Анна Гаврилова – Путь долга и любви (страница 2)
На мгновение сердцем овладел страх. Что если Кир в самом деле откажется принять моё наследство и уехать из Дурбора? Но голос разума шепнул – от таких предложений не отказываются, и я успокоилась.
К тому же ещё неизвестно, чем всё закончится. Да, я не желаю верить в провал отца, но не могу отрицать, что этот провал возможен. Есть вероятность, что я останусь нищенкой и бесприданницей и вместо титула принцессы обзаведусь клеймом дочери узурпатора или даже преступника…
– Госпожа Эмелис, – вырвал из раздумий голос Бетти, – шпильки какие? Простые или с бабочками?
– С бабочками, – выдохнула я. А про себя подумала – вдруг бабочки в волосах помогут стать легкомысленней?
Но от тяжёлых размышлений не рукотворные крылья отвлекли, а замечание всё той же горничной:
– Господин Кирстен, должно быть, уже под дверью… Будем торопиться или как?
Я не могла не улыбнуться. Потом вспомнилось, как час назад сбегала из его спальни, и улыбка, вопреки желанию, стала стократ шире.
– Нет, торопиться не будем, – ответила я. Взглянула на циферблат настенных часов и добавила: – Тем более до завтрака ещё уйма времени.
Румяная Бетти понимающе хмыкнула и занялась шпильками.
Закончив с причёской, горничная помогла надеть снятые на ночь украшения. Кольцо с аквамарином, подаренное Киром; браслет, украшенный россыпью сапфиров, – тот, что передали от отца; тонкую цепочку с кулоном, которая досталась от матери и которую снимала крайне редко. Ещё Бетти подала цепочку с ключом от моей комнаты в общаге – очень своевременное напоминание.
Спрятав ключ в карман, я вновь вернулась к зеркалу. Стараниями горничной растрёпанная блондинка превратилась в элегантную леди. О том, что ночь у леди была бурной, свидетельствовали слегка припухшие губы и только.
– Вы прекрасно выглядите, госпожа Эмелис, – заметила Бетти. Добавила с тихим смешком: – Господин Кирстен обречён.
Я одарила девушку лучезарной улыбкой, расправила плечи и смело шагнула к двери, ведущей в гостиную выделенных мне покоев. А переступив порог, замерла в удивлении – Кира в гостиной не было.
Как так? Почему?
Бетти, которая вышла следом за мной, удивилась не меньше.
– Может, его госпожа Вента вызвала? – предположила горничная.
Я пожала плечами и промолчала. Да, хозяйка замка не лишена присущего всем пожилым людям стремления поучать, но… нет, здесь что-то не то.
Выждав несколько минут, я глубоко вздохнула и выскользнула в коридор. Знаю, девушке не престало стучаться в двери мужских покоев, но я ко всему прочему магичка, а магам, как известно, дозволено куда больше, нежели остальным.
Дверь в гостиную Кира распахнулась почти сразу, но на пороге не боевик обнаружился, а слуга. О причинах моего визита парень в форменном камзоле догадался сразу.
– Господин Кирстен ушел четверть часа назад, – с поклоном сообщил он. – Не уверен, но, кажется, хозяин направлялся в библиотеку.
В библиотеку? Интересно, что он там забыл?
Я благодарно кивнула слуге, подобрала подол и поспешила к лестнице.
Библиотека располагалась в этом же крыле, этажом ниже. Она была небольшой, но отнюдь не скромной. В первый и единственный визит в это хранилище знаний рассмотреть все книги не успела – просто мы с Киром не читать, а целоваться туда ходили, – но кое-что всё-таки заметила.
Корешки сплошь потёртые, книги, в подавляющем большинстве, посвящены магии. И если учесть, что в родственники Кира по материнской линии сам Тердон из рода Дерс затесался… В общем, за эту библиотеку даже Орден душу продаст, причём коллективно. Но возвращение в академию всё-таки не повод интересоваться пыльными фолиантами, или?..
Стук собственных каблуков казался оглушительно громким. Стук сердца ещё громче. Когда одолела лестничный пролёт и подступила к массивной резной двери, за которой скрывались стеллажи с книгами, сердце и вовсе споткнулось.
Дохлый тролль, да что со мной? Откуда этот страх? Ведь ничего особенного не случилось. Ну подумаешь, не встретил! Ну подумаешь, в библиотеку пошёл. Да мало ли что ему среди книжных стеллажей понадобилось!
Я заставила себя отринуть панические настроения и решительно дёрнула ручку двери. И застыла, потому что, едва створка приоткрылась, поняла – Кир в самом деле здесь. Только боевик не один и беседует отнюдь не с госпожой Вентой.
– Терри, твоё поведение неприемлемо, – заявил некто невидимый. Он обладал густым басом, в каждой нотке которого звучала власть. – Ты отказываешься вникать в дела, тем не менее позволяешь себе науськивать брата. Думаешь, я не понял, с чьей подачи он отказался поддержать моё решение и убедил отозвать летучие отряды?
