Анна Гаврилова – Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии (страница 13)

Найми и помощника для пахоты. Закончится пахота — передохни, Если ростки один к одному, Проверь уровень вод на участке, В порядке ль? На низком участке надо мало воды, На высоком же — два гау, не меньше. Жди теперь рис! Когда десятый месяц наступит, Возьми серп и жатву начни, Рис снеси в закрома, Прежде высуши их и очисти, Тогда и работе конец.

Так, по цветку сима — небольшого кустарника, цветущего светло-фиолетовыми или темно-розовыми цветками, жители провинции Виньфу определяли очередность работы на поле: «Если у сима бутоны, значит, рис в колос пошел»; «Когда зацвел сим — знай: пора косовицы»; «Появились плоды сима — пришла пора пахоты»; «Созрели плоды — конец пахоты на участке» [Ван хоа зэн зян, 1986, с. 79].

Народные приметы сохраняются поныне и широко бытуют в форме пословиц, поговорок, прямых указаний, касающихся сроков полевых работ.

В прошлом наблюдение за погодой находилось в ведении специальной службы. В конце года она составляла календарь погодных условий на будущий год и представляла его королю. Эти календари с личной печатью короля вручались чиновникам.

Но кроме официального календаря в каждой местности была своя система примет, гаданий, прогнозов, которая закреплялась в социальной памяти веками:

Первый месяц луны — пора ветров и прохлады. Во втором — снова ветер и луна входит в храм. В месяце третьем ветер воду приносит. В четвертом же — ветер уже ураганный. В пятом — дует западный ветер. Время шестой луны — ветер прохладный. В седьмой же луне ветер наполняет реки и дамбы. В девятом месяце ветер все выносит наружу. В десятом — дует ветер с севера на восток. В одиннадцатом — ветер приносит зиму. В двенадцатом — снова день ветра и непогоды.

Народные приметы гласят: «Много звезд — к дождю и солнцу, мало их — засуху жди»; «Если ласточки летают высоко — быть дождю с порывами ветра».

Вот еще пример изречений вьетнамского крестьянина: «Хочешь есть рис в 5-м месяце — высевай семена в полнолуние 9-го месяца».

Весьма трудно определить, с каким именно событием года вьетнамские земледельцы связывали начало весны: с днем ли зимнего солнцестояния, когда, по их представлениям, на характер процессов в природе стал оказывать свое влияние положительный принцип зыонг; с новогодней ли ночью, когда возвращающийся новый Бог очага приносит с собой новую жизнь; с праздником ли установления весны или же с первым в году полнолунием?

Весна — это время оживления природы после зимнего застоя, время начала земледельческих работ (пахоты, сева), время надежд на предстоящий год. Может быть, огромная значимость этого времени года для жизни человека и породила большое количество обрядов, связанных с культом плодородия, идеей умирающей и возрождающейся природы, и это способствовало тому, что весенние обряды оказались удивительно стойкими и почти все сохранились до наших дней, чего нельзя сказать о праздничных датах других времен года. С представлениями о возрождении природы весной связаны и праздники, посвященные предкам.

Наступлению весны вьеты посвятили целый цикл своих праздников.

Новогодние торжества

Праздник Нового года — Тэт Нгуен дан (Праздник первой утренней зари), или Тэт ка (Самый главный праздник) — для каждого вьета всегда был и остается самым большим праздником года. Уже в самом названии как бы подчеркивается его важность, первостепенность в системе календарных праздников годичного цикла. Как утверждают сами вьеты, в Европе нет ни одного аналогичного по значению праздника, который занимал бы такое же место в жизни каждой семьи и всего общества в целом.

Являясь самым древним, самым веселым, самым щедрым на краски праздником, Тэт насыщен и глубоким философским смыслом.

«Тэт 1-го месяца проводят дома» — так говорят во Вьетнаме, и поэтому праздник Нового года, прежде всего, семейный пращник. Согласно обычаю, где бы ни был человек, какого бы он ни был ранга и какой профессии, он мечтает провести Новый год в кругу своей семьи, встретиться с родными и близкими, преклонить колени перед алтарем предков, посетить общинный дом, обновить могилы, поставить перед домом новогодний шест, почистить и подправить колодец, пожить эти несколько дней на «своей земле», в своей деревне, на родине.

В новогодние дни городские жители устремляются в родную деревню, чтобы их дети познакомились со своими родственниками, ибо вьетнамская пословица гласит: «Пьешь воду — помни об источнике».

В душе каждого вьетнамца воспоминания о Тэте — это воспоминания о самом прекрасном, самом счастливом времени в его жизни.

Новый год знаменует собой приход весны, времени, когда наступает тепло. Снова зеленеют листья, поют птицы, порхают бабочки. Новый год — это и окончание зимы с ее холодными ветрами, пасмурной погодой, сухими ветками и пожухлыми листьями. С весной связывают воскрешение и пробуждение природы, а так как человек, по представлениям вьетов, часть ее, то весна — это и пробуждение, и воскрешение жизненных сил человека.

