Анна Голон – Анжелика и король (страница 58)

Нааман взвыл, как обезьянка, пойманная в ловушку, и высунул язык в сторону дворца. Затем драматически воздел руки кверху и растопырил пальцы.

— Диана… лестница? Очень плохо!

И что было сил ринулся ко дворцу. У него словно выросли крылья за спиной. Анжелика и аббат неслись за ним. Все они мигом добежали до южного крыла.

— Маленький паж в красном? — переспросил стражник. — Да, я видел его минуту назад. И я еще удивился, ведь лестница разобрана для перестройки.

— Но… но… — заикался аббат, — ведь раньше… когда мы жили здесь, то часто пользовались лестницей Дианы. И можно было по южной стороне спуститься на кухню.

— А теперь нет. Лестницу разобрали, и ею нельзя пользоваться.

— Флоримон этого не знает… Флоримон этого не знает… — машинально повторял аббат.

— Неужели мальчишка пошел туда? — ругнувшись, спросил стражник. — Я крикнул ему, чтобы он остановился, уж очень он быстро бежал…

Но Нааман, Анжелика и аббат уже не слушали его, они понеслись дальше. В темноте лестницы нельзя было различить ни ступенек, ни лесов наверху. Работа уже заканчивалась, вокруг не было ни души. И именно сюда побежал Флоримон. У Анжелики подкашивались ноги.

— Стойте! — закричал стражник. — Сейчас я посвечу, а то вы свалитесь вниз. Тут, правда, есть приставная лестница, но ее еще нужно отыскать.

Анжелика все время рвалась вперед. Обессиленная и измученная, она спустилась вниз по проклятой лестнице.

«Флоримон ничего не знал. Они убили моего мальчика… мою гордость и радость…»

Стражник и Ледигер поддерживали ее, усадив на лавочку в тесном вестибюле. Появилась девушка со свечой.

— Вам плохо, мадам? У меня с собой есть нюхательная соль.

— Ее сын упал с лесов, — объяснил девушке стражник. — Побудь здесь со свечой. Я пойду за подмогой.

Вдруг Анжелика замерла.

— Слушайте!

Откуда-то издалека послышался топот бегущих ног, и вот уже прямо на них выскочил Флоримон из того самого коридора, что и девушка. Он бежал, не оглядываясь, и промчался бы мимо, если бы стражник не преградил ему дорогу алебардой.

— Пропустит! — закричал Флоримон. — Я опаздываю к месье де Карапорту. Он послал меня на кухню.

— Остановись, Флоримон! — Аббат пытался остановить мальчика трясущимися руками. — По этой лестнице опасно ходить. Ты разобьешься.

Аббат, бледный, как смерть, опустился на скамейку рядом с Анжеликой.

Запыхавшийся Флоримон стал сбивчиво объяснять, что с ним произошло. Оказалось, что когда он проходил через это самое место, где они сейчас находятся, то увидел герцога Анжуйского, сына короля полутора лет от роду. Малыш ускользнул от нянек и прогуливался по лабиринтам дворца с яблоком в руке и во всем великолепии своих парадных одежд, украшенных большой лентой Святого Людовика. Вечно услужливый, Флоримон подхватил мальчика и отнес к нянькам. И в то самое время, когда Анжелика нагнулась над краем разобранной лестницы, Флоримон выслушивал сердечные благодарственные похвалы от нянек и гувернеров маленького принца.

Анжелика, обессилев от пережитого, привлекла его к себе.

— Если бы ты ушел вслед за Кантором, я бы этого не перенесла.

— Флоримон, кто послал тебя на кухню с поручением? — строго спросил аббат.

— Месье де Карапорт, офицер службы при королевском столе.

Анжелика приложила руки к влажному лбу. «Узнает ли он когда-нибудь правду?»

Она услышала, как в соседней комнате аббат де Ледигер рассказывает Мальбрану о случившемся.

— Разве месье де Карапорт не сказал тебе, что по лестнице нельзя ходить, что там опасно? — спросила она.

— Нет.

— Возможно, он предупреждал тебя, но ты не слушал?

— Нет, не правда, — сердито запротестовал Флоримон. — Он даже сказал: «Иди по лестнице Дианы. Ты ведь знаешь этот путь, он короче».

