Анна Голон – Анжелика и король (страница 43)

Анжелика с треском захлопнула веер и пообещала, что постарается выяснить у короля, что он думает о предстоящей свадьбе. Затем попросила извинения и разрешения удалиться, объяснив, что не ела и даже глотка не выпила после мессы.

— Но это невозможно! — ответила Великая Мадемуазель, беря ее под руку и увлекая за собой. — Король принимает в тронном зале дожа Генуи, а после приема будет лотерея и большой фейерверк. Король выразил желание, чтобы присутствовали все дамы двора. А особенно вы! Ваше отсутствие может вызвать его гнев.

И вновь Анжелике приснился сон, который повторялся уже несколько ночей подряд.

Она лежала на лугу в траве и страшно мерзла. Срывая траву и набрасывая ее на себя, она вдруг обнаружила, что лежит совершенно голая. Из-за белоснежных облаков выглядывает солнце и медленно катится по ярко-голубому небу. Солнечные лучи согревают и нежат ее. Она охвачена каким-то радостным возбуждением. Но вот чья-то рука касается ее плеча, и она вновь ощущает холод.

Конечно, сейчас зима, поэтому так холодно. Но тогда почему же она голая? И почему вокруг такая зеленая трава?

Так и не разгадав этой загадки, она просыпается и потирает плечо, на котором осталось ощущение прикосновения ладони.

И в эту ночь она проснулась с тем же чувством. Зубы стучали. Она действительно замерзла и теперь лежала, раздумывая, не позвать ли кого-нибудь из девиц Жиландон, чтобы растопить камин.

Вдруг залаял Аргус.

— Ш-ш-ш…

Анжелика встала с кровати на колени и принялась шарить по полу рукой, ища тапочки. Внезапно она услышала легкий щелчок засова на двери и в появившейся полосе света увидела тень мужчины.

— Кто там?

— Бонтан, слуга короля. Не бойтесь, мадам.

— О, теперь я узнала вас. Но что вам нужно?

— Его величество хочет видеть вас.

— В такой час?

— Да, мадам.

Не задавая больше вопросов, Анжелика попросила подождать, пока она оденется.

— Конечно, мадам. Только, пожалуйста, не будите служанок. Его величество просил вас быть крайне осторожной. Я проведу вас потайным ходом, который известен лишь немногим.

— Я буду осторожна.

Она зажгла свечу от свечи Бонтана и вышла в другую комнату.

— Месье Бонтан, помогите мне застегнуть крючки…

Слуга Луи XIV поклонился, доставил на стол канделябр.

Анжелика благосклонно разглядывала невысокого роста мужчину, который, сохраняя чувство собственного достоинства, спокойно справлялся с несколько необычным для него занятием.

На королевской службе Бонтан занимался вопросами провианта и расквартировывания двора. Король ничего не предпринимал без Бонтана, да еще загружал его кучей разнообразных мелких поручений. Чтобы не обращаться по пустякам к своему господину, Бонтану часто приходилось расплачиваться из собственного кармана. Король задолжал слуге около семи тысяч пистолей, которые он занимал у него во время карточной игры и лотереи.

Анжелика слегка подрумянила щеки.

— Я готова, месье Бонтан.

Плотно прижав к себе тяжелые пышные юбки, она проскользнула за слугой в узкий потайной ход, дверь которого бесшумно закрылась за ними, и она очутилась в маленьком коридоре, по которому, пригибаясь, с трудом мог идти один человек.

Бонтан повел ее вверх по небольшой винтовой лестнице, затем они спустились на три ступеньки вниз и вновь оказались в каком-то тесном тоннеле.

Проходя по нему, Анжелика заметила множество дверей, которые, по-видимому, вели в потайные комнаты. Версаль раскрывался ей своей обратной стороной, которую она раньше плохо себе представляла, — тайные встречи, визиты инкогнито, секретные совещания…

Они пересекли какую-то небольшую комнату, убранство которой, состоявшее из скамеечки и небольшого ложа с подушечками, казалось, было специально предназначено для приема таинственных посетителей из подземелий.

