Анна Голон – Анжелика и Дьяволица (страница 44)
Она вернулась к Амбруазине, которая, скрестив руки на коленях, не сводила с нее глаз.
— Я вас расстроила. Простите меня… Я бываю столь бестактна в разговорах с вами… Это оттого, что мне хочется лучше вас узнать и, если возможно, помочь. Вы столько для меня сделали…
— Не беспокойтесь обо мне, — беззаботно ответила Анжелика.
— Но тогда кто, кто защитит вас? — проникновенно воскликнула Амбруазина. — Вы так одиноки сейчас. Почему ваш муж не взял вас с собой? Если он любит вас, он должен был почувствовать опасность и не оставлять вас здесь одну…
— Он хотел увезти меня, но я не могла покинуть Голдсборо. Я должна дождаться дня, когда Абигель родит свое дитя…
— В самом деле, вы же мне говорили… Как вы добры ко всем, кто вас окружает, даже к тем, кто не принадлежит к вашей религии. Она ведь гугенотка, не так ли? Однажды она зашла побеседовать со мной. Мне было очень интересно — я впервые разговаривала с протестанткой. Она мне показалась.., очень милой.
— Да, она действительно прелестна, — улыбнулась Анжелика. — О чем же она хотела с вами поговорить?
— Она пришла спросить, как женщина женщину, позволю ли я моим девушкам выйти замуж за здешних пиратов, увеличив тем самым число колонистов в Голдсборо. У меня создалось впечатление, что ей самой это безразлично, и она действует по поручению своего мужа и других руководителей и пасторов их общины. Думаю, что эти гугеноты считают Голдсборо своим родным домом, а себя — хозяевами протестантской колонии, и не одобряют появления здесь новых католических семей.
К тому моменту по совету отца де Вернона я уже решила увезти девушек и смогла ее успокоить.
Анжелике было неприятно узнать о таком поступке Абигель.
— Почему Абигель не поговорила об этом со мной?
— Я задала ей тот же вопрос. И она призналась, что им было трудно противоречить вашему мужу, владельцу этих земель. К тому же, как я поняла, они многим обязаны и ему, и вам, ярой поклоннице этих браков, столь желанных для местных пиратов и для вновь назначенного губернатора Колена Патюреля.
— Я вовсе не такая уж «ярая» поклонница этой идеи, — скрывая раздражение, возразила Анжелика, — но создание новых семей могло бы внести умиротворение в нашу бурную жизнь с ее постоянными раздорами, боями и кораблекрушениями.
— Абигель сказала то же самое. Думаю, что со своей стороны — впрочем, и для того, чтобы понравиться вам, — она с радостью согласилась бы с таким исходом дела. Но, видимо, члены ее общины думают иначе… Похоже, они скорее враждебно относятся к своему нынешнему губернатору. Он ведь католик, не так ли?
Анжелика не ответила. Речи Амбруазины давали повод для новых волнений. Опять эти гугеноты! Неужели они не могут наконец примириться! Неужели они и в самом деле столь несговорчивы?!
Она разлила кофе по чашкам и поставила их на стол — одну перед Амбруазиной, другую — перед собой. Затем налила из кувшина стакан холодной воды, чтобы запивать кофе, и снова вернулась к столу. Герцогиня посмотрела на ее сосредоточенное лицо и тяжело вздохнула.
— Да, я понимаю. То, что вы задумали сделать, очень сложно. Примирить крайности! Разве это разумно?
— Мы ничего не задумывали, — еле сдерживаясь, возразила Анжелика. — Так вышло! Случайно! Когда о помощи просят люди, которым негде приклонить головы.., разве можно отказать им в спасении и в клочке земли…
Анжелика села напротив Амбруазины, как вдруг раздался стук в дверь.
Это была госпожа Каррер, которая снова принесла верхнее платье герцогини из желтого атласа.
— Я видела, как вы шли по улице, — обратилась она к госпоже де Модрибур, — и сказала себе: «Гляди-ка, вот она и вернулась!» Все очень кстати, я как раз закончила его штопать и теперь могу вернуть вам.
— Чудесно! — воскликнула Амбруазина, разглядывая материю. — Совершенно ничего не заметно. Какая великолепная работа, сударыня!
— Мне помогали) дочери, — скромно сказала госпожа Каррер. — Они неплохие мастерицы, и им полезно время от времени выполнять по-настоящему тонкую работу. А это у вас, кажется, турецкий кофе? — безо всякого перехода продолжила эта почтенная женщина, с наслаждением вдыхая запах, исходивший из двух фарфоровых чашек на медных подставках.
— Да. Вы тоже поклонница этого божественного напитка?
— Еще бы! Я частенько пила его в маленькой восточной кофейне в Ла-Рошели.
— Так выпейте эту чашку, пока она не остыла, а я себе приготовлю новую.
