Анна Голон – Анжелика и король (страница 2)
— Помогите! По… мо…
Большие пальцы сдавили горло. Ярко-алый свет блеснул у нее перед глазами. Неистовый лай собаки сделался глуше, отдалился и наконец совсем стих.
«Я умираю, задушенная взломщиком! Это безумие! Филипп!» И все погрузилось во тьму.
Когда сознание вернулось к ней, Анжелика почувствовала, как что-то выскользнуло из пальцев и с легким стуком упало на плитку пола.
«Мой жемчуг!»
Все еще онемевшая, она наклонилась с края тюфяка, на котором лежала, и увидела нитку розового жемчуга. Видимо, она была крепко зажата в руке все то время, пока ее тащили в это странное место, где она теперь находилась.
Анжелика взглядом окинула комнату. Она была похожа на камеру, в которую слабый свет рассвета проникал сквозь небольшое зарешеченное окно, выдержанное в готическом стиле. В нише под окном желтым светом мерцал светильник.
Меблировка комнаты состояла из грубо отесанного стола, колченогого стула и скверного деревянного настила, на котором лежал волосяной тюфяк.
«Где я? В чьи руки попала? Что они хотят от меня?»
Они не украли ее жемчуг. И хотя здесь не было ее нарядов, грубое одеяло лежало поверх ее розовой сорочки.
Анжелика протянула руку и подняла ожерелье. Механически приложила его к шее. Затем, мгновенно переменив решение, сунула его под жесткий валик в изголовье.
Снаружи зазвенел колокольчик. Ему ответил другой.
Глаза Анжелики остановились на маленьком деревянном распятии, висевшем на стене. За ним была заложена веточка самшита.
«Монастырь! Я в монастыре!»
Она услышала отдаленную мелодию органа и голоса, распевавшего псалмы.
«Что все это значит? Боже, как болит горло!»
Минуту она пролежала в изнеможении, мысли путались. Она втайне надеялась, что все это только дурной сон и что все ночные кошмары развеются, как только она проснется.
Зловещие звуки шагов по коридору заставили ее подняться и сесть на тюфяке. Шаги мужчины. Быть может, это ее похититель. Ага! Она не выпустит его отсюда, пока не получит объяснений. Она достаточно насмотрелась на бандитов и разбойников и не боится их. Если понадобится, она напомнит, что Деревянный зад — король преступного мира — был одним из ее друзей.
Шаги замерли перед дверями. Ключ повернулся в замочной скважине, и дверь распахнулась. При виде человека, стоявшего перед ней, Анжелика на мгновение остолбенела.
— Филипп!
Меньше всего она ожидала увидеть здесь мужа. Ибо в течение двух месяцев, которые она провела в Париже, Филипп не только ни разу не посетил ее, но и не предпринял никаких шагов, чтобы показать, что у него есть жена.
— Филипп, — повторила она. — О Филипп, какая радость! Вы пришли, чтобы спасти меня?
Его безразличный, отсутствующий взгляд мигом охладил ее. Он как вкопанный стоял у двери, потрясающе красивый, в высоких сапогах и сером костюме.
— Как ваше здоровье, сударыня? Вы довольны?
— Я не могу понять, как все случилось, Филипп… — она заикалась. — Кто-то напал на меня в спальне. Меня вытащили из постели и приволокли сюда. Кто мог это проделать?
— Рад сообщить вам, что это сделал Ла-Виолетт, мой слуга.
Анжелика от удивления не могла вымолвить ни слова.
— И по моему приказанию, — добавил он любезно.
Теперь Анжелике все стало ясно. Она спрыгнула на пол. Прямо в ночной сорочке она побежала босиком по холодному полу к окну и ухватилась за железную решетку.
Восход солнца предвещал наступление чудесного летнего дня. Король и его двор будут охотиться в лесу Фосе-Репо, но мадам дю Плесси де Бельер не будет среди присутствующих.
Дрожа от ярости, она обернулась к Филиппу.
— Вы сделали это, чтобы не пустить меня на королевскую охоту!
— Как быстро вы догадались!
— А вы разве не знаете, что его величество никогда не простит мне этого?
— Я только на это и рассчитываю.