По традиционному календарю Новый год приходится на период между двумя трудовыми сезонами: изнурительного труда на поле, связанного с уборкой осеннего урожая риса в 10-м месяце, когда рис уложен в закрома и все сельскохозяйственные работы закончены, т. е. после завершения всех полевых работ одного года, и перед началом такого же трудового периода весной, связанного с земледельческими работами на полях. Это небольшой промежуток времени в году, когда крестьянин может передохнуть от тяжелого труда, вкусно и сытно поесть, повеселиться, обновить одежду, встретиться с родственниками, односельчанами. Для молодежи это самое прекрасное время в их жизни — время встреч, любви и надежд. Вот поэтому праздника Тэт ждут все — и стар, и млад. Стариков посетят их дети и внуки, они получат подарки, одежду. Дети также получат свою долю.

В давние времена Тэт мог длиться неделю, другую. Это зависело от достатка семьи. Новый год — это также и время подведения итогов труда, экономических расчетов. Когда собран осенний (основной) урожай риса, вьетнамский крестьянин отсыпает часть его на семена, рассчитывает, сколько нужно для пропитания, отдает долги, остальное выносит на базар. На вырученные деньги он раз в году покупает новую одежду для всех членов семьи.

Примерно за две недели до Нового года (Тэта) повсюду, от небольших деревушек до крупных городов и провинциальных центров, на бойких местах вдоль дорог или улиц открываются праздничные базары. Они отличаются особой красочностью, изобилием всевозможных товаров, а главное — множеством цветов. По количеству цветов, их красоте и разнообразию выделяются новогодние базары Далата. Здесь в эти дни можно купить абсолютно все: от ситца до парчи, от глиняной игрушки до громадного дракона из бумаги и папье-маше. Базары южных провинций отличаются от северных большим количеством спелых арбузов (арбузами славятся особенно три провинции: Тхузаумот, Тайнинь и Бьенхоа). Арбузы поспевают в канун Нового года, и поэтому их появление на рынках — от бледно-зеленых, почти белых до темно-зеленых, гладких и полосатых — издавна стало приметой приближения праздника.

Трудно даже представить все те сокровища, которые можно увидеть в канун Нового года на улице Бумажных изделий и около базара Донгсуан в Ханое. Вот как описывает свое впечатление об этом зрелище М. Ткачев: «Вымпелы, звезды, фонари разных размеров и форм; рыбы, драконы, кони, птицы из бамбука, папье-маше и бумаги — у многих в брюхе колеблются таинственные огоньки свечей. Все переливается невообразимо яркими красками и сверкает позолотой. А неподалеку, на улице Ритуальных фигур, застыли в глубине лавок бордово-красные и белые кони из бумаги[2], из папье-маше под алыми седлами с сине-золотыми драконами. Рядом — желтая ладья, украшенная золотой и синей аппликацией; под балдахином и красной крышей — гребцы в ярких одеждах, на носу — золотая голова дракона с грозно раскрытой пастью, по бортам вьются пятицветные стяги» [Ткачев, 1958, с. 14].

Под сводами базара Донгсуан, сразу у входа, целый глиняный город: фигурки людей всех сословий, реальные и сказочные звери, дома, пагоды из обожженной глины, покрытые желтовато-коричневой и зеленой поливой; раскрашенные свиньи-копилки: большие, ярко-желтого цвета, с красно-синими кругами на боках и томными глазами в длинных черных ресницах, и маленькие, ярко-красные, с прищуренными глазками и синими ушками. На другой стороне улицы — самое забавное: игрушки из теста. Скачут воины на конях с мечами, щитами и знаменами, щиты и сбруя украшены крохотными арабесками из цветного теста. Выплывают ладьи — зеленые, желтые, белые, голубые, на них гребцы разных цветов, громадные лотосы и флаги. А там дремлют малиновые буйволы и синие антилопы с красными рогами; белоснежные зайцы с розовой изнанкой ушей держат во рту зеленые листья. В этих рядах толпится детвора. Это их мир — сказок и любимых персонажей [Ткачев, 1958, с. 15].

Раз в году, перед праздником Тэт, открываются цветочные базары, которые работают круглые сутки в течение недели (начиная с последней недели 12-й луны) и закрываются за несколько часов до наступления Нового года. С какого времени установилась эта традиция, сказать трудно. Существует мнение, что обычай этот зародился с конца эпохи Ле и начала эпохи Нгуен (XVII–XVIII вв.). Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао и Зыонг Тат Ты связывают эту традицию (и, на наш взгляд, совершенно справедливо) с древней традицией вьетов выращивать цветы. В исторической хронике «Полное собрание исторических записок», относящейся к XV в., сообщается о том, что «король издал указ сажать цветы, деревья, овощи и фрукты в городских садах и парках, а также в частных усадьбах чиновников». В том же документе зафиксировано, что «продавать плоды хлебного дерева следует на Восточном рынке, розы — на Западном, индийский тростник — на рынке Хюен, а шелк — в Персиковых рядах» (цит. по [Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао, Зыонг Тат Ты, 1977, с. 99]).