Госпожа Каррер не заставила себя упрашивать и выпила все до последней капли. Затем заглянула в чашку я перевернула ее на блюдце вверх дном.
— В том кабачке иногда бывала одна египтянка, которая предсказывала судьбу по кофейной гуще. Я немного у нее набилась. Чему только не научишься в порту. Хотите, я вам погадаю? — спросила госпожа Каррер.
— О нет! Прошу вас. Всякое колдовство есть грех! — с этими словами герцогиня выхватила у нее блюдце.
Анжелика сделала знак госпоже Каррер, чтобы та не настаивала.
— Ну ладно, мне нужно идти, — она поднялась.
— Завтра будет хорошая погода? — спросила Анжелика, подумав о выстиранном белье Абигель.
Госпожа Каррер подошла к окну и потянула носом воздух;
— Нет, ветер снова переменился. Похоже, он принесет нам тучи, дождь и даже грозу.
Вскоре это предсказание подтвердилось: вдали прогремел гром, море почернело и заволновалось.
— Я провожу вас, пока не начался дождь, — предложила Анжелика Амбруазине. — Не забудьте свою накидку.
Она помогла герцогине надеть длинный черный плащ С пурпурной подкладкой, в которой та явилась накануне ночью.
— Откуда у вас этот плащ? Может быть, и его Арман Дако прятал где-нибудь в складках своей одежды? Амбруазина словно очнулась от сна.
— О! Вы не поверите, это такая невероятная история… В этих краях поистине творятся чудеса! Представьте себе… Мне его дал капитан.
— Какой капитан?
— Капитан шлюпки, на которой я вернулась в Голдсборо. Люди, которые плыли в лодке, сказали, что недавно разграбили один испанский «корабль, и у них есть целый сундук с женской одеждой, которой они не могут найти применение.
— Разве вы не говорили, что на шлюпке плыли жители Акадии?
— Они так себя назвали. А что тут странного? По-моему, французы из Акадии все немного морские разбойники и грабители, — ведь они бедны и покинуты торговыми компаниями и правительством. И когда они чувствуют особую нужду…
Видя, насколько поражена Анжелика, герцогиня поспешила добавить:
— Я решила принять этот подарок, ведь я не знала, чего капитан хочет от меня, мне было немного страшно. Я и вправду дрожала от холода. Как раз спустился туман, и плащ пришелся весьма кстати.
— Каков из себя этот капитан? Бледный, с холодным взглядом?
— Точно не помню… Я не осмеливалась на него смотреть. Представьте себе, как я сама была потрясена своим отчаянным поступком… Очутиться одной, без вещей, среди незнакомых матросов… — она слабо улыбнулась. — Видите, до чего меня довело страстное желание вернуться в Голдсборо и разыскать вас.
— А на носу той лодки случайно не было оранжевого флажка?
— Надо вспомнить… Это была очень большая шлюпка… Сейчас подумаю… Да, погодите! Когда я пересаживалась в эту шлюпку, в нескольких кабельтовых от нас проплыл какой-то корабль.., и на носу у него был оранжевый флажок!
Глава 4
— Госпожа Анжелика! Госпожа Анжелика! Узнав голос Северины, Анжелика сразу все поняла. Она выскочила из постели. Вместе с ней выпрыгнул и разбуженный котенок. За окном слышался неясный рокот. Началась гроза…
На пороге стояла Северина, придерживая свою верхнюю юбку из дрогета note 25 над головой на манер капюшона. С ее волос ручьями стекала вода.
— Госпожа Анжелика, идемте скорей! Абигель! — Иду…
Анжелика вернулась в комнату, чтобы одеться и взять заранее собранную сумку.
— Еще минуту. Зайди, обсохни немного. На улице такой сильный дождь?
Северина вошла в комнату, громко хлопнув дверью.
— На улице гроза, я думала, что не пройду — с холма несутся потоки воды.
— Почему не послали Марсиаля?
— Его нет дома. Отца тоже нет. Вчера вечером их попросили выйти на охрану нового форта и реки. Кто-то сообщил о том, что готовится набег ирокезов.
— Этого еще не хватало!
Жоффрей был в море, Марсиаль, Кантор и их приятели ночуют сейчас на каком-нибудь островке. Гроза может их задержать на несколько дней. Этого вполне достаточно, чтобы у их матерей появилось несколько седых волос. И в довершение всего — известие о возможном набеге ирокезов…
Абигель осталась дома одна с маленьким Лорье. У нее уже начались схватки.
— Надо спешить… Кажется, дождь немного утих…
Котенок — хвост торчком — поднял голову и с интересом следил за происходящим.
— Веди себя хорошо, — наставляла его Анжелика, закрывая за собой дверь, — не ходи за мной, а то утонешь в какой-нибудь луже.