Анна Гаврилова – Леди-секретарь (СИ) (страница 32)
Как в психоделическом сне, я покосилась на упомянутую особу и с некоторой отстранённостью отметила, что в их с распорядителем чертах много похожего. Вернее, слишком много. Девица – точно родственница, возможно, даже дочь.
Заслуженно или нет, но сразу вспомнились нестыковки при заселении во дворец и подозрение, что распорядитель не слишком доволен появлением некой магианны. Пожалуй, в других обстоятельствах я бы испытала какие-то чувства, а тут… Это всё было неважно. То есть совсем.
Вдох, выдох, и я всё-таки шагнула вперёд, чтобы пройти вдоль стройной шеренги, состоящей из разодетых, надушенных, идеально причёсанных и накрашенных красавиц. Одна лучше другой – вот честное слово! В какую-то секунду даже зависть взяла!
Но… я вернулась к сияющему выжидательной улыбкой мужчине, чтобы подхватить того под локоток, отвести в самый дальний угол комнаты и спросить:
– Почему здесь нет ни одной брюнетки?
– Как же нет? – пузач сделал честные глаза. – Уверяю, тут и брюнетки, и шатенки, и рыжие…
– Да. Но тогда почему все девушки перекрашены в платиновых блондинок?! – взвизгнула я, не сдержавшись. Стоит ли говорить, что оттенок был точь-в-точь как у меня?
Даже боюсь предположить, сколько сил потратили парикмахеры, добиваясь такого, реально сложного цвета. Впрочем, не в цирюльниках суть, а в том, что все потенциальные фаворитки, из которых я собиралась лично выбрать одну, были подчёркнуто похожи на меня. А у родственницы в лиловом даже крой платья с одним из моих нарядов совпадал!
– Магианна, послушайте…
– Не желаю ничего слушать, – зашипела я. Всё, терпение закончилось, сдержанность тоже иссякла. – Я же объяснила: мне нужна достойная девушка, которую я сама предъявлю королю, чтобы утвердить кандидатуру, а потом передам Джервальту! А вы мне что подсунули?
Чтобы утвердить кандидатуру фаворитки, я собиралась прибегнуть к помощи магистра Эризонта и считала, что это и есть самая сложная часть плана. Оказалось, что всё гораздо-гораздо хуже…
– Магианна, я не подсунул, – возмутился распорядитель, даже щёки надул, показывая, что вот-вот обидится на несправедливые претензии. – Я всего лишь выполняю распоряжение принца.
Терпение действительно закончилось, а ситуация была настолько оскорбительна, что я уже собралась нарушить закон и прибегнуть к боевому заклинанию. Однако, услышав последнее, остановилась и переспросила хмуро:
– Что?
– Его высочество Джервальт вчера вызвал меня к себе и прямым текстом сказал, что если дойдёт до отбора фавориток, то ему нужна тонкая, с платиновыми волосами и милым личиком. Вашего имени, конечно, не прозвучало, но… всем и так понятно, – распорядитель развёл руками. Мол, я не я, и вообще не виноват.
А я поняла страшное – папа меня не убьёт! Все будет гораздо, гораздо хуже!
Не знаю как, но папочка точно найдёт способ и заставит Джервальта Эрилара Четвёртого на мне жениться. И ждёт меня участь страшнее смерти – ритуал отречения! Хотя, если я правильно поняла и Оритания действительно хочет устранить престолонаследника, то…
Нет, додумать эту глупую истеричную мысль я не смогла – вернее, просто не стала. Развернувшись, направилась к выходу под прицелом изумлённых взглядов. Лишь в самом финале, когда уже переступала порог, кто-то из девиц осмелился спросить:
– Магианна, а как же мы?
– Никак, – буркнула я. – Всё отменяется.
– Как это? – послышалось требовательно-недовольное, а я поняла, что только что нажила дюжину врагинь, готовых на любую подлость. Впрочем, выбери я кого-нибудь, и их было бы всего лишь на одну меньше. Так какая разница?
В любом случае менять решение я не собиралась. Хотела сделать доброе дело, но раз у Джервальта совсем совести нет, то шиш ему, а не постоянная любовница, готовая терпеть причуды и способная подарить удовольствие, в котором Джер, судя по всему, так нуждается.
Пусть мучается! Пусть хоть лопнет от переизбытка своего… своих… своей…
Нет, додумывать, от чего именно следует лопнуть наследнику, я опять-таки не стала, разумно посчитав подобные мысли ниже своего достоинства. Просто вздёрнула подбородок и отправилась обратно, в привычное крыло.
До самого ужина я развлекала себя тем, что перебирала содержимое шкафа – старательно выискивала самые закрытые, самые унылые наряды, а красивые платья заталкивала подальше. Реально страшного в моём гардеробе оказалось до обидного мало, но порыв немедленно поехать к портнихе я подавила – только нового витка сплетен и не хватало моей умирающей в муках репутации.
