Анна Голон – Анжелика. Путь в Версаль (страница 31)

Вскоре они въехали в Париж. Спутник Анжелики заплатил за нее пошлину у ворот Сент-Антуан.

– Куда вас доставить, красавица? – спросил он, на сей раз повернувшись, чтобы разглядеть ее лицо.

Она стряхнула навалившееся оцепенение:

– Не хотелось бы злоупотреблять вашим временем, сударь, но вы очень обяжете меня, если подвезете в Шатле.

– Охотно.

– Анжелика! – закричала Полька. – Ты делаешь глупость. Одумайся!

– Оставь меня… И дай твой кошелек. Он мне еще может понадобиться.

– Ну что же, как хочешь, – пожав плечами, пробормотала Полька.

Она спрыгнула на землю и на дурном немецком рассыпалась в благодарностях своему кавалеру, который оказался не немцем, а голландцем и выглядел одновременно очарованным и смущенным этой веселой сердечностью.

Второй всадник в знак прощания приподнял шляпу и пустил лошадь в галоп по широкой и пустой улице Фобур-Сент-Антуан. Спустя несколько минут он остановился перед тюрьмой Шатле, которую Анжелика покинула всего несколько часов назад.

Она сошла с лошади. Большие факелы, укрепленные под сводом главных ворот крепости, освещали площадь. В их красноватом свете Анжелика лучше разглядела своего предупредительного попутчика. Это был молодой человек лет двадцати – двадцати пяти, одетый удобно, но просто, как буржуа.

Она сказала:

– Простите, что разлучила вас с друзьями.

– Ничего страшного. Эти молодые люди мне не друзья. Они иностранцы. Я француз, живу в Ла-Рошели. Мой отец арматор; он отправил меня в Париж, чтобы я познакомился со столичной торговлей. Я ехал с этими иностранцами, потому что встретил их в Шарантоне, где мы присутствовали на погребении одного из единоверцев. Так что вы нисколько не нарушили моих планов.

– Благодарю вас, что так любезно мне все разъяснили, сударь.

Анжелика протянула ему руку. Пожав ее, молодой человек с улыбкой поклонился, и она увидела его доброе и серьезное лицо.

– Рад оказать вам услугу, душечка.

Она смотрела, как он удаляется, идя вдоль кроваво-красных витрин мясных лавок на улице Гранд-Бушри. Он не обернулся, но эта встреча придала молодой женщине храбрости.

Спустя некоторое время Анжелика решительно вошла под своды пассажа и оказалась перед входом в кордегардию. Ее остановил стражник.

– Я хочу поговорить с капитаном королевской стражи.

Стражник непроизвольно подмигнул:

– С Людоедом? Ну-ну, иди, красотка, раз уж он пришелся тебе по вкусу.

В комнате висел синий табачный дым. Войдя, Анжелика машинально пригладила мокрую юбку. Она заметила, что ветер снова сорвал ее чепец, и при мысли о голой голове ей стало стыдно. Сняв шейный платок, она повязала им голову. После чего направилась в глубину комнаты.

Перед очагом на фоне огня выделялся огромный силуэт капитана. Он шумно разглагольствовал, держа в одной руке трубку с длинным чубуком, а в другой – стакан вина. Собеседники слушали его, зевая и раскачиваясь на стульях. Они привыкли к его бахвальству.

– Ишь ты, эта краля у нас уже гостила, – заметил один из солдат, обрадовавшись развлечению.

Узнав Анжелику, капитан вздрогнул и побагровел. Не дав ему опомниться, она закричала:

– Господин капитан, выслушайте меня! И вы, господа военные, помогите мне! Цыгане похитили моего ребенка и увозят его из Парижа. Они сейчас находятся возле Шарантонского моста. Умоляю вас последовать за мной туда и заставить их вернуть ребенка. Они будут вынуждены подчиниться приказу стражи…

Все ошеломленно умолкли, а потом расхохотались.

– Ну и ну! В жизни такого не слыхивал! Ха-ха-ха! Потаскуха собирается направить стражу, чтобы… Ха-ха! Нет, это курам на смех! Ты за кого нас принимаешь, маркиза?

– Она бредит. Ей кажется, что ее зовут Королева Франции!

Казалось, даже стены дрожали от хохота. Куда бы Анжелика ни повернулась, повсюду она видела разверстые рты и сотрясающиеся от неудержимого смеха плечи. Только капитан не смеялся. Его багровая физиономия становилась все ужасней.