Не выдумал ли он это? Вряд ли. Анжелика не могла отделаться от мысли, что кто-то упорно старается убить ее сына. Что ей делать? Что придумать?

— Как мне поступить? — спросила она Мальбрана. Седые волосы придавали ему облик мудреца, и он действительно задумался. Слушая рассказ аббата, он несколько раз хмурил брови.

— Нам нужно вернуться в Сен-Клу. Там он будет в большей безопасности.

Анжелика слегка улыбнулась.

— Кто бы мог подумать, что наступит день, когда… Ну да ладно, вы правы.

— Главное, ему нужно подальше держаться от Дюшеса.

— Вы думаете, что опасность грозит ему с этой стороны?

— Даю руку на отсечение. Давайте подождем. Я надеюсь, что все-таки поймаю его с поличным и сдеру с него шкуру заживо.

Флоримон наконец-то понял, что на его жизнь кто-то покушается, и от гордости напыжился, как павлин.

— Все это потому, что я сказал королю, что не врал, когда говорил о Дюшесе. Это лакей Пикар, наверное, слышал мой ответ и донес Дюшесу.

— Но ведь на кухню тебя послал Карапорт.

— Карапорт подчиняется Дюшесу. Значит, старик Дюшес побаивается меня.

— И когда ты только научишься держать язык за зубами!

Анжелика уже пришла в себя, она стала ласкать и целовать сына. Она вдруг вспомнила намеки Баркароля. Избавиться от Дюшеса было бы несложно, если бы Мальбран или еще кто-нибудь нанял убийц.

Анжелика добралась до своей комнаты и, усевшись в кресло, задумалась. Вдруг ей показалось, что она не одна в комнате. Она повернула голову и чуть не вскрикнула от ужаса. Два черных глаза в упор смотрели на нее из-за комода, чья-то черная фигура отделилась от стены и двинулась к ней.

— Баркароль!

Карлик неотрывно и, казалось, сердито смотрел на нее.

— Пойдем, сестра, тебе нужно кое-что узнать, если тебе дорога жизнь.

Она вышла за ним в ту потайную дверь, в которую ее провожал Бонтан. У Баркароля не было свечи, но казалось, что он видит в темноте, как кошка.

— Вот мы и пришли! — сказал он через некоторое время.

Анжелика услышала, как он пальцем скребет по стене, как будто что-то отыскивая.

— Сестра, так как ты одна из нас, то я покажу тебе кое-что. Но будь осторожна. Что бы ты ни услышала и ни увидела, молчи.

— Положись на меня.

— Даже если увидишь преступление. И преступление более ужасное, чем можно себе представить.

— Я не дрогну.

— Если ты произнесешь хоть звук, это будет смертный приговор тебе и мне.

Раздался легкий, едва слышный щелчок, и в открывшейся двери заблестела полоска света. Анжелика приникла к ней.

Вначале она ничего не могла разобрать. Мало-помалу она освоилась и увидела богато обставленную комнату, потом услышала пение, как в церкви. Скользили какие-то тени. Недалеко от двери сидел на корточках мужчина. Он бормотал и пел что-то непонятное, словно подвыпивший. В руке у него был требник, которым он размахивал из стороны в сторону. Сквозь поднимавшийся от котелка пар она различила высокого мужчину, который двигался в ее направлении.

Анжелика почувствовала, как по шее у нее потекли капли холодного пота. «Никогда не видела более чудовищного существа».

Очевидно, это был священнослужитель, ибо на нем было подобие ризы снежно-белого цвета, отороченной черными еловыми шишками. Нездоровый цвет лица, вздувшиеся, посиневшие прожилки — все это указывало на порочность его натуры. Он казался трупом, восставшим из могилы, но оживленным лишь наполовину. Глухое звучание его голоса переходило в старческое дребезжание, но в нем чувствовался непреклонный авторитет. Один его глаз был полностью закрыт, другой — косил. Но этот косой взгляд не упускал ни малейшей детали и проникал в душу.

Среди женщин, стоящих перед ним на коленях, Анжелика узнала колдунью ля Вуазин. Ей показалось, что все поплыло перед ее глазами. Едва не лишившись чувств, она прислонилась к стене. Баркароль схватил ее руку и сильно сжал.

— Не бойся, она не знает, что мы здесь.

— Это дьявол, — произнесла она в ответ, стуча зубами.