Затем, толкнув еще одну дверь, они оказались в значительно большей комнате, роскошная обстановка которой говорила, что они вышли из подземелья.

Оглянувшись, Анжелика поняла, что они находятся в приемной короля. Два канделябра стояли на мраморном столе, за которым, низко склонившись над бумагами, сидел человек.

Бонтан пошевелил в камине кочергой и подбросил пару поленьев. Сделав это, он тут же растаял в стене, подобно тени. Луи, не выпуская из рук пера, поднял голову. Он улыбался.

— Садитесь, сударыня, прошу вас.

Она примостилась на краешке кресла. В комнате повисло тяжелое молчание.

Наконец король встал, подошел к ней и остановился, скрестив руки на груди.

— Итак, вы даже не подняли шума? Не запротестовали? И это тогда, когда вас вытащили из постели?!

— Сир, я всегда к вашим услугам.

— С чего бы это такая покорность? Где ваши вечно ядовитые ответы? Что это за новый каприз?

— Ваше величество представляет меня в виде фурии и начинает стыдить за это. Так какого же мнения вы обо мне?

Король не дал прямого ответа.

— Преподобный отец Джозеф в течение целого часа расхваливал мне ваши способности. Я знаю его как человека справедливого и довольно умного и часто прислушиваюсь к его советам. С моей стороны было бы неблагоразумно не простить вас именно тогда, когда лучшие умы церкви защищают вас. Ну что же я сказал такого, что вы так саркастически улыбаетесь? — неожиданно спросил он, закончив свою тираду.

— Я не ожидала, что меня поднимут среди ночи для того, чтобы я выслушала комплименты из ваших уст.

— Маленькая колдунья!

— Бей назвал меня «фузул-ханум».

— Что это значит?

— То же самое. И разве это не доказывает, что король Франции и посол Персии могут думать одинаково?

— Мы и обязаны думать одинаково в этом случае.

Он протянул к ней руки ладонями вверх.

— Куколка моя, принесите клятву своему суверену!

Улыбнувшись, Анжелика вложила свои руки в ладони короля.

— Торжественно клянусь выполнять свои обязанности и служить королю Франции, чьим вассалом являюсь!

— Так-то лучше. Теперь подойдите сюда.

Он помог ей подняться и повел к краю стола, где стояло его кресло. На столе была разложена громадная карта почти сплошь голубого цвета, расчерченная линиями долготы и широты. На каждой из четырех сторон были изображены розовощекие ангелочки. По голубому фону бежала золотая вязь: «Маре Нострум — матер Ностра» — имя, данное древними географами Средиземному морю. «Наше море — наша мать».

Король водил пальцем по карте.

— Вот Франция, вот Мальта, а вот Кандия, последний оплот христианства. Здесь у нас вечные столкновения с турками. А вот и Персия…

— Неужели вы, ваше величество, подняли меня в такой поздний час, чтобы поговорить о Персии?

— Вы хотите, чтобы мы поговорили о чем-нибудь ином?

Анжелика, не поднимая глаз от карты, молча покачала головой. Потом сказала:

— Давайте поговорим о Персии. Так какой же интерес для нашей страны в этом государстве?

— Этот интерес неотделим от вашего личного, сударыня. Шелк. Надеюсь, вам известно, что три четверти нашего импорта шелка идет оттуда?

— Этого я не знала. Это много. А зачем Франции столько шелка?

Король разразился хохотом.

— И это спрашиваете вы, женщина! Дорогая моя, подумайте, разве вы можете обойтись без парчи, без атласа, без чулок по двадцать пять ливров за пару?! Да скорее мы сможем обойтись без хлеба! Для нас, французов, главным является не зерно, не пряности или какой-нибудь другой вульгарный товар, а МОДА! Вот почему для нас так важен договор с шахом. Франции нужен шелк, и надо постараться добыть его как можно дешевле.

— А разве месье Кольбер не смог наладить производство шелка во Франции? Он говорил, что собирается разместить фабрики в Лионе.