«Сейчас он прикажет бросить меня в темницу, я пропала», – подумала Анжелика. Охваченная паникой, она стала озираться по сторонам.

– Он совсем маленький, ему всего восемь месяцев! – закричала она. – Он прекрасен, как ангел. Он похож на ваших детей, которые сейчас спят в своих кроватках, рядом со своими матерями. А эти цыгане увезут моего мальчика далеко-далеко… И он никогда не увидит свою мать… Не будет знать ни своей родины, ни своего короля… Он…

Слезы душили ее. Веселье исчезло с лиц солдат и стражников. Раздалось еще несколько смешков, потом присутствующие стали смущенно переглядываться.

– Право слово, – сказал старый солдат с исполосованным шрамами лицом, – если эта нищенка так привязана к своему малышу… Вон другие – бросают детей повсюду…

– Молчать! – прогремел капитан. Он угрожающе встал перед молодой женщиной. – Вот оно как! – со зловещим спокойствием проговорил он. – Мало того что ты нищая потаскуха, приговоренная к наказанию плетьми, так ты еще позволяешь себе наглость беспокоить королевскую стражу?! И считаешь это вполне естественным? А что дашь взамен, маркиза?

Анжелика гордо посмотрела на него своими обворожительными глазами.

– Себя, – решительно сказала она.

Глаза великана сузились. Он вздрогнул.

– Иди-ка сюда! – рявкнул он и впихнул ее в соседний чулан, служивший канцелярией.

– Уточни, что ты имела в виду, – пробурчал он.

Анжелика сглотнула, но не отстранилась:

– Я хотела сказать, что сделаю все, что вы пожелаете.

Ее внезапно охватил безотчетный страх. Она испугалась, что он больше не желает ее, что находит ее чересчур жалкой. Жизни Флоримона и Кантора висели на тонком волоске похоти этого животного.

А он думал, что никогда не видел подобной девушки. Тело богини! Да, бог ты мой, это угадывалось под ее лохмотьями. С ней он отдохнет от жирных увядших девиц, с которыми обычно имел дело. А главное – лицо! Он никогда не заглядывал шлюхам в лицо. Неинтересно. Надо же было дожить до таких лет, чтобы понять, что это значит – женское лицо! Честное слово, с ума можно сойти!

Людоед задумался, а Анжелику била дрожь. Наконец он протянул руки, взял ее под мышки и грубо прижал к себе.

– Я хочу, – прорычал он, – я хочу… – Он умолк. Ей было невдомек, что он колебался от робости.

– Я хочу целую ночь, – наконец выговорил он. – Поняла? Не интрижку где-нибудь в углу, как я тебе предлагал раньше… Целую ночь.

Отпустив ее, он удовлетворенно взялся за свою трубку.

– И только попробуй снова начать ломаться! Ну? Договорились?

Не в силах вымолвить ни слова, Анжелика кивнула.

– Сержант! – рявкнул капитан.

Появился офицер.

– Лошадей!.. И пять человек. Да шевелитесь!

Небольшой отряд остановился невдалеке от цыганского табора. Капитан отдавал приказы:

– Двое туда, за рощу, на случай, если им придет в голову бежать. Ты, барышня, оставайся здесь.

Инстинктивно, как животные, привычные чуять в темноте, цыгане уже смотрели в сторону дороги и сбивались в кучку.

Капитан со стражниками направились в их сторону, а еще двое совершали обходной маневр.

Анжелика затаилась в темноте. Она слышала, как капитан стражи, подкрепляя свои слова бранью, объяснял главарю, что все его цыгане, мужчины, женщины и дети, должны выстроиться перед ним. Их пересчитают. Это необходимая формальность, связанная со вчерашним происшествием на Сен-Жерменской ярмарке. После их отпустят с миром.

Успокоившись, кочевники повиновались. Странствуя по всему миру, они привыкли к придиркам полицейских.

– Иди сюда, барышня! – проревел капитан.

Анжелика прибежала.

– У вас ребенок этой женщины, – продолжал капитан. – Верните его, или мы вас всех перережем.

В этот момент Анжелика увидела Кантора. Он спал на смуглой груди цыганки. Зарычав, как тигрица, она бросилась к женщине и вырвала у нее из рук ребенка. Тот заплакал. Цыганка закричала, но властный окрик вожака заставил ее умолкнуть. Вид стражников на конях, со сверкающими в свете костра алебардами, подсказывал ему, что всякое сопротивление бесполезно.

Однако он проявил крайнюю наглость, заметив, что за ребенка было уплачено тридцать су. Анжелика швырнула ему деньги.