Анна Гаврилова – Приманка (СИ) (страница 49)
Дожидаться, когда окончательно приду в себя и смогу передвигаться самостоятельно, парни не стали — первый обхватил за талию и просто втащил внутрь. Не удержавшись, снова рухнула на четвереньки, а дверь с тихим стуком закрылась. Лишь теперь я обратила внимание на тяжелый запах и поняла, что всё хуже, чем кажется. Я не одна. Тут кто-то ещё.
Несколько бесконечных секунд, и… нет, ничего не случилось. Мне удалось сесть, ощущая идущий от пола холод, но, сколько ни прислушивалась, этот кто-то никак себя не проявлял.
В попытке понять, насколько человек близко, я начала шарить руками, а спустя ещё миг тьма отступила. Там, по ту сторону стальной решетки, открылась дверь, и внутрь проник уже знакомый тусклый свет — из того самого крошечного помещения. А в глубине второй камеры прозвучало неприятное, почти звериное:
— М-м-м…
Пауза, недолгая и жуткая. А потом другой голос, то ли «первого», то ли «второго»:
— Скучал? Ну извини.
Следом непонятный звук, а за ним… Дальняя часть камеры по-прежнему утопала во мраке, и человека я не видела, но бряцанье цепи расслышала чётко. По телу побежали колкие мурашки, волосы на загривке вздыбились, а пленник повторил:
— М-м-м…
«Сектант» хмыкнул. Сказал:
— Подругу тебе привели. Но ты не рассчитывай, она ненадолго.
Человек не ответил, а «сектант», постояв немного, вышел. Дверь закрылась с таким же стуком, камера снова погрузилась во тьму.
Из приятного — я успела понять, что разделяющая нас решетка прочная и что здесь, в этой части подвала, я в одиночестве. Следующее, что сделала — стремительно отползла к стенке, дабы оказаться как можно дальше, и зажала нос.
Тот, кто находился по ту сторону, пах тошнотворно, как немывшийся несколько месяцев бродяга. Но самым страшным оказалось вновь остаться с ним один на один, да ещё в темноте.
Я сидела, вжимаясь в бетон и дышала ртом, а всего в нескольких метрах приглушенно бряцали железные звенья. Звук бил по нервам, и, когда он стал невыносимым, я решилась…
— Прекрати, — попросила тихо.
На адекватную реакцию не надеялась, но…
Звук сразу оборвался, а вместо полузвериного «м-м-м» прозвучало хмурое:
— Кто ты?
Я не поняла, и даже подскочила от неожиданности, а узник, не дождавшись ответа, повторил, причём абсолютно нормальным, вменяемым голосом:
— Кто ты?
Снова не ответила — просто это всё было слишком внезапно. И тогда невидимый собеседник изменил тактику:
— Хорошо, давай попробуем иначе. Как тебя зовут?
Тут я всё-таки собралась и сказала:
— Лирайн.
Узник хмыкнул, пробормотал что-то под нос, а потом попросил:
— Поверни голову влево.
Я подчинилась.
— Твоё лицо мне знакомо, — сказал человек. — Кто ты, Лирайн?
Снова вздрогнула и лишь сейчас поняла, что нос уже не зажимаю. А ещё сильно удивилась, сообразив…
— Ты видишь в темноте?
Собеседник вопрос проигнорировал, вместо ответа прозвучало:
— Я чувствую в тебе охотницу, и твоё лицо кажется мне знакомым, но я тебя не знаю. Кто твои родители? Откуда ты? Кто ты, Лирайн?
Очень неожиданные вопросы, я снова потерялась. И тоже почувствовала — как тогда, с Истой, до перевода в Тавор-Тин.
— Не охотница, — пробормотала, вспоминая всё, что со мной случилось. — Скорее приманка.
— Лирайн, а давай без рефлексии?
Я вновь застыла, потому что этот строгий тон обескуражил.
— Просто скажи, — добавил невидимый собеседник, и я испытала прилив раздражения.
И парировала:
— А кто ты?
Узник промолчал.
Повисла новая пауза. Тишина, заполнившая пространство, была вязкой. Я вытянулась в струну и напряглась всем телом, уже сознавая, но ещё не веря в ответ. Пальцы задрожали, а сердце кажется совсем перестало биться…
Не знаю, сколько продлилось молчание, но потом прозвучало:
— Если очень хочется, можешь называть меня Нейсоном.
Это признание было подобно удару под дых.
Да, я уже догадалась, с кем говорю, но слова всё равно стали неожиданностью. Из лёгких словно выбило весь воздух, а ещё я разучилась дышать. Только возможности «насладиться» шоком мне не дали.
— Так кто твои родители? — повторил уже звучавшее Нейсон.
И теперь я ответила, причём честно и подробно:
— Не знаю. От меня отказались ещё при рождении. Я выросла в приёмной семье, в городе, расположенном в нескольких часах езды от Сити. Недавно оказалась у охотников, Оракул сказала, что я одна из вас.
В этот раз тишина была почти осязаемой, а вслед за ней прозвучало знакомое:
— Не может быть. Охотники своих детей не бросают.
Я пожала плечами — от меня отказались, и это факт.
— Хорошо, — помолчав, сказал Нейсон. — Что произошло дальше? Как ты очутилась здесь?
Я невесело усмехнулась. По-прежнему не верилось, что говорю с парнем, о котором грезила долгих три года, и вся эта встреча в голове не укладывалась.
— Не знаю, с чего начать, — призналась в итоге.
— Если не знаешь, то начни с начала.
Ну да, ему легко говорить.
Начала я всё-таки не с начала. Просто язык не повернулся сказать — мы с тобой знакомы, Нейсон. Помнишь заварушку, в которой погибли двое твоих друзей, и девчонку, которую вы спасали? Которая ещё сбежала? Так вот, та девчонка — я.
Зато в остальном была честна. Рассказала про вылазку в Сити в компании одногруппников и про то, как демон пытался увести Рику, а я не позволила. Про то, что рядом с тем клубом была засада. Про неудачную попытку гипноза и всё, что случилось потом, включая ненормальную активность демонов и события, в результате которых очутилась здесь. Только о глупостях вроде свидания с Крамом не упоминала — уж они точно ни к чему.
Я говорила, говорила… а он слушал, не перебивая. Лишь изредка задавал уточняющие или наводящие вопросы. Когда закончила, сказал:
— В целом понятно. А теперь давай ещё раз. Подробнее, со всеми деталями.
Прозвучало как приказ, и у меня даже мысли не возникло ослушаться. Я уже открыла рот, но Нейсон внезапно перебил:
— Стой. Подожди.
Я опять подчинилась, а через несколько секунд послышался приглушенный звук шагов. Ещё миг, и в нижней части двери открылось окошко — в камеру снова проник тусклый свет, и я с удивлением пронаблюдала, как в окно просовывают поднос, на котором стоят миска и кружка.
Потом то же самое случилось с дверью, ведущей в камеру Нейсона, только охотник отреагировал совсем не так, как я…
Послышалось радостное мычание и звон цепи, а за ними такие звуки, словно Нейсон пополз к двери, причём пополз в прямом смысле.