Анна Гаврилова – Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет! (страница 10)
Тунор кивнул на толпящихся неподалёку возниц, а я сложила руки на груди и приготовилась поспорить.
Даже воздуха побольше набрала, даже рот открыла, но сдулась, когда взгляд упал на водителей.
Они стояли здесь же, буквально в паре шагов, а любопытство, озарявшее их лица, намекало: всё, что водители увидят, секретом не останется. Если вступлю в перепалку с ушлой троицей, то по приезде в замок об этом разговоре узнает вся прислуга. А такая осведомлённость чревата лишним интересом и сплетнями, которые совершенно не нужны.
К тому же доброе отношение прислуги может сильно облегчить жизнь, что, учитывая общую кошмарность ситуации, желательно. Причём отношение, как правило, именно от первого впечатления зависит, и раз так, то ругаться с братьями точно нельзя.
В итоге я сурово взглянула на Вирджа. Однако новой попытки отстоять наше право на совместную поездку «возлюбленный» предпринять не успел. Раньше чем Вирдж опомнился, меня аккуратно ухватили за локоток и потащили к соседнему мобилю. Затем открыли дверцу и замерли, дожидаясь, когда заберусь в салон.
Этим образчиком галантности был Тунор, но Идгард с Осбертом не отставали. Ищейка и судья поспешили за нами, чтобы также замереть возле новомодного транспортного средства на магико-паровой тяге.
Со стороны всё выглядело довольно буднично, однако я почувствовала себя мышкой, которую загнали в ловушку. И так как теперь слуги оказались довольно далеко, не выдержала…
– В жизни не встречала подобного хамства! – грозно прошипела я.
На лицах Осба и Тунора отразилось возмущение, а Ид только улыбнулся. Он же и ответил, причём благоразумным шепотом:
– Кто хамы? Мы?
Я снова не выдержала – даже подпрыгнула от переизбытка эмоций. А спустя ещё секунду, сделала глубокий вдох и попробовала прояснить кое-что важное:
– Вам ведь известны повадки Вирджа?
– Мм-м… – отозвался Тунор.
Ухмылки братьев сомнений не оставили – те знали и о повадках, и обо всём остальном. В смысле, о количестве девиц и той скорости, с которой эти девицы в жизни Вирджа меняются. Иллюзий о качестве таких отношений у белокурого трио тоже не имелось.
Это могло стать ударом по самолюбию, однако я отнеслась спокойно. Пусть меня приняли за одну из многочисленных любовниц, но…
– Я не такая, – заявила твёрдо, с нажимом и толикой злости. Так, чтобы с самого первого раза дошло.
В ответ ожидала чего угодно и сильно удивилась коллективному спокойствию. Ещё невероятнее было услышать:
– Мы знаем, – сказал Осб.
Судья Верховного суда Империи заметно посерьёзнел, остальные – тоже. А я растерялась. Знают? Но откуда? Как?
– Вирдж очень любит нашу матушку, – словно подслушав мысли, продолжил щёголь. – Он бы ни за что не стал тащить в гости кого попало. Так что мы с самого начала понимали, что ты необычная. Мы в курсе, что ты хорошая девушка, Айрин.
Я растерялась ещё сильней.
– Про ваш договор нам тоже известно, – добавил Идгард.
– Про какой ещё… – начала, но тут же осеклась я.
Ид не поленился объяснить:
– Нам известно, что ваш с Вирджином роман всего лишь уловка. Маленькая фикция.
– А этот вывод откуда? – не удержалась от вопроса я.
Нет, ну а что? Может, Вирдж и дурак, но почему я не могу влюбиться в него по уши? Ведь мы, творческие натуры, очень к неразумным поступкам склонны.
– Всё оттуда же, – ответил Идгард. – Ты слишком хорошая. А ни одна хорошая девушка такого, как наш мелкий, к себе не подпустит. Я не говорю, что он плохой, и убеждён – однажды Вирдж обязательно остепенится, но сейчас…
Я уставилась ошарашенно. Просто была убеждена, что выбью братьев из колеи, а вышло наоборот.
– Да-да, мы в курсе, что между тобой и мелким ничего нет, – поддержал Осб, уже не серьёзный, а сильно повеселевший.
– И знаешь что, малышка? – подхватил Тунор, в его голосе прозвучали прямо-таки медовые нотки… – Врать – это очень нехорошо.
Знаю, разумеется, но при чём тут это? К чему Тунор ведёт?
Впрочем, спустя миг, я всё-таки догадалась и даже озвучила:
– То есть помогать нам не будете?