Закажешь что-то построже – объявят Джервальта ревнивцем. А если посвободнее, так вообще в беременности заподозрят!
Кстати, о сплетнях…
Нет, не о тех, что клубились вокруг меня и принца. Эти я знать не желала, чтобы окончательно не впасть в уныние. А вот другие…
Конечно, лучшим вариантом было пойти в библиотеку и лично просмотреть все сегодняшние газеты, но такой привычки за мной не водилось, а привлекать излишнее внимание внезапным интересом к прессе мне не хотелось. Поручить Лиле добыть мне парочку изданий тоже было небезопасным. Пришлось пойти более сложным путём.
Дождаться вечера и, попросив горничную принести ужин, распылить в гостиной своих покоев пыльцу полосатой мальвы – лучшее средство, чтобы кого-то разговорить.
Наложить чары проще, но любое колдовство оставляет следы. А я знала, что дворцовую прислугу регулярно проверяют, и нисколько не стремилась объясняться с распорядителем, который и без того меня невзлюбил.
Пыльца же действовала, только пока ею дышишь, и входила в перечень условно разрешённых ингредиентов. Она не принуждала выбалтывать все секреты, просто повышала словоохотливость. Зная о применении мальвы, можно было легко контролировать уровень своей откровенности, так что я не боялась, что сама скажу что-то лишнее.
Стоило мне только спросить, что интересного в городе, Лила тут же принялась вываливать одну новость за другой: и про ярмарку на северной площади, и про драку в обувном магазине, и про пожар в казармах, и про сломавшийся фонтан в сквере у храма.
Я слушала её воодушевлённый щебет и всё больше хмурилась – ни единого слова не было сказано о вопиющем ночном происшествии. Ничего! Словно и не было наглого ограбления почтовой кареты. Словно мне приснились обездвиженные охранники и взломанный ящик с письмами.
Это было плохо… Очень и очень плохо!
Замалчивать разбойное нападение могли в двух случаях. Во-первых, если, придя в себя, ограбленные решили утаить сам факт грабежа. Только вот против этой версии выступала каждая монетка в прихваченном Джервальтом и его товарищами ларце. Не из своих же сбережений кучера и гвардейцы сопровождения возместили пропавшую сумму.
Во-вторых…
Вторая версия была куда правдоподобнее и абсолютно мне не нравилась. Сокрытие разбоя могли организовать по приказу и явно не из-за денег. А из-за того странного кристалла, что забрали дикари из потайного отсека. Значит, именно похищение этой штуковины засекретили.
И это было… Об этом было лучше не думать! Забыть!
Отослав Лилу с почти нетронутым ужином, я рано легла спать, искренне понадеявшись, что следующий день будет хоть немного лучше этого.
Ночь прошла плохо – кошмары, в которых меня вызывали на допрос в отдел государственной безопасности, чередовались со снами, в которых Джервальт обучал кандидаток в фаворитки какому-то неприличному дикарскому танцу. Вся дюжина крашеных блондинок скакала вокруг костра в юбках из перьев, а я стояла рядом с блокнотом и деловито отмечала высоту прыжков и уровень проявленной артистичности.
Неудивительно, что совсем не выспалась. То, что этим утром меня никто не будил и никуда не звал, тоже не добавило хорошего настроения. Вместо того чтобы радоваться минутам покоя, я почему-то обиделась и даже разозлилась.
Весь вчерашний день, сама не отдавая себе отчёта, я ждала, что вот-вот обо мне вспомнят. Позовут. Пусть даже снова втравят в какое-то далёкое от приличий приключение. Дадут повод высказать все претензии разом.
Стать забытой, выброшенной, словно надоевшая игрушка, оказалось неожиданно больно. Я прекрасно осознавала всю глупость этих эмоций, но всё равно злилась.
Умывшись и уложив волосы, я влезла в одно из отобранных накануне скучных платьев и поспешила связаться с наставником.
Он явно куда-то спешил, слушал невнимательно и то и дело просил излагать побыстрее, поэтому врать было легко. И я даже угрызений совести не чувствовала. Ни капельки! После странной беседы Эризонта с Оританией, невольной свидетельницей которой я стала, моя роль рядом с Джером стала вызывать сомнения.
Ещё позавчера доклад о поведении и распорядке дня подопечного казался чем-то безобидным и само собой разумеющимся. Сегодня же я радовалась возможности быть краткой. Присмотр за дикарскими выходками уже, по сути, превратился в шпионаж, а прививание дворцового этикета вполне могло обернуться чем-то похуже!
Каким бы ни был Джервальт, как бы я к нему ни относилась, он был кронпринцем – единственным законным наследником престола. И я совершенно не желала участвовать в кознях против него.
В нашей семье пару веков назад уже был случай, когда одна из моих прапрапрабабок умудрилась влезть в попытку переворота. Так ей потом пришлось три года в деревне под видом крестьянки прятаться – коров доить и в проруби стирать.