— Вы дьявол!
— Вы так считаете? Это уже не первый раз, когда женщина награждает меня этим прозвищем.
Филипп рассмеялся. Казалось, ярость жены доставляет ему удовольствие.
— Не такой уж я дьявол. Я собираюсь заключить вас в этот монастырь для того, чтобы с помощью уединения и молитв вы смогли начать новую жизнь, полную смирения и раскаяния. Сам господь бог не сможет найти ничего дурного в моем поступке.
— И как долго я буду в положении кающейся грешницы?
— Посмотрим. По крайнем мере, еще несколько дней.
— Филипп, я… я в самом деле ненавижу вас всем сердцем!
Он рассмеялся еще громче обычного, губы его растянулись в жестокой улыбке, обнажив прекрасные белые зубы.
— Ваш ответ просто превосходен. Мне пришлось потратить кучу времени, чтобы изменить ваши планы.
— Изменить планы? Вот как вы это называете? Ворваться в мой дом, похитить меня! И подумать только, в то время, как это чудовище душит меня, я призываю вас на помощь!
Смех Филиппа оборвался, он сердито нахмурился. Подойдя поближе, он стал внимательно рассматривать кровоподтеки на ее шее.
— Проклятье! Негодяй зашел слишком далеко. Похоже, он решил отличиться. Он из тех парней, которые должны выполнять только то, что я приказываю. А я наказывал ему быть осторожнее, насколько это возможно, чтобы не привлечь внимания ваших слуг. Не беспокойтесь, я прикажу ему, чтобы он не был слишком груб с вами в следующий раз.
— Вы считаете, что будет еще и следующий раз?
— Так будет продолжаться до тех пор, пока я не приручу вас. Так будет продолжаться до тех пор, пока вы будете гордо вскидывать головку, дерзко отвечать мне и выражать мне своим видом неповиновение. Недаром я — главный ловчий, распорядитель королевской охоты. Мне доверено приручать самых свирепых сук. И в конце концов они всегда лижут мне руки.
— Я скорее умру! — взорвалась Анжелика. — Или вы убьете меня!
— Нет, я предпочту превратить вас в рабыню.
Он вперил в нее взгляд жестоких голубых глаз столь свирепо, что она была вынуждена отвернуться. Дуэль складывалась не в ее пользу. Но ей не раз уже приходилось бывать в таких переделках, и она снова вызывающе повернулась к нему.
— Не слишком ли многого вы ожидаете? И какими же приемами вы собираетесь воспользоваться?
— О, их у меня достаточно, — раздраженно сказал он. — Запру вас здесь, к примеру. Как вам понравится, если ваше присутствие продлится здесь неопределенное время? А вот еще я могу разлучить вас с сыновьями.
— Вы не посмеете!
— Почему? А еще я могу ограничить вас в пище до такой степени, что вы будете умолять меня о куске хлеба, лишь бы остаться в живых.
— Как вы глупы! Я сама распоряжаюсь своей судьбой.
— Ха! Вы моя жена. Мужу дана абсолютная власть. Я не так глуп, чтобы не найти способа заполучить ваши деньги.
— Я буду защищать свои права.
— Кто прислушается к вам? С такими просьбами лучше всего обращаться прямо к королю, но после того, как и сегодня вы не появитесь на охоте, боюсь, вам уже не придется рассчитывать на его помощь. А теперь я удаляюсь и оставляю вас предаваться размышлениям. Я больше не могу задерживаться, ибо мне надо вовремя спустить с цепи свору гончих. Вы больше ничего не хотите сказать мне?
— Я ненавижу вас всем сердцем!
— Все это пустяки перед тем, что вам еще предстоит. Настанет день, когда вы будете призывать к себе смерть, чтобы избавиться от моей власти.
— Что побуждает вас к этим поступкам?
— Удовольствие отмщения. Вы столь грубо унизили меня, принудив жениться на вас, что мне доставит огромное удовольствие увидеть вас рыдающей, молящей о снисхождении и превратившейся в полубезумное, несчастное существо.
— Прелестная картинка! А почему тогда не камера пыток? Подошвы ног прижигают каленым железом, дыба, тиски для дробления пальцев.