесть», Хрущев сделал неадекватный вывод о том, что имеет дело с политиком весовой категории заведомо ниже своей собственной. Поставить себя на место президента США, чтобы понять, что собой представляет эта зависимость, в том числе и от олигархов, и почему президент США острожен в принятии решений, советский лидер не мог. «Личный связной» Хрущева, разведчик Георгий Большаков озвучивал просьбу Роберта Кеннеди учесть «зависимость американского президента», но советский лидер никак не понимал, о чем идет речь: «Он глава страны или кто?» В самом деле, не столкнувшись нос к носу с нефтяными олигархами, банкирами, игорной мафией и отставными генералами, ушедшими в крупный бизнес, очень трудно себе представить, на что эта публика способна. А у Хрущева такого опыта не было. Поэтому интеллигентность и осторожность Кеннеди, который, к сожалению, через год стал жертвой заговора крупного бизнеса и теневых политиков, Хрущев ошибочно истолковал как проявление слабохарактерности. Реакцией Кеннеди на кубинские ракеты Хрущев был ошарашен. Слабохарактерный «зеленый юнец» – и вдруг такая решительность?

Знакомство Хрущева и Кеннеди 3 июня 1961 года в Вене закончилось пустословием и отсутствием всяких договоров. Хрущев смотрел на Кеннеди покровительственно, как на ребенка, пространно рассуждал о преимуществах советской системы перед «загнивающем Западом». «Венское знакомство» лидеров двух сверхдержав вылилось в монолог одного Хрущева, а вежливые комментарии Кеннеди были истолкованы советским политическим лидером как «слабость». Советский лидер продолжал испытывать эйфорию от того, что 12 апреля 1961 года в космос полетел первый в мире человек, им стал гражданин Союза! Осознание этого научного и политического прорыва придавало Никите Сергеевичу сил и боевого духа.

«Упертый твердолобый большевик!» – мысленно отметил Кеннеди, вспомнивший легендарную выходку Хрущева на ассамблее ООН с постукиванием ботинком по столу и обещанием «закопать» мир капитализма. Поездка в 1959 году в Нью-Йорк, к сожалению, сопровождалась атмосферой недружелюбия, не открыла Хрущеву глаза на трудности экономического соревнования с США, он возлагал неоправданные надежды на Третий мир и даже пообещал, что «в отличие от Америки в Союзе к 1980 году будет построен коммунизм».

Представление Хрущева о Кеннеди как о «молодом и зеленом» политике заставило его после июньской встречи в Вене развернуть решительные действия в отношении Берлина. Мирного договора с ГДР он не подписал, зато все лето 1961 года Хрущев возводил знаменитую стену между Западным и Восточным Берлином. В качестве особой меры предосторожности Хрущев потребовал, чтобы стену возводили поэтапно, чтобы отслеживать реакцию Запада. Вначале протянули колючую проволоку, потом стали возводить каменную кирпичную кладку и уж на заключительном этапе к стене приставили вооруженные посты охраны. Запад молчал. 13 августа 1961 года СССР опубликовал отчет о завершении работы по возведению Берлинской стены и стал ждать, затаив дыхание, в Министерстве иностранных дел царила тревога, но все западные страны молчали. Стало ясно, что Запад стену не снесет, – Союз вздохнул свободно. Уверенность Хрущева в своих силах, особенно по отношению к Джону Кеннеди, усилилась.

– На Запад нужно давить, – заметил Хрущев министру обороны Родиону Малиновскому, находясь на летнем отдыхе в Болгарии в мае 1962 года. – Вспоминаю Кеннеди в Вене. Президент-то США совсем зелененький! И в сыновья мне годится! Хочет завоевать весь Берлин, но где ему!

Когда же министр обороны Родион Малиновский заметил, что, несмотря на молодость и «зеленость» президента США, есть и объективные опасности, скажем, близость к Союзу американских ракет «Юпитер», размещенных в Турции и способных достигнуть Москвы через десять-двенадцать минут полета, Хрущев лихо заявил:

– А! Давайте-ка и мы запустим в штаны к американцам русского ежа…

Так родилась идея беспрецедентной операции «Анадырь». Отметим, что перед тем как принять решение о том, чтобы «запустить американцам в штаны ежа», Хрущев стал свидетелем еще одного значительного события, без которого карибская геополитическая партия не была бы разыграна.

А именно, в апреле 1961 года Куба выиграла у ЦРУ тяжелую операцию под кодовым названием «Сапата-Мангуста» в заливе Свиней (Плайя-Хирон). История несостоявшейся смены власти на чужой территории стала одним из ведущих пусковых механизмов для принятия в Союзе решения об операции «Анадырь». Операция «Сапата» (так названная по месту высадки американского десанта) предварялась «Белой книгой» о Кубе, изданной 3 апреля 1961 года Госдепартаментом США и разосланной всем членам ООН. В «Белой книге» Куба обвинялась… в экспансии коммунизма и во вмешательстве в дела других государств. 12 апреля президент Кеннеди официально заявил, что «США не будет совершать военного вмешательства для свержения правительства Ф. Кастро», а уже 15 апреля происходит бомбардировка пилотами США, замаскированными под «восставших кубинских летчиков», и 17 апреля к заливу Свиней (Плайя-Хирон) направляется бригада из 1511 бойцов ЦРУ, прошедших подготовку в Гватемале.

В свою очередь, «Залив Свиней» тоже был реакцией США на дипломатические отношения, сложившиеся между Кубой и Союзом после визита Анастаса Микояна на Кубу. После знакомства Фиделя Кастро и Анастаса Микояна стало очевидно, что у Кубы появился мощный покровитель в лице советской сверхдержавы. Вот когда в Белом доме снова вспомнили о планах Эйзенхауэра по ликвидации режима Кастро! Началась лихорадочная подготовка к операции «Мангуста». Ее апогей совпал с днем рождения Никиты Хрущева – 17 апреля! Американцы надеялись ликвидировать режим Кастро, но им это не удалось.

Команданте Фидель: революция или смерть!

Согласиться на тайное размещение на своей территории ядерного оружия мог далеко не каждый политик. Но Фидель был как раз из тех, кому не привыкать к риску. Расскажем ключевые эпизоды его биографии, чтобы почувствовать его личность, понять, почему он вел себя именно так, а не иначе в условиях Карибского кризиса.

Имя легендарного революционера полностью звучит так: Фидель Алехандро Кастро Рус. «Дополнительное» имя Алехандро Фидель придумал себе сам, это его псевдоним, выбранный им во время революционной борьбы. Именем «Александр» он подписывал свои статьи для газеты «Обвинитель», в которых критиковался режим Батисты. Кастро восхищался полководцем Александром Македонским, который был его любимым историческим персонажем.