– Если меня нет на совещаниях, это не означает, что я не вникаю, – парировал Кир. Тоже невидимый, потому что дверь я приоткрыла чуть-чуть…
– Терри! – рыкнул бас. – Терри, прекращай! Я спустил вам эту аферу только из любопытства – хочу посмотреть, к чему ваш план приведёт. Но больше заговоров внутри семьи не потерплю.
– Отец… – простонал Кирстен. – Отец, ну какие заговоры? Ты слышал аргументы Криста и…
– Терри, не начинай. Допросишься. Выдерну тебя из этой гоблиновой академии и…
Собеседник Кира замолчал, но явно не потому, что сказать нечего. Просто эти угрозы, судя по всему, не в первый раз звучали. Кир прекрасно знал, какой судьбой его пугают, а его отец повторяться точно не любил.
– Ладно, Терри. – Гневные нотки сменились ворчанием. Голос незнакомца прозвучал на порядок тише. – Тема закрыта. Но…
Повисла пауза, словно кто-то красноречиво грозит пальцем, а потом прозвучал другой, куда более интересный вопрос:
– Кстати, что за девица? И почему я последним узнаю о том, что мой сын влюблён по уши и едва ли не женится?
– Кто влюблён? – изумился синеглазый.
– Ты! – не сдержался собеседник.
А в следующий миг я услышала громкий заливистый смех и снисходительное:
– Отец! Я тебя умоляю! Ну какая любовь? Откуда?
– Из академии, – уверенности в голосе родителя уже не было. – Сокурсница твоя, с факультета защитной магии.
– Кто сказал тебе эту глупость?
Собеседник Кирстена, кажется, совсем растерялся.
– Вента проболталась. А ещё старуха призналась, что девочка сейчас здесь, в замке.
В этот миг я осознала, что не дышу, причём давно. И сердце… моё сердце бьётся через раз и сжимается так больно…
– Ну… девочка в замке действительно есть. Вот только она не из академии. – Кир выдержал очень долгую паузу и лишь потом пояснил: – Отец, ну я же не мог сказать бабушке, что привёл шлюху. Естественно, я представил девочку как сокурсницу, а россказни про любовь – это так, для поддержания легенды.
В глазах резко потемнело, а сердце резанула такая боль, что едва сдержала крик. Ноги ослабли. Я привалилась плечом к стене, судорожно глотнула воздуха и вздрогнула, услышав изумлённое:
– Ты?! Терри, ты привёл в этот замок шлюху?
А следом хохот. Басистый, раскатистый, неудержимый.
– Бабка тебя с потрохами сожрёт, если узнает! – простонал… отец Кира. – Она тебя…
– Она не узнает, если ты не выдашь.
– Я? Тебя? Тёще? – притворно возмутился родитель. – Терри, за кого ты меня держишь?
И снова хохот. Причём до того громкий, словно не под дверью стою, а там, рядом с ними.
– Вшивый гоблин, какая отличная новость, – чуть успокоившись, сказал безымянный. – И как своевременно! Я уж хотел голову Морвену оторвать за то, что не доложил про сокурсницу.
– М-да, зря я тебе сказал. Упустил отличный шанс избавиться от этого стукача.
Эту реплику отец Кира проигнорировал. Сказал о другом:
– Знаешь, Терри, а я рад! А то я уж было волноваться начал – живёшь один, на баб не смотришь, и это в твои-то годы. Но дом терпимости…
– Зато девочки из дома терпимости не ноют, – перебил Кирстен. – И претензий не предъявляют.
Отец Кира понятливо хохотнул, а я… Я таки сумела отлепиться от стены и даже сделать шаг, в сторону, но… Дохлый тролль! Я дочь Форана из рода Бьен, я не могу просто взять и сбежать.
Мир перед глазами знакомо плыл, только в этот раз дело не в поцелуях было. Колени тоже не от ласк дрожали, а сердце… оно даже не пыталось вырваться из груди, стучало так тихо и так медленно, словно вот-вот остановится.
Надевая маску беззаботной, развязной дуры, я не была уверена, что не рухну на пороге этой злосчастной библиотеки. В том, что сумею заговорить, уверенности тоже не было. Тем не менее я открыла дверь и вошла.
– Дорогой, ты здесь? – Голос прозвучал на удивление звонко.
И растерянность, которую пришлось изобразить, когда увидела стоящего подле окна незнакомца, очень естественной получилась.
– Ой, ты не один… прости…
Кир, в отличие от отца, не стоял, а сидел в широком кресле, у письменного стола. Нас разделяла дюжина шагов, а может и две – не знаю, оценить расстояние не смогла. Зато увидела, как вытянулось лицо этого предателя. Тот факт, что Кир побледнел, от моего внимания также не укрылся.