Осб буквально просиял и отрицательно качнул головой, а Идгард добавил:
– Врать действительно нехорошо. Особенно родной, любимой маме.
Секунда на осознание, и захотелось взвыть. Потом ударить себя по лбу и взвыть снова. Так вот почему эта компания блондинов так плотно к нам с Вирджином пристала! Они попросту нашли повод! А ещё…
– Хотите разоблачить младшего? – прямо спросила я.
Не думала, что ответят, но…
– Как пойдёт, – рассмеялся Идгард.
Я опять-таки могла поспорить. Могла привести доводы и аргументы, но подумала и промолчала. Вместо этого приподняла юбки и уверенно ступила на подножку. Затем забралась в салон мобиля и села, выпрямив спину.
Чувствовала себя странно. С одной стороны, было приятно, что в распутстве не заподозрили, а с другой – стало совершенно очевидно: развлекаться за наш с сокурсником счёт будут долго и со вкусом. И помогать действительно не станут! Зато мешать…
– Вот так-то лучше, – весело прокомментировал моё решение Тунор, чтобы тут же захлопнуть дверцу и, обогнув мобиль, забраться с другой стороны.
А парочка старших поступила проще – они влезли в салон друг за другом через первую дверь и уселись на противоположный диванчик, лицом к нам и спиной к водительской кабине.
Тут, внутри, было на порядок темней, чем на подсвеченной светом фонарей улице, однако радостные улыбки я различила.
– Какие вы всё-таки заразы, – не смогла промолчать я.
Тунор в ответ на заявление польщённо хмыкнул, Осб продемонстрировал предельно радостный оскал, а Идгард «невинно» пожал плечами. Спустя ещё минуту мобиль затрясся – это водитель, чьё место находилось снаружи и напоминало козлы обычного экипажа, завёл мотор.
А потом – всё, мы покатили по заснеженному, уже украшенному к праздникам Ширту. Взгляду предстали натянутые между фонарных столбов гирлянды, декорированные магическими фонариками окна, многочисленные ледяные скульптуры и прочие композиции.
Это было очень красиво, только отвлечь от противоречивых мыслей не могло, и в какой-то момент я снова не выдержала.
– Может, договоримся? – предложила осторожно.
Мы как раз проезжали мимо уличного фонаря, и салон мобиля озарился ярким светом. То есть я смогла разглядеть реакцию попутчиков в деталях, и эти их невероятно широкие улыбки заставили сильно об инициативе пожалеть.
– Мм-м… – протянул Идгард. – И что же ты предлагаешь взамен?
Я опять растерялась. Взамен? Я? Нет, я бы рада, но у меня же ничего нет. Разве что сообщник, который охотно мраморные бюсты ваяет.
– Лично я согласен на поцелуй! – встрял адвокат. – Для начала один, а там – посмотрим.
– Угу. Щас! – вступился за девичью честь Осб.
Вернее, это мне подумалось, что судья хочет защитить, а в действительности…
– В том, что касается поцелуев, это ко мне, – уверенно заявил он.
– Нет, ну вы совесть-то имейте, – возмутился Идгард.
И я вновь проявила поразительную наивность – решила, что к порядку призывать будет. Вот только…
– Сначала старшие! А старший у нас кто? Пра-вильно, старший у нас я!
Всё. Остатки терпения рассыпались в пыль, и я страдальчески застонала. О боги, какие они всё-таки дураки! Впрочем, по части дурости, я вне конкуренции. Ведь чуяла, что ничем хорошим эта поездка не закончится, но всё равно согласилась. Пошла на поводу у бессовестного Вирджа!
В следующий миг я откинулась на спинку диванчика и, прикрыв глаза, сделала несколько подчёркнуто глубоких вдохов. И принялась убеждать себя в том, что встреча с леди Элвой пройдёт лучше. Что маркиза окажется гораздо тактичнее и приятнее своих не в меру прытких сыновей. Что ещё чуть-чуть, и всё станет хорошо!
Резиденция герцога Раванширского располагалась за городом. Замок стоял на холме, возвышаясь над дорогой и заснеженными верхушками деревьев, и выглядел почти так же, как на памятных открытках, посвящённых объектам культурного наследия Империи.
Сходство с виденными живописными полотнами тоже имелось, но опять-таки не абсолютное. Все художники, пожелавшие запечатлеть это величественное строение, предпочитали писать замок днём или на закате, а ночных полотен лично я не встречала.
И это, пожалуй, хорошо. Нет, даже не так – чудесно! Ведь неосведомлённость позволила мне испытать целую гамму очень приятных чувств.