Анна Голон – Анжелика. Путь в Версаль (страница 73)

Нинон лучше других ценила прелесть чувственной жизни, и ей нравилось приобщать к ней натуры чуткие и восприимчивые. Она подталкивала подругу выбрать знатного любовника. Но Анжелика отказывалась. Ее материальное положение было прочным, и она полагала, что любовные связи не обеспечивают подлинного уважения. Общество Святых Даров, тайная и всевластная организация, бдела повсюду, вплоть до ступеней трона. Благочестивцы встречались повсеместно. И в той игре, которую она вела, Анжелика искала у них поддержки, пользуясь своей безупречной репутацией, но вместе с тем она сохраняла связи и с вольнодумцами, разделяя их веселость и любовь к праздникам.

– Ну так выберите любовника для удовольствия, – вновь подавала совет Нинон. – Не пытайтесь меня убедить, что вас не влечет любовь.

Анжелика отговаривалась, что ей некогда об этом думать. Ее саму удивляло безразличие своего тела. Казалось, что из-за постоянной работы и нагромождения бесконечных проектов из ее головы начисто исчезла самая естественная потребность. Когда по вечерам, полумертвая от усталости, она падала на постель, закончив день игрой в прятки с сыновьями, у нее оставалось лишь одно желание – быстрее уснуть, чтобы набраться сил для забот завтрашнего дня.

Она никогда не скучала, а для праздной женщины любовь часто служит средством развлечения. Пылкие речи ее поклонников, их беглые ласки, «супружеские сцены» Одиже, порой заканчивавшиеся поцелуями, с трудом вырванными метрдотелем, представляли для нее всего лишь полезные или бесполезные игры, в зависимости от тех преимуществ, которые они приносили.

Нинон, выслушав ее признания, заявила, что подобные рассуждения граничат с болезнью. Чтобы излечиться, ей нужно на некоторое время отойти от работы и вкусить радостей праздной жизни: прогулки, маскарады, театры, ужины в узком кругу и игра в карты в любое время.

У Нинон Анжелика встречала весь Париж. Принц Конде приходил туда каждую неделю на партию в ока. Не раз она встречала и Филиппа дю Плесси. Как-то ему представили Анжелику. Молодой красавец бросил на нее взгляд, презрительную тяжесть которого она уже ощутила раньше, и, задумавшись на секунду, небрежно произнес:

– А, так это вы мадам Шоколад.

У Анжелики вскипела кровь. Она присела в глубоком реверансе.

– К вашим услугам, кузен, – ответила она.

Молодой человек нахмурился:

– Ваш кузен? Мне кажется, мадам, что вы слишком смело…

– Разве вы меня не узнали? – спросила она, пристально глядя на него своими зелеными глазами, сверкающими от гнева. – Я ваша кузина Анжелика де Сансе из Монтелу. Мы когда-то встречались в Плесси. Как поживает ваш отец, любезный маркиз? И ваша матушка? – Еще какое-то время она продолжала говорить в том же духе, подтверждая свое происхождение, а потом отошла от него, кусая губы от сознания собственной глупости.

Несколько дней Анжелика провела в страхе, что будет раскрыто ее подлинное имя. Снова встретившись с дю Плесси, она стала умолять его никому не повторять ее слов.

Филипп дю Плесси словно упал с облаков на землю. Он заявил, что ее признания ему абсолютно безразличны, да к тому же он вовсе и не стремится обнародовать, что является родственником дамы, опустившейся до продажи шоколада.

Анжелика отошла от него в ярости, поклявшись впредь не обращать на него внимания. Она знала, что отец Филиппа уже умер, а мать, после безумств юности, впала в набожность и удалилась в монастырь Валь-де-Грас. Молодой человек бездумно проматывал свое состояние. Король любил его за красоту и отвагу, но его репутация была скандальной и даже вызывающей опасения. Анжелика упрекала себя, что слишком часто о нем думает.

Но неожиданное признание в любви и удивительная партия в ока полностью перевернули ее существование и на несколько месяцев изменили направление мыслей.

Анжелика испытывала гордость, что мадемуазель де Монпансье внесла ее в списки лиц, которым разрешено посещать Люксембургский сад. Однажды ей открыла калитку жена швейцарца, потому что ее муж куда-то ушел. Анжелика пошла по прекрасным аллеям, обсаженным ивами и кустами магнолий. Через какое-то время она обратила внимание, что сад, обычно весьма оживленный, сегодня почти пуст. Она заметила только двух ливрейных лакеев, которые со всех ног пробежали мимо и углубились в густые заросли. И больше никого. Испытывая любопытство и смутное беспокойство, Анжелика продолжала свою одинокую прогулку.

Когда она проходила мимо маленького грота в стиле рокайль, ей показалось, что она слышит слабый шум, и, обернувшись, увидела человека, забившегося в кусты. «Это какой-нибудь воришка, – подумала она, – прихвостень принца нищих, выжидающий удобного случая. Было бы забавно поймать его и заговорить на его языке, чтобы посмотреть, какая у него будет рожа».

