Анна Гаврилова – Путь долга и любви (страница 5)
– О Богиня… Эмелис, да что с тобой? Что произошло?
Если бы я была в сознании, если бы я существовала, я бы решила, что зовёт Милли. Весёлая девчонка с каштановыми кудряшками, единственная, кого могу назвать своей подругой. Не вообще, а здесь, в дурборской академии магии. В трижды проклятой академии!
– Девочки, кто-нибудь, позовите целителя!
– Целитель не пройдёт, у него допуска нет. Я сама всё сделаю.
И опять – если бы я была в сознании, то теперь я бы… узнала Силлин, возлюбленную Норта. Того самого боевика, который когда-то, в прошлой реальности, вёл по мужской общаге… Того самого, с которым делили стол. Того самого, кто так дружен с…
– О Всевышний! Девочки! Девочки, сейчас что-то будет! Они что-то затевают!
– Пусть затевают! – злой, очень злой рык. И совсем другим, наполненным слезами голосом: – Эмелис, Эмелис, дорогая, скажи! Объясни, что случилось?
Лёгкое прикосновение, которое я могла бы опознать как успокаивающее заклинание, и тихий досадливый вздох:
– Дохлый гоблин, не помогает.
А где-то далеко-далеко, на другом конце мира:
– Эти уроды готовятся атаковать!
И совсем-совсем близко, почти над ухом:
– Защита выдержит?
– А мне-то откуда знать?
Ещё одно прикосновение магии, которое отзывается щекотной волной прохлады. Потом кто-то подносит к губам чашку и заставляет пить. Вкуса не чувствую, глотаю с величайшим трудом, половину проливаю на платье.
Топот!
В этой густой, наполненной невероятным количеством звуков… тишине, чётко различим топот. Кто-то очень-очень торопится. Кто-то…
– Девочки, если вы не отдадите Эмелис, они пойдут на штурм!
Меня нет, меня не существует, но этот голос я узнаю сразу же. Помощник ректора, Тэссиан, один из немногих, у кого есть доступ в женскую общагу.
– Тэс, иди лесом! – зло бросает кто-то.
– Девочки, он разнесёт академию! – В голосе Тэссиана тоже злость звучит.
– А нам плевать.
– Что… так и передать? – вопрошает помощник ректора.
– Нет. Скажи ему знаешь что? Скажи Киру…
И я выныриваю из небытия, потому что тьму сметает волна удивления. Сознание возвращается всего на миг, но всё-таки. Просто очень интересно стало – мне чудится или Милли в самом деле такие слова знает? Такие… такие… ох, дохлый тролль! Да от таких слов не только девицы – стены краснеют! А она, а Милли…
Пауза.
– Ладно, передам, – соглашается Тэссиан.
Кажется, помощник ректора собирается уходить, но его окликают.
– Тэс, погоди. Помоги перенести Эмелис на кровать.
Мгновение, и я взлетаю в воздух. Если бы я была в сознании, я бы решила, что Тэс взял на себя роль парламентёра и всерьёз намерен держать нейтралитет.
– Девчонки, умоляю, одумайтесь. Отдайте ему Эмелис…
– Нет! – рычит Милли.
А будущая целительница Силлин, которая не пойми как в нашем крыле оказалась, добавляет:
– Тэс, ты взгляни, до чего он её довёл. Мы не отдадим Эмелис.
И тишина, обрыв, пропасть. Едкий запах какого-то зелья – его, судя по всему, прямо тут, под самым носом варят. Запах кажется знакомым – когда-то меня таким поили, если не путаю, в тот раз я едва не заболела пневмонией.
А потом опять голоса…
– Они будут пытаться пробить защиту, и только её. Атаковать сам корпус точно не станут, иначе всё попросту рухнет, а нас погребёт под завалами.
– Уверена? А я – нет. Кирстена видела? Он сейчас вообще ничего не соображает.
– Кир? Не соображает? Не смеши меня… Может, его и переклинило, но не до такой степени, чтобы поставить под угрозу наши жизни.
– Ты хотела сказать: жизнь Эмелис?
– Не перегибай. Кирстен, конечно, сволочь, но это не повод всех собак на него вешать. Нам ничего не угрожает. Только взлом защиты и прорыв этой грёбаной команды, которая поддержала Кира.
– Команды?! Да там весь факультет боевой магии!
– Пофиг. Нас тоже немало. Выстоим!
Утро началось… странно.
Я никогда не держала в комнате чайник, да и кушать, честно говоря, предпочитала в столовой, поэтому лёгкий свист, последующее бульканье и настойчивый запах пирогов удивили очень. Я с огромным трудом открыла глаза, приподнялась на постели и застыла в изумлении.
Предчувствия не обманули. На моём письменном столе стояла магическая горелка, пузатый чайник, из носика которого текла белая струйка пара, несколько чашек и блюдо с пирожками. А на единственном стуле сидела Милли и примерялась к очищенной от обёртки шоколадке.
– Ты что тут делаешь? – выдохнула я. Голос прозвучал незнакомо, хрипло.
Подруга лучисто улыбнулась и подмигнула. Но на вопрос не ответила.
– С добрым утром, соня! – радостно заявила она и с каким-то кровожадным удовольствием впилась зубами в шоколадку.
– Милли? – позвала я.
– Что Милли? Вставай… А то на лекцию опоздаем. Кстати, у нас сейчас Ликси.
– Что?.. – Нет, я всё слышала, но ничего не поняла.
– Лекция по физану, – не потрудившись прожевать, заявила подруга. – И если ты сейчас же не вылезешь из постели, мы опоздаем.
«Вшивый гоблин, да что происходит?»
Я отбросила одеяло, села. Потом потянулась и сладко зевнула. Чувствовала себя так, будто…
– Милли, а сколько я спала?
– Почти сутки, – подтвердила мою догадку подруга.
– А…
А вот договорить не смогла. Воспоминания о событиях минувшего дня обрушились лавиной, дыхание перехватило, сердце болезненно сжалось.
– Только не плачь, – сказала вмиг посерьёзневшая Милли.
– Даже не собиралась, – эхом отозвалась я.
Крепко зажмурилась, выбросила из головы все-все мысли, выдохнула. Потом открыла глаза и встала.
– И всё-таки, что ты здесь делаешь?
Подруга глотнула из чашки, ответила, словно речь о пустяке:
– Тебя караулю.