Она уже заранее улыбалась. Ведь не каждый же день воришка, поджидающий возможности срезать кошелек, оказывается перед знатной дамой, говорящей на чистом наречии обитателей Нельской башни и Фобур-Сен-Дени! «А потом я дам ему свой кошелек, чтобы бедняга оправился от такого потрясения!» – подумала она, в восторге от шутки без свидетелей.

Но когда она подкралась, то увидела, что человек богато одет, хотя и вымазан грязью. Он стоял на коленях в странной позе, наклонившись вперед и опираясь на локти. Вдруг, словно прислушиваясь, он нервно обернулся, и Анжелика узнала герцога Энгиенского, сына принца Конде. Она уже встречала его в местах модных прогулок, в Тюильри и на Кур-ла-Рен. Во всех отношениях прекрасный юноша, но его упрекали в несоблюдении этикета и считали, что он ни в чем не знает меры.

Анжелика отметила, что молодой человек крайне бледен и выглядит растерянным и испуганным.

«Что он там делает? И почему прячется? Чего он боится?» – подумала она, охваченная непонятным беспокойством.

После минутного колебания она бесшумно отошла и вернулась на одну из больших аллей сада. Тут она встретила швейцарца, который страшно перепугался, увидев ее:

– О! Мадам, что вы здесь делаете? Уходите быстрее!

– Но почему же? Тебе отлично известно, что я включена в список мадемуазель де Монпансье. И твоя жена беспрепятственно пропустила меня.

Сторож огляделся с тоской во взоре. Анжелика всегда была с ним очень щедра.

– Пусть мадам меня простит, – прошептал он, подойдя поближе, – но моя жена не знает той тайны, которую я вам открою: сегодня сад закрыт для посетителей, потому что с самого утра здесь идет охота на господина герцога Энгиенского, который воображает себя кроликом.

И так как молодая женщина удивленно открыла глаза, он постучал себя пальцем по виску:

– Да, время от времени это находит на бедного парня. Похоже, что это болезнь. Когда он считает себя куропаткой или кроликом, то боится, что его убьют, и тогда он убегает и прячется. Мы уже несколько часов его ищем.

– Он там, в зарослях, возле маленького грота. Я его видела.

– Боже правый! Нужно предупредить господина принца. Ах! Вот и он.

К ним приближался портшез. Принц Конде высунул в окошко голову.

– Что вы здесь делаете, мадам? – спросил он сердито.

– Ваша светлость, – поспешил вмешаться швейцарец, – мадам только что видела господина герцога возле маленького грота.

– А, прекрасно! Откройте же дверцу, негодяи! Помогите мне выйти, черт побери! И не шумите, вы его испугаете. Ты вот, беги за первым камердинером, а ты собирай всех, кого найдешь, и расставь их на выходах…

Через несколько минут в кустах послышалась возня, потом топот ног. Появился герцог Энгиенский, убегающий во всю прыть. Но двое слуг, бежавших по пятам, сумели его поймать и удержать. Молодого человека окружили плотным кольцом.

– Вас никто не убьет, ваша светлость, – ласково заговорил первый камердинер, который его воспитал. – И вас не посадят в клетку… Вас отпустят, и вы снова сможете бегать по полям.

Герцог Энгиенский был страшно бледен. Он молчал, но во взгляде читалась тоска загнанного животного. Подошел его отец. Молодой человек, все так же молча, начал отчаянно вырываться.

– Уведите его, – произнес принц Конде. – И позовите его медика и хирурга. Пусть пустят кровь, дадут слабительное и, главное, пусть привяжут. У меня нет никакого желания опять начинать игру в прятки сегодня вечером. Я отколочу палкой того, кто даст ему вновь убежать.

Группа удалилась. Принц вернулся к Анжелике, которая, глубоко потрясенная, наблюдала печальную сцену. Она побледнела почти так же, как несчастный больной.

Конде остановился и мрачно на нее уставился.

– Ну что ж! – сказал он. – Вот вы его и видели. Прекрасный отпрыск Конде и Монморанси!.. Его прадед страдал маниями, а его бабка была сумасшедшей. Мне пришлось жениться на его матери. В то время она уже начала по одному вырывать пинцетом волосы. Я знал, что будет с моим потомком, но все же вынужден был жениться. Так приказал король Людовик Тринадцатый. И вот каков мой сын! Иногда он воображает себя собакой и изо всех сил старается не лаять перед королем. Или же думает, что он летучая мышь, и боится натолкнуться на лепнину потолка своих покоев. А иногда ему кажется, что он превращается в растение, и тогда требуется, чтобы слуги его поливали… Правда, ужасно смешно? Как, вы не смеетесь?

– Ваша светлость… Неужели вы можете думать, что мне смешно?.. Вы просто меня не знаете…